Глава 37

– Я знал! Знал! Знал!

Король кричал, грозясь выдавить из него последние силы и дух. В конце концов и вовсе закружил на месте.

– Ты должен рассказать мне, что произошло! – сверкал светлыми глазами Лайнелл. – Где ты пропадал все это время?!

Он все же поставил Эверта на место, взял за плечи, оглядел еще раз и улыбнулся широкой улыбкой. Встреча с другом была приятна, искренние эмоции пленяли своей простотой, но Эверт хотел домой. Наверняка, его «кудряшка» извелась от беспокойства. В прошлое его отсутствие его не было всего несколько часов, а тут счет пошел на дни.

– Как ты выжил? Что видел там?

Байен внес принадлежности, увидел его и чуть было не грохнул таз с водой на пол. Удержал. В последнюю секунду нацепил привычно-бесстрастное выражение лица и прошествовал внутрь.

– Позже! Вечером! Дай мне прийти в себя.

От короля нельзя было отвертеться вот так просто. Эверт рассказывал о том, как его накрыла тьма и как просторно вдруг оказалось в ней. Монстры стали отступать, а он вместо того, что попробовать найти выход вдруг пошел за ними и оказался совсем не там, где предполагал. Слабосветящийся портал внутри тьмы привел его не в гнезда чудовищ и не в другие миры, а к стенам Индэгарда.

– Это не удивительно, – фыркнул король, утираясь расшитым полотенцем. – Вы ведь были на подступах…

– До города было рукой подать, но все же не дюжина шагов, что я сделал, – возразил Эверт со своего места. – Это был другой Индэгард.

В нем были люди. Ему даже показалось, что он умер или ранен, видит то, что уже не вернется никогда.

– Можешь считать меня сумасшедшим, но я попал в прошлое.

В нем не было Лайнелла и знакомых ему лиц. Дом его родителей и тот был другим. Город только приобретал знакомые ему черты, но он был прекрасен, утопая в зелени виноградников и аромате фруктовых деревьев.

– Я видел Эдуарда I и твоего отца. Я видела множество других людей. Они застыли во времени и пространстве, но были живы. Кто-то вернулся в прошлое и заставил его замереть, меняя его… Теперь я понимаю почему рушится настоящее.

Все события связаны. Кто-то продолжает исправлять прошлое, двигать людей в нем словно шахматные фигуры по доске.

– Почему не что-то? Байен, неси нам кофе!

– Потому что я видел магию, и она была другой. Она оставила следы: это были руны, символы и знаки. «Что-то» всегда неразумно и хаотично. Сначала они привели меня в музей естествознании, а потом в дом королевского изобретателя Инда Лэне, в воздушную гавань и Серебряные рудники[1].

– Что?! В дом Инда?

Трудно представить, что в этой истории замешан Инд. Легендарный изобретатель всегда с пренебрежением относился к магии, но был предан двум королям и делал все для развития страны.

– Здесь все говорит о заговоре, ваше величество. Индэгард, музей естествознания, ботанический сад и все остальные места связаны. Поэтому этой беседе так необходим Генрих. Его память и знания помогут разгадать эту загадку, вычленить того, кто все это время ускользал от меня.

Эверт остановил расспросы. Это будет долгий рассказ, и он был предпочел рассказать обо всем увиденном, не выпуская из своего повествования ничего из-за простого желания увидеться с Лирой. Эверт предвкушал ее взгляд и радость. Он был уверен и мечтал сжать ее в объятиях.

–Тогда тебе стоит поспешить домой. Он у тебя.

Эверт взглянул на часы на каминной полке.

– В столь ранний час? Что-то случилось?

– Ты, – просто объясняет ему король. – Тебя не было столько времени.

Он пропадал и на куда более долгие сроки. Что могло случиться за неделю, что в его доме понадобилось присутствие Генриха?

– Мы взялись поддержать юную графиню до тех пор, пока ты не вернешься и...

Эверт нахмурился: он верил своим друзьям, но ничего не мог поделать с тем огоньком ревности что вдруг возник в нем при слове «поддержать».

– Не рановато ли вы списали меня со счетов? Что значит это ваше «поддержать»?

Он поднялся со своего места, возвышаясь над королем

– Мы не выпускали ее из вида, чтобы держать ситуацию под контролем. Эти «перевертыши» готовы играть по нашим правилам, но чуть что не так забывают обо всем и шлют в задницу.

Лайнелл на мгновение нахмурился.

– Траубе взялся учить ее фехтованию.

– Зачем это?

Для чего Лире владение оружием? Он разве не сможет защитить ее?

