Глава 21

Жан Саммлер нашел благодарные глаза и уши. Его мастерская была заполнена столами, механизмами, верстаками, тисками и шлифовальными кругами. Над потолком что-то гремело, шуршало и позвякивало.

– Это дом, – пояснил Саммлер. – Трубы.

Я кивнула, склонившись над чертежом. Он выглядел совершенно невероятно в этом месте, рядом с кринолином, магией и стражниками вооруженными алебардами. Бумага, которую использовал для своих чертежей Берг была насыщенно синей, а вот чернила белыми.

– Сейчас работаю над этим. Большую часть неизвестных нам символов удалось разгадать.

– Нам?

– Сэгхарт часто заходит ко мне.

Я еще кивнула, принявшись рассматривать рисунки прямиком из технической лаборатории Тони Старка[1]. Голубой фон напомнил мне экран компьютеров в старенькой и редко используемой операционки dos.

– Похоже на двигатель.

– Это он и есть! – Саммлер улыбнулся, тут же нахмурившись. – Откуда?..

– Плотность, давление, моль, гравитационная постоянная, паскаль – перечисляла я, водя пальцем от одно символа к другому. – Это не помню…

Жан Саммлер недолго простоял рядом со мной, кинулся куда-то, закричав:

– Стойте!

Я и не собиралась никуда уходить, продолжала рассматривать чертежи, которые лишь отдаленно напоминали что-то. Один двигатель внутреннего сгорания, другой похож на какой-то сложный клапан. Точно! Еще поршни, валы, насосы, ванны какие-то, емкости похожие на желудки.

– Обрати внимание на материал, – читала я, вертя чертежи по кругу и читая надписи по краю, сделанные родной кириллицей. – Сырое железо здесь не подходит. Используй составы в которых есть алюминий.

Я выпрямилась, подтянув к себе другой чертеж. Берг по какой-то причине сделал пометки на русском. Скорее всего дело привычки, но может он таким образом пытался защитить свою интеллектуальную собственность. Хотя, абракадабры тут и так предостаточно.

– Миледи! Прошу вас! Повторите, что вы сейчас сказали!

Жан появился, запыхавшийся с кипой листов в руке. Он поставил на стол чернильницу, чуть было не залил листы чёрными каплями.

– Используй составы в которых есть алюминий. Наверное, потому что легкий и не так сильно окисляется?

– Дальше! Дальше! Все про гравитационную постоянную!

Я повторила, не мало удивившись этому моменту. Граф толковал мне про экватор. Я видела дирижабли, все эти датчики и счетчики, а у них вызывает недоумение плотность и объем? Чудно!

– Гравитационная постоянная шесть целых шестьдесят семь сотых умноженная на десять в минус одиннадцатой килограмм в кубе метр в квадрате. Ой, нет! Можно я?

Я забрала листок и написала число постоянной заново. Вечно я путаюсь в гравитационной и в ускорении свободного падения. Понимаю, что это вообще разные вещи, но цифры отчего-то всегда казались мне похожими.

– Я прошу вас! Давайте посмотрим другие чертежи!

Я согласилась. Времени более чем предостаточно. Делать особо нечего, а тут вроде как помощь, которую так ждут от меня. Физика никогда не была ее любимым предметом, но я старалась, учила, занималась и смогла вытянуть на четверку. Большего и не надо было.

– Больше, приблизительно, моль… Я не помню моль. Нет. Не могу.

Расшифровка символов, формул и записей продолжалась до тех пор, пока во дворе не раздался цокот копыт, ржание и, звук колес и зычный голос кучера.

– Стой, милые! Стой!

– Мне пора!

– Еще! Пожалуйста, Марта!

Жан попытался остановить меня. Мастерская всего за несколько минут, а может все-таки часов превратилась в архив проектировщика: все было завалено свернувшимися и разложенными чертежами, поверх которых лежали другие, подпертые самыми разнообразными предметами. Жан писал, заливая чернилами пол. Я то и дело отпрыгивала от въедливых капель и спрашивала почему он не возьмет карандаш.

