Глава 16

Она пришла к нему раздетая. Пока Марта стояла за дверью Эверт не обратил на это внимание, но, когда вошла в кабинет было уже поздно. Девушка собралась соблазнять его, либо издеваться на ним, либо и то, и другое вместе. Она проигнорировала корсет и юбку, оставшись в молочно-белом подъюбнике, что и не думал скрывать ничего стоило девчонке стать против света. Эверт уже знал, что она легкая, ее изгибы, а теперь, вдобавок ко всему и видел их. Пришлось выключить свет, чтобы не отвлекаться. Было любопытно узнать истинную цель ее визита, а еще, ему стало совершенно ясно, что он проиграл – эта женщина волновала его.

– Что и замуж меня возьмете?

– А вы согласитесь?

Эверт ждал. Все перевернулось с ног на голову и даже не потому, что эта кудрявая бестия решила припугнуть его и сделала предложение за него. Эверт увидел панику в ее глазах и усмехнулся этому.

– Нет. Не обижайтесь граф, но вы – псих.

Подтверждая сказанное, Марта положила ладонь на его грудь и отодвинула его от себя, не поддавшись близости, обещаниям и всем тем романтическим жестам, что так любят женщины его мира.

– Покажите, пожалуйста, где у вас удобства. Не хочу повторения того, что случилось во дворце.

Эверт подумал о том, что на этот раз такая ситуация была бы ему на руку, но все же повел ее по коридору, но провел мимо своей спальни и повел дальше.

– Мне жаль.

– Да, вы говорили.

– Вы не обижаетесь?

Марта пожала плечами.

– Я – нет. Куда больше меня беспокоит ситуация с Мертом.

– Почему вы беспокоитесь о нем?

Марта наградила его укоряющим взглядом.

– Он – отец Марты и любит ее, было бессердечно наплевать на все его чувства.

Эверт размышлял над сказанным, на какое-то мгновение ощутив себя чудовищем за то, как собирается поступить с ней. Марта считается с чувствами незнакомых для нее людей, а вот он собирается проигнорировать это.

– А если бы его не было в зале?

– Вы бы пожалели, что родились на свет, – проговорила она с милой улыбкой, вдруг обернувшись к нему.

Забавная угроза. Особенно от женщины, с такой миниатюрной и даже кукольной внешностью, но Эверт видел ее глаза. Они были полны решимости.

– Вы кровожадны.

– А вы – граф.

Она не стала объяснять, что значит последнее утверждение. Они остановились перед дверью. Эверт нажал на ручку, но правильнее было сказать потянул ее наверх.

– Они все так открываются?

Марта вдруг смутилась.

– Да. Это было сделано в те времена, когда здесь жил Джонатан. Он сбегал от нянек, путешествовал по дому, наводил порядки в каждой комнате. Было решено переоборудовать дверные ручки.

Он пропустил ее в комнату, нажал на фрагмент рисунка на обоях, и спальня осветилась приглушенным сначала голубым, а потом желтым светом.

– Так везде?

Марта показала на участок обоев.

– Практически. В кабинете все иначе. В те времена он был закрыт.

Он ждал что она скажет. Это комната была другой. Он и сам не знал какому порыву вдруг поддался, заказав дизайн в совершенно не типичных для этого дома цветах – светлые обои, обивка, ткани и текстиль.

– А дальше? Где вы прячете ванну и клозет?

Эверт ругнулся про себя. Что за настроения им овладели? Она ведь не дом попросила его показать.

– Конечно.

Он прошел к стене напротив кровати и отодвинул дверь-стенку в сторону.

– В вашей комнате было также?

– Да.

– Вот ведь! Если бы я только знала!

Он поспешил уйти и оставить ее одну, но Марта успела ухватить его за рукав и даже подтянула к себе. Эверт понял, что удивлен и даже подумал о том, как неожиданно и ловко она заманила его.