– Кто во что горазд, – ответил Лайнелл, разглядывая его, – Признаться, я бы и сам взялся за это, но Генрих разубедил меня. Он говорит, что юная графиня весьма неоднозначно влияет на меня… Она и правда забавная, смешит меня… Я бы наверняка пропускал удары.Не хотелось бы, чтобы она решила, что все противники такие.

Король улыбнулся каким-то воспоминаниям. Это объяснение и улыбка не помогли Эверту, а сделали только хуже.

– Погоди злиться, Эверт. Тут много чего произошло.

Эверт понял, что еще немного и вспыхнет.

– Что это? Мор? Голод? Нападение плотоядных мух? Миграция горных великанов? Что?

– Сабрина, – произнес Лайнел и замолчал на две секунды, предоставляя ему возможность осознать все, – а еще толпа разгневанных девиц, которых ты отверг когда-то. Нет ничего хуже оскорбленной женщины…

Все верно, но не настолько она оскорблена. Это же сколько полос в газете нужно выделить, чтобы осветить всю его личную жизнь?

– Скоро вернусь!

Эверт создал портал, наплевав на переполненный кристалл на груди. Он выдержит. Не в первой. Он переместился в особняк. В первые несколько секунд Эверт осознавал, что потерялся в пространстве. Дом изменился, стал светлее и как будто бы просторнее. В нем стало больше растений, создающих тени, объем и вариации света.

– Что с выборами нового сэгхарта?

Эверту достался кусок разговора. Его всегда учили, что подслушивать нехорошо. Часть беседы вряд ли раскроет всю суть беседы, но и может создать ненужные двусмысленности, но это все не понравилось ему.

– Маги не хотят никого выбирать. Король сделает это за них, укажет на того, кого чаще всего упоминал Эверт.

Он понял, что замедлился. Дело было не в словах, а в увиденном и осознании произошедшего. Эверт видел эту парочку. Его внимание занимала женщина в белоснежном костюме для фехтования. Он шел ей до какого-то магнетического неприличия: множество ремней на нем, заставляли облегать стройное тело, подчеркивая все его волнующие изгибы. Было трудно узнать в этой юной воительнице Лиру – ведь она прибавила в росте, формах и отрастила волосы, но он все же сделал это.

– Все будет хорошо, Лир.

Услышанное, а теперь и все больше увиденного не нравилось Эверту, вызывая и раздувая огонь собственнического чувства. То, как смотрел на нее Траубе, обычно такой невозмутимый и сдержанный в проявлении чувств, звавший ее по имени и со слышимой нежностью... Все это вывело Эверта из равновесия.

– Он вернется.

– Да, Генрих.

Она зовет его по имени? Сколько же времени прошло на самом деле, что их отношения и общение стало настолько близким? Их руки добили его окончательно: стало как-то особенно горько. Это для него ее прикосновения – что-то невероятное, особенное и нежно хранимое, а для нее всего лишь пустяк.

– Что здесь происходит?

Она повернулась к нему, резко и стремительно. Эверт видел ее глаза, такие невероятные в своем цвете, что на мгновение озарились каким-то светом и сделались еще ярче.

– Почему вы в таком виде? – несмотря на все, Эверта несло.

Расслабленный вид Траубе и их лишенная формальностей беседа, как-то неприятно обожгли внутренности Эверта. Он только осознавал произошедшее, но ревность добралась до разума и существа быстрее всего прочего.

– Это не ваше дело, милорд.

Все должно было быть не так. Он должен обнимать ее и целовать эти раскрасневшиеся губы, но вместо этого ревновал и говорил того, чего не должен был. Лира вместо того, что укорять его за долгие часы отсутствия, прижиматься горячим телом и отвечать на его поцелуи… Она ненавидела его.

– Это решаемо!

Она проскочила мимо, но вместо того, чтобы броситься за ней Эверт остался на месте. Генрих держал его за плечо и не давал вырваться, качал головой и пресекал все попытки освободиться.

– Прежде чем ты бросишься за ней и наговоришь кучу всего, выслушай меня. Ты должен знать все!

– Я догадываюсь.

– Нет. Ты не представляешь, но прежде!..

Генрих сжал его в объятиях, не менее крепких и сильных, чем король.

– Дружище!

Эти объятия были короткими, но Траубе не давал ему уйти и не собирался страдать чувством такта и оставлять их одних чем удивил сэгхарта во второй раз.

– Ты должен выслушать меня, прежде чем отправишься за ней во дворец.

Эверт нахмурился. С чего бы ей ехать во дворец? Да и кто пустит ее туда?

– Тебя не было больше полугода, Эверт. Ты не представляешь, что произошло здесь за это время.

