Глава 18

Лира закашлялась, выбравшись на берег. Пальцы сжали пригоршню разноцветных камешков, зарываясь в их разноцветный «песок».

– Психованный, – говорила она, кашляя и содрогаясь от налетевшего ветра. – Маньяк!

Она освободилась от юбок самостоятельно, но воздуха хватило только на это. Впрочем, сэгхарт не смылся, а вытянул ее наружу и теперь стоит рядом, также как она на четвереньках, выплевывает воду… Хотя нет. Уже сидит, освобождаясь от своего синего сюртука.

– Бешеная! Истеричка!

Их препирательства продолжались. Его успокоительное средство сработало так как надо: утихомирило и заставило улечься разгоревшуюся злость, но Лира даже не думала отступать.

– Это подлость! Использовать против меня магию!

Чернокнижник даже не думал затыкаться, стягивая и отбрасывая в сторону мокрые туфли.

– Это низко пользоваться своим слабым положением!

Лира отползла от него подальше, заставила себя подняться и оглянуться по сторонам. Идти здесь было некуда, кругом серые скалы, гремящий водопад, озерцо с бирюзовой водой и крошечное побережье, усеянное разноцветным стеклом. По середине озера расцвел зеленый лист кувшинки – это ее юбка всплыла на поверхность.

– Куда ниже, чем покупать себе невест и жен, опустив их до положения ночной вазы.

Граф поднялся и встал с ней рядом, взглянул в бирюзовое небо, улыбнулся чему-то своему, а потом вновь посмотрел на нее.

– Если это самая прекрасная ваза на свете, то почему бы и нет?»

Неожиданный и такой необычный комплимент сделал свое дело – Лира растерялась, открыла рот, чтобы возразить, тут же улыбнулась, нахмурившись, и покачала головой.

– Так я не ваза!

Его зрачок полностью поглотил яркую радужку при взгляде на нее. Это было странное ощущение – складывалось впечатление, что чернокнижник старается запомнить ее.

– Тогда не сравнивай.

Хорошее замечание и не поспоришь. Он ведь понял ее, но все равно уел.

– Чему вы улыбаетесь? – спросила она, отвернувшись. – По-вашему, это смешно?

– Думал, что когда-нибудь приведу сюда свою жену. Так и случилось.

Лира продолжала исследовать скалы. Она чувствовала досаду – она и в самом деле чокнутая истеричка. Мало того, что психанула, так еще и наорала, и исцарапала его. Вода хоть и смыла кровь, но ведь ссадина на месте.

– Подойди ко мне.

– Я слышу и на расстоянии.

– А вот я стар и глух, – его пальцы коснулись ее лица, пытаясь повернуть его к себе. – Мне жаль, что все случилось именно так. Я и в самом деле идиот.

– Мне кажется, что мы уже обсудили это, – проговорила она медленно. – Идиот, кретин и тугодум.

Лира отступила от него, хотя бежать то, по сути, было некуда – узкая кромка стеклянного песка, да ревущее рядом водяное «чудовище». Граф что-то решил для себя и прижал ее к себе, заковав в железный капкан горячих рук.

– Я просто привык к тому, что женщины сами бросаются на меня.

Лира приподняла брови, удивляясь этому просто признанию.

– И забыл, что за некоторыми нужны ухаживать.

Она могла не признаваться ему, но в ответ на эту фразу ее сердце уязвленно ёкнуло.

– Некоторые не считают тебя симпатичным, – проговорила она, наблюдая за тем, как бьется жилка вблизи адамово яблока – Не расстраивайся ты, так и не бери в голову.

Он некоторое время молчал, не отвечая ничего, рассматривал ее, а потом кивнул, словно согласился с чем-то.

– В твоем мире так? Я должен нравиться тебе?

– В моем мире по-разному, – уклончиво ответила Лира и вновь отвернулась, решив проглотить окончание фразы.

Она не любила наивность. С ней всегда все плохо заканчивалась. Без исключений. Несколько минут тому назад она вновь убедилась в этом.

– Отпустите меня, – попросила она его. – Мне нужно достать юбку!

– Подождет твоя юбка, – проговорил он ей в лоб. – Я ведь не зря притащил тебя сюда.

– Зачем?

– Разве ты не хотела поговорить и узнать мотивы моего поступка?

Лира подняла глаза, рассматривая сначала его подбородок, потом вновь перевела взгляд на царапину и даже прикоснулась к ее краям пальцем. След от ногтей уже не выглядел так страшно, затягиваясь прямо на глазах.

– Извините. Я вспылила. Меня не каждый день вот так замуж выдают.

