Глава 19

Он, кажется, испортил все. Эверт сделал ставку на ее разум, адекватность и уравновешенность.

Последнее было спорно – так бы ему сказал дружище Генрих.

Ему бы выдохнуть. Все случилось в максимально короткие сроки и можно сказать, что малой кровью. Брак заключен, невеста согласна, осталось провести церемонию, да представить общественности и королю. Вот только образовавшийся осадок никуда не пропал и, кажется, что стал накапливаться еще больше. Он поступил с ней так ровно так как пытались поступить с ним остальные. Эверт даже обещал себе: не идти на поводу у выгоды или каких-либо других меркантильных предложений, решив связать свою судьбу с кем-то.

– У меня будут какие-то обязанности?

Эверт не понял. Он выпал из реальности, рассматривая ее, останавливая взгляд то на одной, то на другой части ее тела. Настала очередь щиколоток. Они у Марты были изящными. Как так получилось, что он раньше не замечал ее раньше?

– Эмм...

Какие обязанности могут быть у жены? Сопровождать мужа, встречать гостей, следить за прислугой, греть постель, рожать детей.

– Ваша Светлость? – проговорила с некоторых пор графиня Дельвиг, обозначив, что этот вопрос предназначается именно ему. – Вы даете мне одно, а что должна буду делать я?

Он посмотрел на нее еще раз, сморгнул и попытался собраться.

– Эверт, – поправил он ее, но та и не думала исправляться. – Как вас зовут?

Девушка улыбнулась, запустив руку в темные кудри, вытянула несколько прядей, коснувшись ими аккуратного носа.

– Мы уже обсуждали это.

Эверту это не понравилось. Она продолжала бегать от него.

– Я – не злой дух. С некоторых пор, я ваш муж.

Он видел, как она улыбнулась, черканув по яркой губе белоснежными резцами, затем поддалась вперед и, тряхнув кудрями, проговорила:

– В некоторых культурах это одно и тоже.

Она выпрямилась, осмотревшись по сторонам, словно была здесь впервые, бросила взгляд на стол, прямо на папку с золотым теснением.

– Вы позволите мне почитать его?

– Марта…

Произнося чужое имя и зная, что у нее есть свое собственное Эверт уже в который раз поймал себя на мысли, что она обманывает его. Другое определение этому явлению он пока так и не нашел.

– Если я вас обидел чем-то, то скажите мне.

Она замотала головой, вновь закрывшись упавшими на лицо кудрями, поднялась.

– Это для вас такие бумажки в порядке вещей, – продолжала она во все той же легкой манере, – а для меня будет очень даже любопытно.

– В вашем мире нет брака по контракту?

В этом дело? Поэтому Берг отказался от брачного договора с Соней, а не потому, что был влюблен в нее, как кот по весне? Эверт почувствовал себя таким непроходим дураком, но Марта поспешила успокоить его.

– Заключают, но все равно интересно.

Эверт поднялся и обошел стол, не выпуская ее из виду. Маленькая и острая на язык женщина продолжила стоять с протянутой рукой, ждать, да смотреть на него своими потрясающими зелеными глазами.

– Будет обидно потерять мужа, только потому что я не знала о его желании подавать кофе в постель.

Эверт только протянул ей папку, но тут же отнял.

– Это было бы интересно, если бы я только любил его.

– Не любите?

Эверт покачал головой, не в силах избавиться от соблазнительной, пронесшийся перед глазами грезы: Марта забирается к нему в постель. Что за мысли? Откуда столько интереса и желания? Он думал, что решил эту проблему накануне, но нет. Его тянет рассматривать ее, дотронуться и получить ее имя.

– Говорят, что этот напиток предпочитают страстные натуры.

Пока до него доходило сказанное, а внутренний голос как-то буднично заметил: «ни одно так другое!» Она уже забрала папку, ловко выхватив ее из его рук, и даже отошла от стола, чтобы он не смог вернуть ее обратно.

– Второй и третий экземпляр хранится у нотариуса и в банковской ячейке. Имейте это ввиду, если вдруг надумаете порвать его.

Она качала головой, обиженно хмыкнув при этом. Ее глаза продолжали бегать по строчкам, а пальцы перелистывать покрытые чернилами и магией бумаги.

– За кого вы меня принимаете? Я всего лишь хочу посмотреть и убедиться, что вы не вписали какие-нибудь мерзости.

