Глава 22

– Вы это спланировали с самого начала, – произнес маг, преклонив перед ней колено, – а я поверил вам!

Эверт сделал так, как она и просила, но вместо того, чтобы «уговаривать, молить и признаваться» принялся целовать ее пальцы – осторожно, легко и… Хищно. Так недобро засверкали его глаза.

– Да, еще когда была в том замке, и вы признавались мне в том, что лю… ой!

Он укусил ее! Сэгхарт поднял к ней лицо, подернул бровями и улыбнулся.

– Продолжайте.

– Любите полногрудых дев, – ответила Лира с досадой. – Будете отрицать и это? Предупреждаю, что в этом случае стукну вас!

Она отвернулась к калитке, рассматривая цветы. Нельзя помогать людям. Они потом стоят на коленях и вместо того, чтобы благодарить – кусаются.

– Сколько вам лет, Марта?

Она вздрогнула в ответ, не подозревая, как соскучилась по своему настоящему имени.

– Мне двадцать семь.

– В своем мире вы замужем? У вас есть дети?

– Нет.

– И не были?

– Нет.

Сэгхарт замер, рассматривая ее. Лира же все поняла по-своему. В этой почти викторианской Англии она уже старуха. Старая дева, которая не сгодилась ни на что! Она сама только что сказала об этом.

– Вы, кстати говоря, можете отказаться, – проговорила она медленно. – Этот жест подходит и для извинений.

– А вы?

Она пожала плечами, а тот подтянул ее к себе поближе.

– Я буду держаться, то и дело прикасаться к глазам платком, попрошу дать мне несколько минут, чтобы собраться. Вы проводите меня до экипажа, а я, очень смущаясь и переживая, вновь попрошу вас, но в этот раз в долг, небольшую сумму, которую обязательно верну, как только устроюсь.

Эверт рассматривает ее с высоты своего гномьего роста.

– С первого дня нашего знакомства у нас все идет наперекосяк.

– Это было позавчера.

– Правда?

Лира кивает, рассматривая его. Ей кажется, что судьба дразнит ее и, подглядывая в щелку, то закрывает, то вновь открывает эту чертову дверь.

– Я попадаю из одной идиотской ситуации в другую, смотрю на вас и вижу не двадцати семилетнюю женщину, а юную Марту... Вы ведь видели себя в зеркало, правда?

Лира не может сдержать смешку.

– О! Поверьте, я видела много больше.

Эверт понимающе кивает, но Лира видит, что он вновь улыбается. Разумеется, никто не думает над этой стороной попаданства. Вах-вах! Кудах-тах-тах! Новый мир! Магия! Смотри дирижабль! Ну-да… Ну-да…

– Я чувствую себя престранно рядом с вами, – признался мужчина и вновь поцеловал ее пальцы. – Но это не давало мне права забыть о том, кто вы есть на самом деле.

Лира поняла его. Ею овладело смущение и некое чувство неловкости. На нее еще никогда не смотрели вот так: потрясено, проникновенно и нежно.

– Благодарю вас за то, что вы выручаете меня и помогаете справиться с моим родственником.

Лира испытала очередной приступ разочарования, но граф исправился.

– Спрошу вас еще раз: вы выйдите за меня?

Она наклонила голову сначала в одну, затем в другую сторону. Лира смеялась, граф ждал, но бросил укоряющее:

– Марта...

Ее уже в третий раз зовут замуж. Один и тот же мужчина, который умудряется быть милым и невыносимым одновременно.

– Да.

Эверт не спешил вставать с колен вот так сразу.

– Сейчас я поднимусь и вместо того, чтобы обнять… Вы позволите поцеловать вас? Чтобы Карл и все остальные действительно поверили нам.

Эверт вновь все испортил. Все было неидеально, но едва забрезжившая романтика превратилась нечто невнятное и маловразумительное. Кажется, что так было в прошлый раз. В кабинете. Он был так мил, а потом заговорил тоном хорошо выдрессированного аристократа и бюрократа.

– Готовы?

– Нет…

Несмотря на это, Эверт Байкхот Эверт поднялся с колен, привлек ее к себе и, склонившись к ее лицу, прижался к губам в самом целомудренном поцелуе в мире. Ее губы были мягкими, очень горячими и только.

– Разошлись?

Лира не смогла сдержаться и все же отвернулась от него, бросив взгляд на опустевшее крылечко. Она не верила, что все получилось вот так просто. Также как не могла взять в толк – откуда столько разочарования? Это должен был быть жест. Притворство. Все так и получилось.

– Решили не смущать вас, – раздалось рядом с какой-то задумчивостью.