Он как будто бы выдохнул, но не с облегчением, а с каким-то другим выражением глаз, как будто бы сдался и принял что-то.

– Через день?

Лира даже замерла. Кто-то очень быстро учится или всегда был таким… Ммм… Несносным?

– Нет, каждый четный вторник нового месяца.

Граф улыбнулся, но вот зрачки его так и не уменьшились.

– Я сделал это, чтобы успокоить общественность и твоего отца.

– Разумеется, – фыркнула она, стараясь больше не смотреть на него. – Было бы мне дело до нее.

Достаточно было объятий, что тревожили и все-таки смущали ее. Этот человек, а не его объятия удивляли ее своим непостоянством. То он орет, то извиняется, то делает что-то за ее спиной, то шутит и обнимает так словно они знакомы тысячу лет, и она пропустила что-то.

– А до Мерта Кауча тебе есть дело или, ты лукавила, а я, как дурак, засмотревшись на тебя, взял и поверил тебе?

Из каменного колодца не было выхода. Точнее они были, но все как один безумные и Лире не подвластные. Она не умела карабкаться по скалам, летать и творить волшебство, как этот парень. Очередной завуалированный комплимент отвлек ее от созерцания гор.

– Есть.

Лира закусила губу, качая головой и все еще дрожа под налетавшим и кружившимся среди них ветром. До нее стало доходить, но вот только было поздно и все равно не меняло ничего.

– Ты всего ничего в этом мире и не знаешь как быстро распространяются сплетни, новости и слухи. Не удивлюсь, если прочту о себе, тебе и всем произошедшем в доме, во дворце в завтрашней передовице. Будь готова неприятно удивиться тому, что они напишут о том куда, ты заходила, где была, что пила и ела.

Его ладони прошлись по ее телу, согревая. Стало чуть-чуть щекотно – маг не то использовал магию, не то и в самом деле был так горяч, но Лира почувствовала, как быстро сохнет на ней ее одежда.

– Прессу читают не только всякое графье, но и обычные люди. Для самых бедных ее размещают под стеклом в популярных и людных местах.

Лира кивнула, не улыбнувшись тому, что раньше могло насмешить ее. Графье!

– Вам тут заняться нечем?

– Есть, – выдохнул сэгхарт, запуская горячие пальцы в ее еще не высохшие волосы, – но развлекаться тоже нужно.

– Откройте цирк? Варьете! На худой конец зоопарк!

– Сплетни дешевле.

С этим трудно поспорить. Стоит только вспомнить свой мир и то, как дешево стоят журналы со звездными новостями и как быстро они раскупаются, игнорируя серьезные и по-настоящему правдивые издания.

– Утром пришел твой отец. Я планировал, что вызову его самостоятельно, поговорю с ним, а он в свою очередь с тобой. Он бы объяснил тебе все и ты, наверное, согласилась бы с ним. Но все пошло не по плану. Лесс Кауч завалился в кабинет и просил меня сделать хоть что-то, но только не оставлять это все так.

– Вы все еще могли бы поговорить со мной, а не вызывать нотариусов и еще кого-то.

Лира качала головой. Мир удивлял ее все больше и дело было уже не в чудесах, магии и необычных для нее вещах. Мерт Кауч взял ситуацию в свои руки и тоже проигнорировал ее. Ему было все равно на ее мысли, но не плевать на ее судьбу.

– Давай-ка я тебе объясню. В твоем мире, если и существует деление на классы, то совсем уж слабенькое. Не вздумай возражать и перебивать меня, дева. Это я понял во дворце, пусть и запоздало. В этом я убедился этой ночью. Я мог не нравиться тебе, ты могла бы бояться меня и ни на что не надеяться, но поверь мне никто не забывает про свою судьбу и грозящие перспективы.

Неожиданно стих ветер, исчез шум, они оказались в серой пустоте, а потом в частично разгромленном кабинете. На ковре валялся стакан и опрокинутое кресло, стыл чай и сохли рогалики. Дверь была закрыта, но Эверт не стремился выпускать ее из рук вот так скоро.

– Этот мир кажется тебе, удивительным полным волшебства, чудес…

– Надменных дураков, – подсказала ему Лира, пытаясь отлепить его руки от себя.

В каменном гроте он ее грел, а тут было тепло и без его присутствия. Однако, граф так не считал, прижал к себе еще крепче.

– Именно. Этим дуракам нравятся полураздетые девы. При взгляде на них в голове путается, мысли несутся в другую сторону, так что постой спокойно и не буди лихо.

Лира цокнула, но все же улыбнулась. Чтобы он не говорил у него хорошо получается играть словами и дразнить ее, либо думать о чем-то постороннем и не показывать виду. Кто этот человек? Точно ли тот самый сэгхарт?