– Мерзости?

Он рассмеялся. Эта девчонка играет с ним и дразнит – вот в чем дело, во что так сильно притягивает его в ней.

– Именно. Кофе – это еще ничего. Другое дело – горячий воск, плети и бритые шубы.

– Может быть ежики?

Зачем брить шубы? Эверт встряхнулся. О чем он думает вообще?

– Марта!

Она отбежала еще дальше, взяв в свои «союзники» софу и лампу, спрятавшись за них и отступая при малейшем его приближении. Происходящее отчего-то стало захватывать его.

–  Перестань представлять меня в мрачном свете.

– О, нет! Что вы! Я думаю о вас и вспоминаю только хорошее! Только хорошее!

Она повторила эту фразу несколько раз, но отчего-то не верилось. Что-то в документе вызвало морщинку между точенных бровей, но все же она перелистнула, а потом взяла и вернулась обратно.

– А что значит пункт?..

В следующую минуту раздался стук в дверь, такой громкий и привычный для Эверта, других слуг и даже для некоторых особо частых гостей этого дома, но только не для Марты. Она вздрогнула, исписанные листы вылетели из ее рук, рассеявшись по кабинету тонким покрывалом.

– О, Господи! Что случилось?!

– Ми-лорд!!

Это был Северик. Он бросил короткий взгляд на испуганную девушку, наклонил седую, усеянную тугими кудрями голову и произнес в прежней раскатистой манере:

– Доставили! Покупки! Из ателье лессы Каури!

Северик стал туг на ухо. Чтобы Эверт не делал, кого бы не звал и не приглашал – от этого недуга пока не было лекарства. Оставалось свыкнуться или отправить Северика к графу, но Эверт решил, что скорее переживет вопли слуги, чем нового и постороннего человека в доме.

– Куда! Прикажете! Отправить! Их?!

Девушка принялась поднимать выпавшие бумаги. Дельвиг разозлился, что Северик и Кириса так не вовремя нарушили их странный и необычный разговор, который еще немного и мог бы выровнять прошлое гнетущее чувство.

– Как куда, Северик?! В комнату к миледи конечно же!

Северик не понял, поднял глаза, наткнулся на взгляд Эверта, перевел его на Марту и побагровел. Но не успел ретироваться, как в комнате возникла бывшая нянька, горничная и последние несколько лет кухарка. Моника уперла руки в боки и как-то заняла собой все пространство кабинета и мир запахов в том числе. В воздухе разлился острый дух приправ и свежих, только что порубленный овощей.

– Она не виновата! Чтобы не сделала! Чтобы не натворила! Не разбила и не испортила! Она не виновата! МилОоорд!

Эверт попытался вычленить из-за тела Моники свою неунывающую невесту, но новоявленная заступница не дала ему сделать это.

– Всегда такой была! Дурындой! Неповоротливой! —быстро говорила Кики, активно жестикулируя при этом. – Вся в мать! Джекис была такой же! Как медведица! Вот и стала прачкой! Туда-сюда! Куда еще силищу девать?! Туда-сюда!

Моника затряслась, изображая прачку, замотала полотенцем в разные стороны, да и сама зашлась в движении от пучка на голове до рук и огромного живота. Эверту стало и смешно, и досадно. Любимое им качество Кики – поднимать настроение, веселить и отвлекать от тяжелых дум сейчас и удивляло, и раздражало одновременно.

– Все в порядке! Я ее не ругаю.

Но Монику было не остановить. Вместо полотенца она выхватила блестящую поварешку и погрозила ей Эверту.

– Не кричи на нее! Я слышу все и вижу! Думаешь не вижу?! Так что плошки дрожат! Она отработает! Не пугай ее! Иначе она разнесет еще что-то!

Эверт наконец коротко рассмеялся и хлопнул по столу. Резкий звук отрезвил Монику. Она сказала тихое: «ой» и наконец присмирела.

– Никто не ругает ее! Поверь мне! Правда, Марта?

Моника посторонилась, открыла ему вид на лампу, софу, на высокие стебли хипзеи в напольном горшке, но девушки за ними не оказалось. Эверт отодвинул Кики, шагнул к софе и даже заглянул за штору. Папка лежала на столике у лампы. Окна были закрыты.

– Где она?