– Не так быстро! – проговорила девушка, ухватив за край рубашки и засверкав темными изумрудами своих глаз. – Вы сначала показываете мне все, объясняете правила, говорите еще что-то, разрешая или запрещая пользоваться какими-то вещами. Только после этого я отпускаю вас на все четыре стороны.

Эверт рассмеялся. Этот ее требовательный тон и возмущенный вид, а еще собственные идиотские мысли ужасно развеселили его.

– Извините, леди.

Следующие десять минут он показывал все и терпеливо отвечал на все ее вопросы, пока она наконец не выдохнула:

– Красиво рассказываешь, Эв, но уходи. Прошу тебя.

Эверт вышел, прошелся по коридору, дошел сначала до своей спальни, а потом и до кабинета. Он ждал, когда она появится снова и проявлял все признаки нетерпения. Ему хотелось узнать все о том мире, в котором она жила. Берг не любил рассказывать о нем, предпочитая воплощать в жизнь его идеи, а Марта просто знала о нем и могла ответить на многие давно мучавшие его вопросы о его устройстве.

– Марта? Можно?

Он все же постучался к ней, не получил ответа, испугался чему-то и все же ворвался в комнату, с облегчением выдохнув. Девушка никуда не исчезла: Марта спала, зарывшись в подушки и одеяло. Ее можно было не заметить, если бы не выглядывающий наружу аккуратный нос. Эверт настроил кристалл, уменьшил его свечение больше, чем наполовину, а затем направился к себе в кабинет. Ему нужно закончить оформлять брачный контракт и успеть обсудить все с Мертом Каучем до приезда нотариуса, представителей ратуши и банка.

***

Лира проснулась. На этот раз все было нормально. Ее не лапали, не трясли и на нее не орали. Она поболтала в воздухе ногами, посетила ванную и улыбнулась своему отражению.

– Запомнила!

Лира не обожглась паром, не пустила кипяток, не устроила промывку труб и выцыганила всю теплую воду. Она оказывается уже подается теплой. Это сделано для того, чтобы трубы не замерзали, когда в эти края приходит зима.

– Что? Довольна?

Лира проводила взглядом полную женщину, ворвавшуюся в комнату и прошествовавшую к огромному окну. Незнакомка была одета в темные одежды, выглядела угрюмо и громоздко. Положение не спасал светлый передник, да белый гребень, воткнутый в собранный на голове пучок. Она напомнила Лире не горничную, а самую большую и пожилую выпускницу средней школы в мире.

– И как ты могла?! Жалела тебя! Малахольную! Как? Отвечай же! Чего молчишь?!

Лира продолжал наблюдать за тем, как та гоняет занавески и тюль по струнам, поправляет тяжелые портьеры, открывает окна, позволяя ворваться свежему воздуху с еще тихой улицы, да просвещает ее насчет того, как же она ошибалась в Марте, такой с виду невинной и милой.

– Могла что?

Лира подошла к креслу, и чуть помедлив, присела на его ручку. Горничная или домоправительница выглядела забавно, передвигалась как уточка или попавшая в шторм лодочка, бурчала себе под нос, да занималась делом.

– Известно что! – женщина наконец повернулась ко мне и уперла руки в свои широкие бока. – Сама ль не знаешь?

Лира ждала продолжение. Грозный вид женщины, чьи седые волосы были тронуты синевой краски ее не впечатлил. Она выглядела скорее комично, чем на самом деле устрашающе, но выяснить кто она и конечно же познакомиться стоило. Как знать может они еще поработают бок о бок, хотя, Лира с трудом представляла это.

– Сидишь тут! Валяешься в хозяйской спальне! Дрыхнешь чуть ли не до полудня! Как какая-нибудь блудница!

Лира спохватилась. Она так и не увидела в этом мире часов – ни во дворце, ни в кабинете, ни у себя в спальне.

– А который час?

– Семи еще нет.

Лира успокоилась, но ровно на мгновение. Какое-то внутреннее чувство поднимало ее на ноги и велело делать что-то.