– О чем я?

– О том, что в мире много чудес.

Помедлив, она все же обняла его и провела по еще влажной спине. Графье напряглось, одарило ее мрачным взглядом, но продолжило.

– Именно. Он не обычный, но точно такой же, как и все остальные. Люди рождаются, болеют, женятся, работают, платят налоги и умирают. Они ищут лучшей жизни, трудятся с утра до ночи и существует совсем малый процент тех, у кого все иначе. Им не надо беспокоиться о том, что они станут есть завтра, о крове, о том, где взять денег, чтобы вылечить въевшийся кашель или простудившегося ребенка.

Лира кивнула.

– Догадаешься кто из них счастливее?

Она поняла, что ей повезло оказаться в числе большинства, но хочет знать другое.

– Я же сказала тебе, что от меня пользы один большой, целый и круглый ноль. Ты мог бы оставить все так как есть. Что тебе до моей судьбы? Только не говори мне что тебя волнует, что о тебе подумают другие.

В таком ракурсе, если смотреть на него снизу-вверх сэгхарт выглядел совершенно другим. Он не был аристократом и параноиком чернокнижником. Он был просто мужчиной с проступившей щетиной и тонким шрамом царапины на лице.

– Не хочу, чтобы ты пропала вот так скоро. Уверен, что ты появилась здесь не просто так. Есть причина.

Лира все же отцепилась от него, отошла и села в кресло. Ей не нравятся упаднические умозаключения. Почему она должна пропасть?

– Ты не понимаешь. Я счастлива здесь. Дело не только в мире, а в моем состоянии.

Она запнулась, но поняла, что не хочет объяснять ничего. Не нужно ей жалости.

– Это не эйфория. Это переосмысление. Я не жду деревни из пряников и пастилы, хотя, это было бы интересно, но я понимаю, что все и в половину не так сложно, как представляется в самом начале.

Он вновь присел рядом с ней, наблюдая за тем, как она подбирает чайник и разливает чай по чашкам.

– Позволь мне помочь тебе быть счастливой и дальше?

Это было мило, потрясающе, нежно и очень однозначно. Он делал ей предложение, избежав обычных и банальных фраз. Но Лира не верила, а точнее задвинула романтику в самый дальний ящик. Он ясно дал понять ей, что в мире чудес все точно также, как и там, а значит за этим крылось еще что-то. Ему нужны были знания. Хотела она или нет, но чувствовалось разочарование, огромное, величиной с адронный коллайдер.

– Вы могли бы оставить так как есть.

Она запнулась, вспомнив обо отце. Ей и правда не все равно, что подумает и как будет чувствовать себя этот чужой для нее человек. Он постарался позаботиться о ней. Если есть карма и какие-то высшие силы, то они точно также позаботятся о ее настоящих родителях.

– Я не смог бы отправить тебя обратно в замок. Во-первых, отправлять особо некуда, а во-вторых, ты бы встретилась с теми, кто застал нас в спальне, а также со всеми остальными кто уже в курсе новостей и не было бы той простой жизни, какая могла быть иначе. В-третьих, тебе бы пришлось тяжело в этом городе. Это было бы жестоко признаться во всем, а потом оставлять все как есть.

– Я могла бы уехать.

Лира упрямилась, но понимала, что есть в его словах зерно истины, но все равно не могла смириться с тем, что он решил все за нее и не обсудил все это заранее. Вновь возникла мысль о том, что он спешит.

– Куда? С кем? На что?

– Вы бы могли помочь мне в этом. Не об этом ли вы мне толкуете?

Сэгхарт пересел в соседнее кресло. Он подобрал вторую чашку, вскипятил в ней жидкость и отсалютовав ей, сделал глоток. Лира вновь почувствовал себя очарованной этим пустячным волшебством.

– Мерт Кауч принялся бы отговаривать тебя.

– А вы?

Он окинул ее оценивающим взглядом, да так что Лира поежилась и совсем по-деловому ответил ей.

– Это не в моих правилах и не в интересах государства.

Она спрятала, дрогнувшие губы, за глотком ароматного чая.

– Марта? Марта?

Она подняла глаза и приподняла уголки губ в улыбке.

– Так что вы решили?

Лира оглянулась по сторонам, а потом пожала плечами.

– Мне некуда деваться верно?

Он прав. Ее закинуло в этот мир. Ее продолжает сталкивать с этим человеком, а еще открывать новые двери. Пусть она пока единственная, но вероятно когда-нибудь дойдет черед до той, что украшена сердечками, признаниями и цветами роз.