Моника пожала плечами, как-то слишком быстро успокоилась и прошествовала к выходу.

– Она такая! – сообщила Кики с какой-то грустью. – Натворит, начудит, а потом ищи ветра в поле!

Эверта это объяснение не устроило. Но вот в коридоре раздался звонкий и еще незнакомый ему девичий смех, громкое и укоряющее: «Мар-та!», топот удаляющихся ног и Эв понял, что его отпустило – она не исчезла, а сбежала, воспользовавшись ситуацией и необъятными размерами поварихи.

– Никто не ругает ее Кики, – проговорил он, улыбаясь.

– Так что же ты делаешь, Эверт?

Моника, кажется, удивилась, но прошла обратно и присела в кресло, в котором еще недавно пряталась и грустила Марта.

– Беру ее в жены.

Разнесшееся по кабинету «Ох» было ничем не хуже хлопка о стол, Эверт ухмыльнулся: настал черед Моники изумляться, не понимать и хлопать глазами.

– Организуй праздничный ужин, Кики. Давай отметим нашу помолвку.

Кики продолжала сидеть в кресле, прикрывая рот ладошкой. Она качала головой и смотрела на него, как на безумца и самого несчастного человека в мире.

– Неужто правда? Ваше сиятельство?! Правда?

– Да.

Эверт взялся за бумаги, но затем вспомнил, что он все еще бос и практически не одет, улыбнулся своей рассеянности и отложил перо в сторону.

– Но Марта? – проговорила Кики потеряно. – Почему Марта?

Он понимал, что имеет в виду громом сраженная Кики. Наверное, в прошлом Марта была совсем другой. Может быть потому Эверт и не встречал ее в доме – от того что прятали ее и ее неуклюжесть от всех подальше, направляя на исполнение других более безопасных поручений, но  тем не менее он ответил:

– Потому что она спасла меня и короля.

***

Лира вбежала в комнату, закрыла дверь и облокотилась на нее, все еще смеясь. Шумная Кики и громкий Северик здорово выручили ее. Она сбежала из кабинета, от этого ужасно практичного сэгхарта, что вдруг стал преследовать ее.

– Странный и необычный, – проговорила она себе под нос, вспомнив, как тот улыбался на пляже, шутил и парировал ее обвинения. – Очень странный.

Лира посмотрела на зажатые в руке листы, вновь пробежалась по строкам, в очередной удивившись тому, что умеет читать. Первые слова не желали складываться во что-то вразумительное, дрожали, сливались, превращались в какую-то арабскую вязь, а потом встали на место. Вроде буквы другие, а понятно! Лира даже выдохнула, постаравшись сделать это так, чтобы не заметил сэгхарт. Она бы не пережила еще одной официальной причины почему должна остаться с ним.

– Чертов романтик! – она качала головой, скользя взглядом по тексту. – Просто пикап мастер!

Она обязательно вернет украденные бумаги. Просто ей нужно поразмыслить над прочитанным. В одиночестве. Не спрашивать сразу, не кипятиться, а взвесить все с поправкой на местность.

Ее не заинтересовали привилегии. С ним все было понятно. Ее не заинтересовало благосостояние. Там тоже все было очень даже ясно. Их брак – сплошной мезальянс. Он – граф, она – дочь кучера. Эверт – богат, а у Лиры – ни гроша за душой. Он – маг, а она обычный человек. Всем распоряжается муж и никакого феминизма. Он определяет ее жизнь, комфорт и возможное содержание. Теперь к ней будут обращаться «миледи», если они вместе и «ваша светлость», если она вдруг решит появиться без него.

– В случае развода, – Лира прошлась по светлой комнате, тронула свертки и присела на кушетку, не обратив внимание на соскользнувшее и упавшее на пол холодное и скользкое нечто.

Ей достанется вежливое обращение «миледи», если граф Эверт Байкхот Дельвиг вдруг решит развестись с ней, ей не достанется ничего, если графиня Марта Дельвиг, урожденная Кауч получит развод по одному из следующих пунктов: откажется или станет избегать супружеских обязанностей…

– Мило! Очень мило!

Лира даже брови приподняла, не в силах сдержать ох… одолевшее ее чувство сильного изумления.

– Изменит, опозорит любым из возможных способов его доброе имя, честь и титул; сбежит из-под венца или решит расторгнуть брак путем побега в течение трех лет после подписания договора.