– Приду как-нибудь еще, – пообещала я ему и бросилась к Мерту.

Отец Марты слез с козлов и попытался спрятаться, забегал то с одной, то, с другой стороны, а потом кинулся прочь. Я поняла, что обескуражена.

– Что это значит в конце-то концов?! – я затарабанила в закрывшуюся перед носом дверь. – Я хотела поговорить с тобой!

Мерт оставил коляску и лошадей в одиночестве. Через открытые ворота стали просачиваться рабочие и слуги, послышались смешки. Все стало вновь превращаться в балаган.

– Дурдом какой-то, – проговорила я, направившись к коляске. – Чистый детский сад.

Этот мир был полон странных и эксцентричных персонажей. Отец Марты сбежал, испугавшись разговоров. Я же всего-то и хотела знать, что он получил взамен? Почему остался здесь и продолжает быть возницей графа?

– Только вы, король, да Жан, – пожаловалась я, остывающим от бега лошадям. – А все остальные словно не от мира сего!

Я побрела обратно в дом. Проблема вовсе не в мире, а во мне. Я привыкла к своему и жду, что люди будут одинаковыми в своей сдержанности, а они разные. Законы блюдут, на тротуары мусор не бросают, а все остальное –­ норма и склад характера. Внезапно аристократы показались мне самыми милыми людьми в мире, но это впечатление не продлилось долго.

– Северик!

Дурдом настиг меня и в доме. Если до этого я удивлялась тишине и орущему на ухо Северику, то теперь – крикам, угрозам и возмущениям. В комнатах застучали молотки, по коридорам забегали рабочие, зажав в руках что-то, Кики гремела кастрюлями, а голос пожилого человека требовал Северика, костеря его на чем свет стоит.

– Меня не было в этом доме всего ничего и что я вижу?! Что?! Никому и ничего не надо! Прибыл хозяин, а его и не ждут!

Я остановилась наверху, глядя на окруженного челядью пожилого мужчину, в ярко красном мундире. Что-то последнее время мне везет на седых людей ­– Кики, отец Марты, Жан Саммлер, а теперь и этот седой как лунь возмущенный старикан. Он заметил меня, приподнял трость и мягко отпустил ее на пол, пригвоздив к месту цепким взглядом.

– Добрый день.

Я ждала, когда он поздоровается, но тот бросил взгляд на подскочившего Северика.

– Ванну, да на дровах. Подкрепиться бы мне не мешало! Королевские чертоги хороши, а вот харчи там не очень.

Он направился к другой ветке лестницы.

– А потом. Я желаю видеть эту девушку! Ту, что захомутала Эверта!

Я проводила старика взглядом, затем оперлась на перила и посмотрела вниз, на спешащих и разносящих вещи и материалы людей. Кажется, что у меня начал дергаться глаз.

***

– Итак, – начал граф, стоило Лире войти в столовую. – Это и есть вы!

– Марта.

Лира только успела убрать кружевной «хвост» юбки, как двери за ней поспешно закрылись. Только что там не было никого!

– Извольте представиться, как полагается! Перед вами граф! Возраст! Опыт! Заслуги! Хозяин этого дома наконец!

Лира присела в книксене. У нее было время обдумать все и поведение графа-старшего тоже. Она надеялась, что сделала правильные выводы.

– Марта. С некоторых пор Дельвиг, урожденная Кауч. Вы позволите?

Она показала глазами на стул и даже взялась за него.

– Извольте быть леди! Вы – не Дельвиг! Чтобы вы там не решили и как бы не закабалили Эверта!

Лира вздрогнула. Она вдруг поняла отчего вдруг оглох Северик и почему так нервозен сэгхарт. С такими родственниками врагов не надо – доведут!

– Извольте представится и вспомнить что вы граф, – проговорила она в той же манере, – ваши заслуги, титул, имя, опыт и то, что вы хозяин в доме.