– Ты мне тут зубы не заговаривай! Решила захомутать сэгхарта?! Правильно: богат, красив, умен, добр…

Лира фыркнула на последнем слове: она не считала его добрым, но перечить женщине не спешила.

Но только не выйдет у тебя ничего! Знаешь какие за ним увивались?!

Лира лишь догадывалась, но взглянуть на красавиц не отказалась бы.

– Герой, красивый щедрый…

Сэгхарт – просто милый мальчик. Она не удивится, если по вечерам он играет на скрипке и радует гостей партиями на фортепиано.

– «Красив» уже было, – заметила она рассеяно, разглядывая кончики туфель, что поблескивали из-под темного платья. – Меня Мартой зовут, а вас?

Это было лучшим решением в данной ситуации – не оправдываться, не объяснять, не уверять и не обещать ничего, а признаться во временной амнезии. Все, как и с отцом марты – Мертом.

– Кики, – проговорила та, тут же смежив веки и не сводя с нее подозрительного взгляда. – Но для тебя лесса Моника!

Лира постаралась не улыбнуться. Наверняка, в молодости она была очень даже милой и это короткое имя шло ей, а не так как сейчас добавило насыщенности ее комичному образу.

– А что значит лесса? Это обращение? А почему не госпожа?

Полная женщина так и стояла на отдалении, такая грозная, мрачная и возмущенная, а Лира ждала. Она не собиралась повторять вопросы. Ей бы смеяться перестать, пускай и про себя. Иначе, это добрая «Мамушка» не поверит ей.

– Вы матушка сэгхарта?

Госпожа Кики была похожа на графа, как свинья на лебедя. Лира даже пожалела, что чернокнижка нет рядом и он не слышит этого вопроса. Она бы взглянула на его лицо. Лира уверена, что это бы поубавило его самомнения и немного отпустило бы вздернутый нос.

– В самом деле головушкой ударилась?

Невероятно горячая ладонь женщины все-таки легла на еще прохладный лоб Лиры, а потом и вовсе прижала к своему мягкому животу. От женщины пахло свежим хлебом. Лира поняла, что голодна, но открепляться от Кики не спешила, чувствовала, что это может закончиться травмами, а еще, потому что… Лире не хотелось размыкать эти спонтанные объятия.  Ей не хватало этого последнее время, чтобы кто-то взял и обнял ее вот так. Не только в этом мире, но и в своем.

– В самом деле головушкой ударилась?

Невероятно горячая ладонь женщины все-таки легла на еще прохладный лоб Лиры, а потом и вовсе прижала к своему мягкому животу. От женщины пахло свежим хлебом. Лира поняла, что голодна, но открепляться от Кики не спешила, чувствовала, что это может закончиться травмами, а еще, потому что… Лире не хотелось размыкать эти спонтанные объятия.  Ей не хватало этого последнее время, чтобы кто-то взял и обнял ее вот так. Не только в этом мире, но и в своем.

– Бедняжечкааа! – причитала меж тем великанша. – Что же наделали иродыыыы? Чтоооо?!

Она все же отклонилась и взглянула на Лиру, ожидая ответа.

– Свалилась с лошади, спасая его сиятельство и короля. Так говорят. Я не помню. Голова еще болит и такая тяжелая.

Ее вновь прижали к себе, а Лира решила, что хватит. Лесс Кики может так не один час простоять, а ей и поесть хочется, и шитьем заняться, и с графом поговорить, обсудив свое дальнейшее будущее. Сказки она вчера слушала, на чудеса смотрела, симпатичным мужиком любовалась, а чем грозит ей то, что она перевертыш так и не спросила. Не привыкла Лира к этому, но о субсидиях, льготах и материальной помощи спрашивать надо, особенно, когда и нет ничего.

– От вас так вкусно пахнет, просто сил нет, госпожа Кики.

Моника отставила ее от себя, оглядев все еще хмурым взглядом.

– Может и ошиблись. Врут все! Граф ведь добр.

Продолжала говорить Кики.

– Одевайся! Одевай-одевайся! Так ходить!.. Не гоже! Сэверик еще не пришел, но скоро будет!