Лира потерла переносицу. Ее губы так и кривились в усмешке. Если этот договор не типовой, то можно сделать выводы, что у графа серьезные проблемы с самооценкой. Ей нужно узнать у кого-то. Может он уже был женат раньше? Поэтому ведет себя, как в танце «шаг вперед и два назад»?

– В этом случае, Кадэ полученный и подтвержденный графиней Мартой Дельвиг от сэгхарта Эверта в храме силы прекратит свое существование. Ее кровь очистится. Часть сэгхарта вернется в скифф. Сей пункт возымеет свою силу путем подтверждения брака в одном из храмов Форс, Паис, Виджи, Паво или Даур.

Лира встала, отложив листы в сторону. В голове что-то закипело. Что такое кадэ? А скифф? Это сила? Дар? Умение? А скифф? Что за храмы? Что значит подтвердить?

– Кадэ, – Лира прыснула от смеха. – Прям как Шато Лато!

Если это магический дар, а по логике вещей так и выходит, то каким образом они должны подтвердить брак? Речь идет о клятвах? Кровосмешении? Принесение жертвы богу огня? Ритуальном убийстве? Брачной ночи на глазах у целой деревни?

– Вы зря смеетесь.

Она обернулась, застигнутая врасплох появившимся в комнате графом. Мужчина уже переоделся, но вновь забыл надеть сюртук, оставшись в белоснежной сорочке и какой-то очень праздничной сине-черной жилетке – она изобиловала вышивкой, золотой и серебряной нитью.

– Вас не учили стучаться? Я могла быть не одетой.

– Но вы одеты, иначе…

Он окинул ее оценивающим взором, скривил губы и не стал продолжать, наклонился к кровати, подобрал шелковую ткань и протянул ей. Это был халат, чудесного синего цвета с райскими птицами, необычными растениями, листьями с бахромой и крошечными яблоками среди них. Очень красивая вещь и цвет гармонирует с его образом. Совпадение, но приятное и отдающее девчачьей романтикой.

– Вас не учили, что воровать – это плохо?

Лиру окатило жаром, как говорят от макушки до пяток. Она не обратила внимание на то, что он вернул начало ее фразы и это вроде как тоже несерьезное замечание.

– Я не украла, а взяла почитать, – проговорила она старательно спокойно, – и судя по гражданской части контракта с сегодняшнего дня у нас все общее.

Он не улыбнулся, но видно, что хотел сделать это. Граф подобрал с кушетки листы, мельком взглянув на них…

– Тогда и комната тоже. Вы позволите?

Лира кивнула, не став удивляться тому, что он спросил разрешения сесть в кресло. Ее взволновало его лицо. Несмотря на безупречную вежливость и ровный тон, оно и его глаза демонстрировали оттенки эмоций. Сейчас, он улыбался. Вот только чему? Ее хохме?

– Вам идет, – он показал глазами на халат. – Делает взрослее.

Лира подумала, что комплимент так себе, но не стала возвращать его в виде остроты. Он посчитал это привлекательным? Слава Богу! Хоть что-то!

– Слишком торжественно, – она показала ему на грудь, имея в виду сверкающий жилет, оперлась на комод, подобрав с него щетку. – Есть повод?

Граф Дельвиг пожал плечами, откинувшись на спинку.

– Просто придворный этикет. Будет еще платок со шпилькой, камзол, а на нем броши.

Это было странное общение. Наверное, вполне нормальное для едва знакомых людей. Лире хотелось знать зачем он пришел? И, вообще, как долго стоял здесь? А еще подойти к нему и проверить свою теорию.

– На работу как на праздник?

– Что-то вроде того.

Она повертела в руках щетку и провела ее гладкой стороной по бедру. Граф продолжал следить за ней и без внимания ее жест не оставил.

– Вы пришли забрать документы?

– Нет. Хотел просить составить мне компанию за столом.

Лире стало приятно. Хорошо, что не прислал этого Северика. Она бы, конечно, хохотала этому «ми-леди!», но официоз в конце концов бы опечалил ее. Холодности и отстраненности ей хватало с лихвой и дома.

– Увидел вас читающий и понял, что лишился королевской копии.

Лира даже чертыхнулась про себя. Он подкрался и затаился, наблюдая за ней.