– Все равно как-то все слишком просто, – озвучила она часть своих мыслей, – я думала, что цирк продолжится.

Граф нашел ее руку и сжал пальцы в приободряющем жесте, но едва ли она обратила на это внимание. Лира настраивала себя на то, что ей надо прекращать думать о всякой чуши и ждать чего бы то ни было.

– Они ждут нас в доме, – ответили рядом голосом, лишенным какого-либо веселья. – Не спешите расслабляться вот так скоро.

Она кивнула и сделала шаг вперед.

– Надеюсь без хлеба, соли, рушника и икон?

Эверт не ответил на этот вопрос, а задал свой.

– Марта?

– Мм?..

– Можно вас на минуту?

Ей не хотелось оставаться на месте и десяти секунд. Кажется, что она покачала головой. Уж лучше окунуться в бедлам, чем две лишние минуты ощущать это неловкое чувство.

– Хотите знать, что такое иконы и причем тут полотенце?

– Нет.

Граф все же повернул ее к себе.

– У меня нет ни беседки, ни розария.

Лира не понимала чего-то. Все стало отдавать изрядной долей сюрра.

– Еще немножко и мне вновь покажется, что я сплю.

Эверт покачал головой, дотрагиваясь до ее щеки в легком движении пальцев. Что до Лиры, то ее захватили его глаза, такие темные и завораживающие, с блуждающей в них искрой темного света. Его дыхание касалось ее лица и губ, щекотало их и тревожило сознание. Из груди чернокнижника вырвался тяжелый вздох.

– Безумие, – проговорил Эверт прямо ей в губы, прежде чем коснуться их. – Самое настоящее безумие.

Мужчина, напротив, прижимающий ее к себе одной рукой и поглаживающий лицо другой наконец поцеловал ее, смяв губы в жарком, таком сердитом и исступленном поцелуе. Его губы прикасались к ней еще и еще, с каждым разом все настойчивее, задерживаясь и облизывая их; горячие руки блуждали по телу, спине и лопаткам, соскальзывали на поясницу, прижимая к себе с силой, согревая тело и даря потрясающе сильные ощущения.

– Марта!.. – услышала она где-то на задворках сознания.

Она прильнула к нему еще ближе, не дав ему отстраниться, провела по колючей щеке ладонью, скользнула пальцами в волосы и притянула к себе, отвечая на поцелуй и позволяя сделать его более проникновенным и страстным.

– Эв!..

Лира застонала вместе с Эвертом. Это был не поцелуй, а какая-то мука и наслаждение.

– Марта, – проговорил Эверт, заглядывая ей в лицо ищущим и все еще темным взглядом. – Нужно остановиться.

Водоворот ощущений перестал затягивать ее в свою пучину, хотя, сердце еще продолжало стучать как бешенное, громко ухая в груди, горле и голове, путая из без того панически-восторженные мысли.

– Я прошу тебя, – проговорил он, срывающимся голосом, проведя по ее щеке еще раз. – Пожалуйста

Она кивнула, тут же прижатая к его груди. Поцелуй, который мог быть таким разным, но все же привычным для нее, потряс Лиру своей силой и охватившими тело и разум сильными и такими ошеломляюще ощущениями. Такого не было давно, если не сказать, что никогда.

***

Эверт еще держал ее. Изредка он улыбался чему-то, а вот Лира то и дело вспыхивала, глядя на него и эту улыбку.

– Спасибо.

Она не придумала ничего лучше кроме благодарности. Она и сейчас не может понять, что это было. Обычный поцелуй вылился в какое-то умопомрачение. Это он сделал или, все просто секундное умопомрачение?

– Хочу знать твое имя, – продолжал настаивать Эверт в первые минуты, потираясь о ее щеку своей, так и не выпустив из своих рук. – Перестань вредничать.

Лира не вредничала. Это в ней говорила женская суть и настаивала справедливость. Тоже женская. Он должен был ответить за содеянное, сказанное и вообще за то, как вел себя.

– Ты ведь скажешь мне его?

Лира нашла в себе силы улыбнуться и пожала плечами.

– Наверное.

Эверт вновь взглянул на ее губы и, тяжело вздохнув напоследок, кивнул.

– Хорошо.

Теперь они шли к дому. Она то и дело посматривала на темнеющие небо, замечая, как светятся в нем нити сотворенного волшебства. Это было невероятно и непостижимо.

– Что он наговорил тебе?

Лира пожала плечами. Сэгхарт мог бы и догадаться. Чему бы не стал радоваться сиятельный родственник в их ситуации? Лимите.

– Что и должен был. Тебе стоило обсудить все с ним. Для чего была вся эта спешка?