– А кто это?

Мамушка продолжила качать головой и награждать Лиру жалостливыми и сокрушительными взглядами.

– Гостей встречает! Ирод проклятый! – Моника погрозила невидимому и неизвестно Северику и «поплыла» обратно к выходу. – Одевайся и иди ко мне! Кухня помнишь где?

Лира покачала головой, когда та обернулась к ней. Ей пока не вот что одеться. Вот придумает что-нибудь с верхом, тогда и спустится.

– Я найду! – пообещала она ей. – Пахнет ведь просто замечательно!

Лишь только, когда ушла грузная Кики, она ударила себя по лбу:

– Ну и тупица же ты, Лирка!

Ей надо было попросить принести свертки из коридора, а орать «слуги» она так и не решилась. Не слишком ли рано? Не слишком ли это от той, что еще вчера была им ровней? Обидит их всех, хуже того – врагов наживет.

– Теперь обратно, – проговорила она себе, подобрав так и не поднятые свертки. – Быстро!

На ее счастье дом в этот час был пуст. Коридор в форме подковы блистал чистотой, редким утренним светом, кадками зеленых растений, таил в себе запах свежего хлеба и совсем слабый аромат мокрой земли.

– Марта! Марта!

Ему пришлось дважды окликнуть ее, прежде чем она остановилась, сообразив, что это ее.

– Скажите мне уже ваше имя, – он подтянул ее за край рубашки. – Перестаньте вредничать.

Лира повернулась к нему, обращая внимание на то, что он вновь хмур и не весел.

– В моем мире существует легенда, что злым духам стоит называть свои вторые имена.

Граф на новое сравнение и бровью не повел.

– Иначе?.. Что случится иначе?

Лира разглядывала хмурого мужчину, отмечая про себя какие-то детали.

– Они украдут твою душу.

– Вы верите в это?

Они кивнула на него, имея в виду камень под рубашкой, яркие глаза и вообще его в целом.

– Теперь – да.

Сэгхарт улыбнулся, а Лира подумала, что впервые за все это время этот мужчина понравился ей на все сто процентов. Улыбка шла ему. Особенно тогда, когда отражалась в его глазах.

– Откуда вы в таком виде?

Она показала ему на серые свертки. Но тот не желал отпускать ее вот так просто.

– Вам не следует ходить вот так.

– Вам нужно было быть аккуратнее, когда вы избавляли меня от одежды.

Фраза получилась игривой и очень даже двусмысленной. Улыбка в глазах графа обозначилась еще четче. Глаза перестали быть такими яркими.

– Тебе не следовало брыкаться.

– Я помню: нужно было расслабиться и получать удовольствие.

Он кивнул, приподняв уголок губ. Улыбка рассыпалась лучиками в уголках его глаз.

– Именно, но кроме шуток…

– Я собираюсь заняться этим.

Лира показала на свои руки еще раз и отступила от приблизившегося к себе мужчины. Она понимает, что он делает, но его психология все равно, мало-помалу, да начинает работать.

– Может быть я помогу вам и в качестве извинений пришлю к вам модистку?

Лира взвесила все «за» и «против», пообещала себе, что не станет увлекаться и обязательно поинтересуется ценой.

– Пусть это будет моим подарком.

Граф словно угадал ее мысли.

– Ох, граф! Граф-граф-граф!

– Вы можете звать меня просто Эверт. У вас ведь так принято?

Лира кивнула, но сдаваться не собиралась.

– Вы ступаете на скользкую дорожку!

Чернокнижник приподнял бровь и приготовился слушать, а Лира… Она вообще-то торопилась и у нее было много дел, а еще она представляла, что такое обновить гардероб.

– Я ведь могу разорить вас, дорвавшись до такого великодушного жеста.

– Попробуйте.

Он оттолкнулся от стены, обошел ее и направился обратно к себе в кабинет, заставив Лиру нахмуриться, но все же махнуть на все рукой и отправиться к себе в комнату.