Граф шумно задышал, задвигал своими пышными усами, поднялся из-за стола и щелкнул каблуками точь-в-точь, как это делал Северик.

– Поданный его величества Лайнелла Констанса II правителя Эйнхайма и Северного Начса, островов Западного моря и Южного Боза, Кавалер Блистательного Легиона, ландграф Карл Густав Дельвиг.

Лира еще раз присела в книксене.

– Марта Кауч, дочь Мерта Кауча, возницы ландграфа Карла Густава Дельвига. Приятно познакомиться, ваше…

Он грохнул по столу.

– Оставьте это все!

К дергающему глазу прибавился приступ головной боли. Еще одного «гуся» Дельвига несло, как лишившийся машиниста паровоз.

– Что он пообещал вам?! Я видел Марту и она – не вы! Вас боится Мерт! Он не признает вас и мне этого достаточно!

Хоть кто-то это понял и без лишних подсказок.

– Он решил извести меня?! Я просил его жениться! Наследников! Порадовать мое больное сердце! А что он? Решил отправить меня обратно?! На тот свет?!

Лира подумала, что есть в его словах доля истины и это очень даже неплохой план, чтобы избавиться от этой мигрени. Может сэгхарт поэтому так поспешил с контрактом, но не подгадал и дядю выписали раньше назначенного часа?

– Вы видели себя?

Продолжал бушевать ум, честь и совесть родового гнезда Дельвигов.

– Тут знавали и не таких!

Лира даже отклонилась, когда перед ее лицом помахали указующим перстом.

– Эти стены лицезрели достаточное количество лживых, расчетливых… Я вижу таких как вы насквозь!

Она приподняла брови и попросила себя вспомнить его возраст. Бить стариков – нельзя, как бы не чесались руки дать по морде этому взбесившему таракану.

– В самом деле?

– Да!

– А как вы относитесь к фиктивному браку?

Карл Тра-ла-ла Дельвиг сделался еще прямее, зашевелил пышными усами Санта-Клауса и выпучил глаза.

– Миледи!.. Извольте!

Лира покивала головой. Чудесная семья. Она еще немножко все выяснит для себя, а потом с чистой совестью уйдет, предварительно одолжив некую сумму, чтобы добраться до вокзала, купить билет и что-нибудь поесть.

– Вас не устраивает мое происхождение? Мой ум? Предполагаемые наследники?

Она даже глаза закрыла на мгновение, не веря, что говорит все это.

– Именно!

– Благодарю вас! – проговорила Лира с чувством, с силой сжав его в объятиях. – Это просто Новый год какой-то!

Лучшего момента свалить из этого балагана у нее просто не будет. Она увидела, выслушала и почувствовала достаточно, чтобы оскорбиться, разозлиться, расчувствоваться и уйти прочь. Обрадоваться.

– Передайте милорду Эверту, – она подошла к столу, взяв несколько кусочков сыра и одну крупную клубнику. – Что он слишком хорош для меня! Слишком! Точнее, я не дотягиваю до установленной вами планки.

Лира вышла из столовой, под грозное и надрывистое: «не смейте уходить вот так!» и, приподняв юбки, припустила к выходу.

– Марта?! – раздалось сверху лестницы, усталое и малость удивленное.

Она к своему несчастью или радости уже знала этот голос и интонации. Судьба приоткрыла новую дверь, чтобы тут же захлопнуть ее перед ней. Она двинулась к другому концу лестницы, затем обругала себя и побежала к выходу, выскочила на крыльцо, порадовалась теплому ветерку, наполненному ароматами разогретой листвы, и понеслась к обвитой плющом калитке.

– Меня не было несколько часов! – раздавалось позади злое и взбешенное. – Карл!!!

Лира уже не вздрагивала от криков. Похоже, ее нервная система принялась работать в режиме военного положения.

– Марта! Да, остановитесь же вы!

– Отпустите меня!!!

Ее втащили обратно, едва только носок туфли успел коснуться пыльного камня мостовой.