– Нет, – Эверт не остановился, чтобы объясниться с ней. – Я решаю, как мне поступать, если дело касается дел сердеч… семейных.

Лира кивнула, сделав вид, что не обратила внимание на оговорку и на то, как он избежал ответа на последний вопрос. Она разберется с этим сейчас или позже, но обязательно сделает это.

– Глава семьи – я и он знает это.

– Как скажешь, – пожала плечами Лира. – Как скажешь.

Она думала о предстоящем, внутренне готовилась к этому и все же продолжала надеяться на то, что все пройдет тихо и мирно. Одно дело изображать ссору, а другое дело скандалить по-настоящему. Ей после такого и не хочется ничего, кроме как – лечь и не вставать. Вот только она не представляет как это будет выглядеть в реальности. Вряд ли старый граф станет закрываться в кабинете или в своих покоях, удовлетворившись увиденным.

– Вот ведь! – проговорил Эверт. – Старый акшас!

Лира хотела знать кто это.

– Потом, – бросил Эверт. – Вечером.

Так и получилось: он ждал их в холле. Все такой же воинственный, насупленный, выжидающе грозный. Но не это поразило Лиру, а его окружение – каким-то образом пусть и в не совсем крошечном холле умудрился уместиться весь штат слуг. Кажется, что они продолжали пребывать, появляясь наверху и тесня тех, кто был внизу. За спиной графа, натянув на лица самые торжественные и вместе с тем гордые выражения лиц ютились лесса Кики и громоподобный Северик. В руках у кухарки блистал поднос с бутылью, рюмками и мисками с ягодами. Мажордом стоял позади, удерживая в руках какой-то отрез ткани, такого же красно-малинового цвета, как жидкость в бутылке.

– Какого дьявола тут происходит?!

Она видела досаду на лице Эверта, только сейчас начиная догадываться о том, что старый граф, кажется, провел ее и выставил... Судя по всему, у них это семейное – делать из людей идиотов.

– Что это значит, Карл?

В ответ на это граф сделал многозначительное «кхм», покосив в ее сторону полупрозрачным глазом.

– Карл, – выдохнул держащий ее за руку Эверт, но тут же исправился. – Ваша светлость, позвольте представить мне вам свою невесту, леди Марту Кауч, будущую носительницу титула графиня, имени Дельвиг и хозяйку этого дома.

Граф пошевелил усами, вновь сделался еще выше, щелкнул каблуками и слегка поклонился ей. Эверт продолжил, кажется, что нехотя, в этот раз взглянув на нее:

– Миледи, позвольте мне представить моего блистательного родственника, дорогого мне дядю, поданного его величества, кавалера блистательного легиона, ландграфа Карла Густава Дельвига.

Лира растянула губы в улыбке, сделала очередной книксен и протянула руку для поцелуя, нехотя. Может кусаться у них тоже семейное?

– Так-то лучше, – проговорил граф и на этот раз куда более спокойным голосом. – Так-то лучше!..

Эверт изволили лобызать сначала в одну, а потом в другую щеку. Сэгхарту это не нравилось. Было видно, что он напряжен, но разве его кто-то спрашивал? Подходил черед Лиры.

– О, мой Бог!

Это сказала Лира. К ней присоединился Эверт, опоздав на какую-то долю мгновения.

– Вы все знали с самого начала? – проговорила она устало.

– Я должен был догадаться! – громыхнул рядом Дельвиг-младший.

Лира покачала головой. Начала болеть голова, потянуло в желудке, напомнив ей, что клубника и сыр дают силы только для пары поцелуев.

– К чему весь этот фарс?!

Ей хотелось махнуть рукой на все и уйти, но ее держали за плечи и оглядывали не то с любовью, не то с придирчивостью, не то еще с каким-то выражением, встав прямо напротив нее.

– Милорд, – начал Карл Густав сначала строго, а потом ехидно добавил, – вы на самом деле хотите этого?!

Лира смотрела на усы кавалера какого-то ордена, предвкушала встречу с ними и то и дело поглядывала на Эверта.

– Чтобы я стал объясняться с вами здесь и сейчас? – закончил тот и все чмокнул Лиру в обе щеки. – Когда вокруг так много свидетелей грядущего семейного счастья?!

Милорд, граф, сэгхарт и кто-то там еще очень хотел. Одного его взгляда стало достаточно, чтобы от людей в холле и след простыл. Они сделали это так спешно и скоро, что Лира не поняла: это они сами или все-таки благодаря волшебству взбешенного хозяина?