Полгода? По его расчетам его не было неделю!

– Неделю? – Траубе усмехнулся, поднимаясь вместе с ним к дверям библиотеки. – Даже не знаю корить тебя или поздравлять с тем, что тебе удалось пережить бурю.

Он узнал все, как и Лира когда-то, но только с опозданием в несколько месяцев.

– Катарина рассказала ей о приказе короля и о Сабрине. Остальные добавили красок и омрачили картину. Она по-своему восприняла твою поспешность и наверняка бы сбежала в тот же вечер, если бы не Карл.

– С ним то, что?

Эверт посетило тревожное чувство, но он не смог определить кому же конкретно оно посвящено: Лире или все-таки дяде.

– Слег. Сначала его довела до ручки Сабрина, потом пресса, твое долгое отсутствие усугубило его состояние.

Эверт поднялся к дяде, обнаружил в его комнате Северика. Выдержка старого слуги все же дала сбой – он обнял его, разрыдавшись на его груди. Сегодня Эверта обнимали все, кто не попадя, но не та чьих объятий он желал больше всего.

– Милорд!

Северик утирал глаза, стеснялся своих слез и все же продолжал стоять рядом, чем-то напомнив Эверту ребенка, заключенного в тело взрослого мужа. Эти движения и слезы только усилили это впечатление.

– Мы верили! – говорил он горячо. – Очень верили! Мы с его светлостью не сомневались, что вы вернетесь!..

– Конечно, Северик, – Эверт похлопал его по плечу, затем оглянулся к застывшему в дверях Траубе. – Теперь оставь нас.

Карл не притворялся. Он выглядел плохо. Не таким, как прежде, когда брался манипулировать им, изображая очередное недомогание. Седая шевелюра и пышные усы утратили свой блеск и пышность, поникли, глаза стали совсем прозрачными и безучастными ко всему.

– П…о

Эверт нахмурится. Все куда хуже, чем он думал. Как бы плохо себя не чувствовал Карл он всегда мог найти пару крепких словец для него.

– Карл, теперь все будет в порядке.

– Ли..

– Что ты хочешь сказать? Лира? Позвать ее?!

В коридоре послышались стремительно удаляющиеся шаги. Судя по топоту это Северик, понесся за молодой хозяйкой.

– Про-кля-ну!..

Карл постарался оттолкнуть его от себя, сведя брови на переносице.

– Вввооон!

Эверт остался, не обращая внимание на ругательства и сыплющиеся проклятия. Они не имели никакой силы без вложенной в них магической составляющей. Он ждал, когда дядя откричится, но тот лишь обессиленно упал на подушки и посмотрел мимо него.

– Кля…ну!

– Ваша светлость! Ваша светлость! Ваша светлость!

Эверт только сейчас заметил, что Северик перестал заикаться. Слуга отодвинул его в сторону, перед этим поставив на комод поднос с лекарствами. От него пахло кухней: жаркими печами и пирогами Кики. Стало быть, о его возвращении теперь знают все.

– Его светлости нужно принять лекарства. Его светлость Эрб говорит, что графу Дельвигу нужен покой. Ниии-ккаких волнений.

Эверт как будто бы попал в другую реальность. Но совершенно точно это был его мир и время. Все люди в нем были живы, подвижны, говорили и даже еда имела свой вкус.

– Черт знает что!..

Эверт вышел в коридор, встретившись взглядом с Траубе.

– Мой дом перестал быть моим.

Траубе хлопнул его по плечу и показал взглядом в сторону окна.

– Ты не прав, они ждали тебя, просто кто-то медленно, а кто-то очень скоро вспомнил про ту, которая все это время поддерживала их, забыв о себе. Объяснись с ней, помирись, разъясни ей все…

Траубе замолчал, поняв без слов брошенный в его сторону взгляд. Эверт не нуждался в наставлениях. Он хотел знать, что пропустил.

– Журналисты и сплетники вывали на нее все. Сабрина с одной стороны, Катарина с другой. Эти женщины, а еще многие другие постарались на славу.

Эверт просматривал разложенные на столе газеты, слушал Генриха и поскрипывал зубами. Кто-то очень заботливо разложил их на письменном столе, убрав все прочие предметы. Одна неделя за другой, месяц за месяцем. Очень высокая кипа, остро пахнущая чернилами и совсем слабо духами.

– Что я, по-твоему, должен был сказать ей? Мне стоило признаться и свалить все на волю короля?

Траубе пожал плечами, разглядывая Эверта со своего места.

– Почему нет?

– Не стал я этого делать.

– Почему?