– Отпустите меня! Сейчас же! Я больше не хочу терпеть все это!

– Прекратите брыкаться!

Он тащил ее к себе. Лира пыталась вытянуть его наружу. Безуспешно надо сказать.

– Перестаньте тискать меня и прижимать к себе! Это пошло! Это омерзительно! Это аморально!

Лира дернулась еще несколько раз, слушая дыхание рассерженного и разозленного мужчины. Калитка и высокая изгородь пошли рябью, заискрились и кажется стали выпускать искры.

– Они вас не услышат! – сэгхарт наверное бы орал, если бы не сбившееся дыхание. – Ограда зачарована.

– Разочарована, – огрызнулась запыхавшаяся Лира. – Сатрап! Деспот! Параноик! Шовинист!

Ей стало жаль этого замученного мужчину, растерявшего всю прежнюю свежесть и блеск, но ведь семью не выбирают, и он понимал на что идет, когда всю ночь корпел над бумажками, позабыв посоветоваться со всеми кроме себя.

– Я передумала! Ваше предложение мне не подходит!

– Отчего же?!

Лира только бровь выгнула. Он это серьезно?

– Я увидела и ощутила все, чтобы понять, что мои нервы не созданы для этого! Мне не нужны ваши деньги! Положение! Защита! Магия, за которую вы так сильно переживаете!!

Сегхарт Дельвиг выпрямился и расправил плечи, чем очень сильно напомнил ей этого Густава.

– С чего вы решили, что мне это важно?

Лира отмахнулась от его высокомерного тона.

– Ой, да перестаньте! Вы так подробно расписали все, кроме этого. Выделили и сами не заметили.

Она все же потянула руку к ограде, но сэгхарт остановил ее, дернул за руку, но правда тут же отпустил ее.

– Не трогай…те! – проговорил он зло. – Это чревато ожогами и аритмией!

– Это теперь не ваше дело!!! Я сказала выпустите меня! Откройте калитку и уйдите!

Еще немножко и у нее сядет голос. Лира уже чувствует осиплость.

– Разговаривайте и смотрите так на своего дядю! Пугайте слуг, Джонатана… Кстати, а где он?

Смена тем, тона и настроений удивила Эверта. Он приподнял брови и кажется, что закатил глаза, затрепетав невероятно черными и длинными ресницами.

– Отправил учиться. Послушайте…

Он сделал глубокий вздох, решаясь или собираясь с мыслями. Напрасно.

– С ним все в порядке? – перебила его начинания Лира. – Правда?!

– Да! – ответил он резко. – По-вашему, что я должен был сделать с ним?!

– Он вроде как народ положил, – заметила она спокойно, – и вы так орали во дворце, грозились…

Лира махнула рукой, вновь набрала в легкие воздуха и продолжила делать то, что делают все в этом доме – орать и вести себя, как полный неадекват. Может тут разлом какой-то? Точка силы? Упавший метеорит под землей?

– Отлично! Кричите них!

Она заметила движение справа, порадовавшись возникшим свидетелям. Долго же они собирались! Неужто их не было слышно?!

– Марта!

Вздохнул чародей замучено, прикрыл глаза и произнес:

– Мне очень жаль, что все так сложилось. Я должен был предупредить вас о том, что мне нужно отлучиться и даже о дяде. Все вышло спонтанно и неожиданно…

– Возьмите меня за руку, Эверт, – проговорила она быстро, отдернув себя в желании дотронуться до него и просто успокоиться. – Ну же!

Сэгхарт так и застыл. Лира буквально видела, что за мысли и состояния пролетают в его голове. Самым сильным было изумление.

– Иначе они подойдут слишком близко и увидят, что я говорю вам это. Возьмите за руку, встаньте на одно колено и постойте так пару секунд, как будто бы говоря что-то. Потом я обниму вас и все закончится. Ваш припадочный родственник поверит, что вы влюблены в меня…

Лира и сама не знала зачем делает это, но ей кажется стало жаль его.

___

[1] Персонаж вселенной Marvel