– Вместо того, чтобы вернуться в тишину и покой, отдохнуть и набраться сил!.. Я возвращаюсь в очередной бедлам, к напуганным и истерящим девам! Стоило расправиться с Джонатаном, как его место занял ты!

Лира сложила руки на груди. Эверт едва ли обратил на это внимание. Определенно – ей не стоило помогать ему.

– А ты хотел вернуться домой, сделать из меня дурачка и преспокойно отправиться спать?! Не выйдет!

Вновь усач погрозил пальцем, но только перед лицом Эверта.

– Не дам тебе жениться на черт знает ком!

– Ты делал это последние два года! – не выдержал Эверт. – Пытался женить на ком-нибудь у кого есть!..

Понеслось! Голос у кавалера Эйнхайма громкий, резонирует в слабом старческом теле, дрожь передается в руки и это потряхивает Лиру. Сэгхарт тоже не полевая ромашка и зычности ему не занимать.

– Но не на дурочке!

– Да. Они все были дурами! Одна еле говорит, другая то и дело бледнеет, краснеет и слова выговорить не может, третья говорит о детях…

Лира даже цокнула. Если она узнает себя в этом списке достоинств, хотя бы на мгновение – ему конец.

– Слушайте, – она перетянула внимание на себя. – Если вы все знали, то почему бы просто не спросить меня об этом в лоб?

Лира убрала руки со своих плеч. Прикосновения буйного старца было неприятным – он в отличие от Эверта был прохладным.

– Зачем было орать и сыпать обвинениями?

– Хотел знать как идут дела, – просто объяснил тот и кажется, что удивился. – Убедиться, что Генрих сказал правду, а не поиздевался над бедным стариком.

Эверт набрал в легкие воздуха и очень медленно выдохнул.

– Марта – она всегда была чудной. Могла разнести полдома, забыться, размечтаться… Так что все что произошло в замке далеко не показатель.

Лира подумала обидеться во второй раз, но махнула на это рукой. Ее ожидания не сбылись в полной мере. Все разворачивалось с куда более интересной стороны: несмотря на кое-какие одинаковые с сэгхартом черты у дяди имелось пусть и черное, но чувство юмора.

– Траубе не мог сказать тебе об этом, – выдал Эверт с явным напряжением.

Карл Густав проказливо ухмыльнулся, все еще разглядывая ее и то и дело порываясь взять за руки. Лира качала головой: нет. Нееет! Нет!

– О, Эверт! Ты явно недооцениваешь меня. Я был в этом дворце, когда драгоценная Джослин и Ричард даже не думали о том, чтобы зачать тебя на этот свет.

Лира прикрыла губы пальцами, стараясь сдержать просящуюся на лицо улыбку. Знакомое выражение, чуть-чуть иначе сказанное, но очень знакомое.

– Я знаю каждый его закуток и помню каждого кто служит в нем.

– Ты не пробыл там и дня! Когда я видел тебя в последний раз ты изображал из себя умирающего!

– Ты бы хотел этого?

Граф все-таки поймал ее руку и покрутил на месте. Лира чувствовала себя странно: словно игрушка в магазине кукол. Ее рассматривали, любовались и проверяли работоспособность.

– Я знаю когда нужно притвориться слепым, безумным, глухим и спящим. Слуги они ведь так любят болтать. Да-да! В конце концов, Генрих не стал отпираться. Зачем ему скрывать это? Брак бы в…

– Карл!

По громким окриком Эверта, Карл осекся, улыбнулся ей теперь уже теплой улыбкой.

– Я увидел совсем другую Марту и смог убедиться в том, как она успела привяза…

– Милорд! – Лира воспользовалась своим право перебить его. – Рада, что мы станем родственниками!

Она сама обняла его и просто попросила:

– Пожалуйста, молчите, – она прижала его к себе посильнее, добавив, – не портите ничего, прошу вас.

Происходящее перестало забавлять ее. Лира почувствовала, что что-то проскользнуло мимо нее.

– Северик!!! Эверт, верни слуг!

Холл вновь начал наполняться народом. Появилась насупленная Кики и все такой же важный Северик. Ее заставили выпить брусничной водки и закусить сладкими ягодами.

– В горечи и в сладости, дети мои, – промолвил граф, смахнув скупую мужскую слезу. – В горечи и радости.

Все закончилось, когда их поставили друг напротив друга, повязали шарф и стали ждать поцелуя. Лира покачала головой, глядя на Эверта. Он не выглядел взбешенным: сэгхарт ждал, его глаза улыбались мрачным блеском. Возникло странное ощущение, что ее загнали в ловушку, заставив считать, что лучше просто и быть не может.

– Ты пожалеешь об этом, – проговорила она сладко, прежде чем коснуться его губ своими.