– Хочу иметь дубликат, – попросила она упрямо, сердясь на него за его тягу к вуайеризму. – Можно без печатей.

– Зачем вам?

Лира повторила движение бесполезной для нее вещью.

– Там много всего любопытного.

Наконец она решилась и все же подошла к нему, заставив графа выпрямиться и податься к ней, возможно даже компенсировать разницу в росте. Ему это не удалось. Она все равно была выше и смотрела на него сверху-вниз.

– Спросите у меня, что так заинтересовало вас? – проговорил тот, посмотрев перед собой, прямо на ее живот и явно не зная, что делать с ее приближением. – Может и не нужны будут копии?

Лира пусть и про себя улыбалась тому, что видела: расширенным зрачкам, участившемуся дыханию и даже напряжению в плечах. Она чувствовала, что он хочет прикоснуться к ней. Отодвинуть от себя или обнять – это дело третье. Важно было то, что он сдерживал себя. Это было правильно. Это было волнительно. Это было радостно.

– Что такое кадэ? Я встретила это слово дважды.

– Это сила.

Кажется, его подвел голос. Глаза перестали искриться и стали очень темными, словно самая холодная зимняя ночь.

– И только?

– Да.

Лира дотронулась до его темных волос, выправила часть челки и отбросила ему на лоб. Идеальный образ нарушился. Также как не вписывалась в него тонкая черта на щеке. Тонкая, но заметная. Последнее портило, первое делало его обычным и похожим на того парня, что щупал ее на кровати. Возмущенного, обеспокоенного и очень даже обычного.

– Осталась, – проговорила она одними губами.

Он конечно же заметил это. Эверт продолжал смотреть на нее, хмуриться чему-то и темнеть лицом еще больше, чем прежде.

– Что такое скифф?

– Это сосуд.

Граф решился и дотронулся до нее, положил ладонь на ее бедро. Лира не вздрогнула. Она покрылась мурашками, но ее волновали вопросы. Не меньше, чем реакции на давно забытые и кажется, похороненные ощущения. Стоило держаться и спрашивать, а не закрывать глаза и просить погладить ее.

– Сосуд?

– Это тело.

Лира раздумывала: почему нельзя назвать вещи свои именами? Почему шелк и атлас так хорошо передают прикосновения? Почему она не сняла те дурацкие шорты?

– Так поэтичнее и разграничивает обычную жизнь и мир магии. В некоторых брачных договорах описываются похожие моменты: военная сила, политическая мощь и даже клятвы. Так что лучше сразу избежать путаницы и недоразумений.

Она поняла в чем смысл красивых слов, когда задала следующий вопрос и применила к нему правило аллегорий.

 – Как выглядит ритуал?

Граф только засверкал глазами, наконец, отклонившись от нее. Там и вовсе поднялся, возвысившись над ней. Лира поняла.

– Что это за храмы такие? Паис, Паво, Даур? Так кажется?

– Храмы силы. Каждый из них представляет свое направление Хаос и пространство, жизнь и стихию, существо и смерть.

Что-то омрачило его, заставив прекратить приятный разговор.

– Это все, что заинтересовало вас?

Лира пожала плечами. Не зная, как облечь в нормальную форму вопрос: а почему он так сомневается в ней. Вроде бы все понятно – он ее не знает. Но ведь он предлагает ей фикцию. За что переживает тогда?

– Может быть обсудим все вечером, а сейчас все-таки позавтракаем? Моника ждет нас и, зная ее характер, подозреваю, что она уже в нетерпении.

Лира согласно кивнула. Не хотелось бы ей, чтобы в комнату ворвался еще кто-то и нарушил  их уединение.

– Марта?

Она осталась на месте в то время, как он уже дошел до двери и оглянулся на нее.

– Милорд?

Граф покривил губами, а она вспомнила про то, как тот поправлял ее и просил называть по имени. Было поздно исправляться, а она чувствовала, что это надо сделать, если она хочет человеческого отношения к себе и своим чувствам.

– На днях я планирую представить вас королю и двору. Позаботьтесь о том, чтобы к этому времени были готовы наряды, шпильки, банты, туфли. Ну и прочие, такие важные для женщин вещи.

Она кивнула, едва ли обратив внимание на его последнюю фразу. Женщинам важно, как они выглядят и глупо отрицать, также, как и спорить с этим.

– Жду вас в столовой, графиня.