Эверт не ответил, глянул на дверь. Шагов все еще не было слышно. Он очень надеялся на то, что эти минуты она потратила на то, чтобы успокоиться.

– Случилось что за время моего отсутствия?

Он решил поговорить о другом. Эверт ждал Лиру, слушая рассказ Траубе. Тот закончил говорить, весело заметив:

– Если ты ждешь ее, то зря!.. Ее уже нет в доме!

Эверт поменял кристалл в кулоне, затем также медленно поднялся.

– Ты говоришь мне это вот так просто? Куда она делась? Почему ты не сказал мне сразу? Ты сговорился с ней за моей спиной?

Траубе никак не реагировал на его слова, тон, приближение и даже на померкший свет.

– Теперь я понял «почему нет?», – проговорил тот не без улыбки, чем вызвал у Эверта мимолетную вспышку злости. – Перестань! Она во дворце.

Траубе взглянул на часы.

– Будет там через пару минут. Дай ей добраться до Лайнелла и перекинуться парой слов. Ему быть может удастся успокоить ее. Они сдружились. Король хорошо влияет на нее.

– Я заметил!

Траубе никак не прокомментировал этот выпад. Эверт сел на место. Ему бы не мешало отдохнуть и подкрепиться. Иначе, разговор не удастся как бы он не хотел положительного исхода.

– Почему ты решил, что это он? – Генрих решил поговорить о том, что увидел Эверт.

– Магия слишком сложная, чтобы можно было похватать ее по верхам.

Траубе этот ответ не устроил.

– Магией владеет не только Соня[2], если ты о том, что ей просто некогда было научиться всему.

Эверту не хочется говорить. Его силы на исходе, и он очень надеется на то, что их хватит на Лиру. Что-то подсказывает ему, что у них не получится спокойной беседы.

– Кому еще понадобилось вмешиваться в историю Эйнхайма? Женщин мало волнуют такие вещи.

Кто-то двигает ее участников местами. Это достаточно скрупулезная работа, требующая большого количества знаний, а еще постоянного присутствия в настоящем. Недостатки у запрещенной магии тоже есть – монстры. Эверт так и не понял, что они такое. Быть может они те сущности, что призваны уничтожать вероятности?

– Тьмы стало меньше, – Траубе записывал что-то в блокнот. – Тебе уже доложили об этом?

Эверт кивнул. Его только и делают, что обнимают сегодня. Ребята в лагере не стали исключением. Он улыбнулся этому. Ему теперь понятно откуда столько радости и ярких эмоций, но там они показались ему странными.

– Я стер знаки и руны, а еще уничтожил несколько алтарей.

Он мог бы не вернуться обратно: погасить портал выхода и навсегда заблудиться в бесконечных червоточинах времени.

– Это было рискованно, – согласился с его мыслями Траубе, – Нужно искать старые библиотеки?

– Нужно наведаться в затопленный храм.

– Отдыхай, разбирайся с Лирой, а я отправлю людей в Сис[3]. Пусть разведают, что там и как, но ты ведь знаешь на какой он глубине, даже искусным пловцам и ныряльщикам не хватит воздуха, чтобы добраться до самых дальних его помещений.

Эверт знал, а еще он видел изменившийся мир. Был среди его знакомых человек, что мог решить и эту проблему. Его нет в живых, но отчего-то Эверт теперь сомневается в этом.

– Генрих, отправь туда побольше людей, а еще возьми моих ребят.

– Конечно.

Через несколько минут Эверт потягивал кофе, да давился донельзя сухим сэндвичем. Кики даже не пыталась скрыть своей радости: тоже обнимала его, расплакалась, а потом как-то очень резко ушла, напоследок наградив его каким-то мнительным взглядом.

– Ладно Лира, но что я сделал им?

– Если ты о Кики, то это женская солидарность.

Эверт все понимал, но не мог не спросить об этом.

– А Северик?

– Ты знаешь, как он привязан к графу. Лира каждый день гуляет с Карлом по парку и держит в курсе всего, что творится в стране: читает газеты, да пересказывает сплетни. Все то, что не касается тебя.

– Я все еще не могу поверить в то, что меня не было столько времени.

– Придется.

Эверт кивнул, поднимаясь. Ему нужно переодеться и вернуть Лиру домой. Он не знает, что скажет ей, но очень надеется на ее благоразумие. В душе растекалось что-то теплое и очень нежное стоило только подумать о ней. Лира могла уйти, плюнуть на все и сбежать, а вместо этого она осталась и позаботилась о тех, кого практически не знала.

___

[1] Город по добыче алюминиевых руд

[2] София Арчибальд, урожденная Сджан, сбежавшая жена друга Эверта

[3] Сис – затопленный храм