Глава 38

Лира расположилась в его кресле, смахнув на пол ту огромную стопку газет. Растрепанная, с все еще играющим румянцем на щеках, блестящим, если не сказать, что злым взглядом – она была великолепна. Чистая энергия негодования, воинственности и женской привлекательности. Чертов костюм ужасно шел ей и делал невероятно соблазнительной даже в такой позе – сидящей в кресле и большей частью, спрятанной от его взгляда.

– Хочу знать как вы делаете это? – наконец произнес он, усаживаясь на место посетителей и просителей, что заявлялись к нему ранее. – Опять волшебная палочка?

Она не отвечала, не выпуская его из виду. Эверт продолжал оглядывать ее, сердясь и улыбаясь за ее напоследок выкинутый фокус.

– Вам повезло, что в королевских покоях были мы втроем и никого больше, иначе…

Он не понимает, как ей удается проворачивать подобные вещи.  Вывод пока только один: эти странного вида звери созданы по ее желанию и подчиняются лишь ей одной, откликаются и приходят на зов, начиная творить бесчинства. Вот только откуда взялись эти птички с длинными ногами? В прошлый раз их вроде как не было.

– Поползли бы слухи? – поинтересовалась она издевательски, приподняв бровь при этом. – Уверена, что мне удалось бы пережить их.

Эверт улыбнулся мимолетному воспоминанию: он еще не видел, чтобы мужчины визжали, как истеричные девицы. Хоть он и пообещал Лайнеллу, что не расскажет об этом никому, но развидеть этого не сможет… Увы! Ни за что и никогда!

– Пришлось бы наказать вас и применить куда более серьезные меры.

Это хорошо, что она сама дала ему повод начать этот нелегкий разговор.

– Ваша дружба с Генрихом, да, даже самим Лайнеллом не помогла бы вам. Вы откровенно прокляли самого короля.

Женщина потянулась к столу, взяв с него перо, повертела в руках и вновь посмотрела на него.

– Убеждена, что у меня бы вышло договориться с этими двумя, – проговорила она не без едкой улыбки. – Не с Генрихом, так с королем. Не с королем, так с Генрихом.

Эверту не понравилась эта хитрая улыбка и выражение зеленых глаз. Складывалось впечатление, что Лира знает что-то такое, о чем не ведает Эверт. Еще вчера он был уверен в том, что она – его, целиком и полностью, а сегодня он узнает, что прошла чуть ли не целая вечность и все могло измениться из-за его недальновидности и самоуверенности. Еще, злой голос внутри нашептывал Эверту о свободных нравах в их обществе и как бы невзначай интересовался: «а как обстоят дела в ее мире?» Могла она пуститься во все тяжкие и отомстить ему за все ту боль, что он причинил ей?

– Лира, я рад что вы успокоились за то время пока меня не было дома.

Женщина фыркает, разглядывая мягкие бородки на огромном бело-коричневом пере.

– В отличие от вас, у меня не было особого выбора, – замечает она кажущеся легкомысленным голосом.

Лира кивает, наконец переведя взгляд на него. Внутри невероятных глаз на мгновение зажигается какой-то злой огонек, но он тут же тухнет, смягченный какими-то другими мыслями.

– Это было сделано для вашего блага.

Эверт не хотел, чтобы она сбежала. Она имела право на это, а Эверт… Он поступил так как было записано во всех трех копиях брачного договора, то есть как ее муж – Эверт пожелал, чтобы она была дома, и он добился этого.

– Не хотел, чтобы вы наломали дров, – пояснил он терпеливо.

Ему вновь достался этот яркий блеск глаз.

– Да уж! Вы сама забота и внимание. Жаль только, что думаете лишь о себе. Целый час я была вынуждена терпеть заточение, а также отсутствие удобств в этой комнате.

Она обводит взглядом кабинет, резко поднимаясь со своего места. Эверт покачал головой: другая на ее месте промолчала об этом нюансе, а эта не постеснялась и вывернула все так, что ему стало стыдно и неловко за собственный непродуманный поступок.

– Если это все, что вы хотели сказать мне, то мне нужно идти. Дела-дела-дела! Они не ждут! Откройте мне эту чертову дверь.

Его не обманул ее легкомысленный тон и веселье в голосе. Эверт в конце концов видел ее глаза в зале и во дворце, чувствовал источаемую ею злость и ненависть. Эти чувства не вырастают на ровном месте. За ними всегда кроется что-то донельзя важное, ранимое и истинно стоящее.

– Это не все.

Эверт поднялся вместе с ней, подошел к ней и понял, что никогда и никуда не отпустит ее. Она слишком его женщина. Такая, какую он ждал всегда – не отупевшая от предрассудков, умная, нежная и заботливая.

– Я в курсе того, что произошло здесь. Видел газеты, говорил с Генрихом и Лайнеллом.

Она обрывает его одним-единственным жестом: подняв руку и бросив на него один очень и очень строгий взгляд.

– Ты ничего не знаешь.

Эверт отвел кудри с ее лица, освободив взгляду усеянную родинками щеку. Она никак не отреагировала на это, продолжая смотреть мимо него.

– Я благодарен тебе за то, что ты не оставила Карла и Джонатана, не обрекла последнего на то, что когда-то пережил я.

– Я делала это не для тебя, сэгхарт, но, пожалуйста, – ее губы растянулись в милой и совершенно искусственной улыбке. – Открой мне дверь. Мне действительно пора.

Он не собирается следовать за ее обидами.

– Мы выясним все здесь и сейчас, – говорит он твердо и непреклонно. – Начнем с того, что я скажу тебе, что прошлая жизнь на то и прошлая; замечу, что я не спрашиваю ничего у тебя и порадуюсь тому, что вряд ли узнаю о том был ли у тебя кто-то.

Лира кивает, вроде как соглашаясь с ним. Ее глаза улыбаются какому-то воспоминанию и это невероятно злит его в данную минуту. У нее были мужчины и, наверное, они были хороши, раз удостоились какого-то теплого отклика в ее душе.

– Правда, это круто? – она наконец поднимает к нему свое лицо и смотрит в глаза. – Ты никогда и ничего не узнаешь. Никогда!

Эверт разворачивает ее к себе, но она снимает его руки со своих плеч.

– Лира, мне жаль, что я обрек тебя на это – на одиночество и борьбу со всеми этими глупцами.

В ответ, женщина приподнимает уголок губ не то в улыбке, не то в горькой усмешке.

– Мне плевать на всех твоих баб и этих сплетников, сэгхарт. Ты мерзок мне совершенно по другой причине: ты лгал мне. Ты готов был наплести все что угодно лишь бы я осталась тут. Лучше бы ты сказал о приказе сверху. Лучше бы ты взял меня на работу, но ты стал говорить об идиотском счастье. Спроси меня: была ли я счастлива все это время?

Она переводит взгляд с одного его части лица на другую, но Эверт молчит, притягивая ее к себе. Лира не дает ему сделать это, убирая-убирая-убирая его руки со своей талии и бедер. Эверт действительно обрек ее на это. Ему нужно было идти домой, а не исследовать дурацкие порталы, которых будет еще столько, что не счесть.

– Я очень старалась и сделала все, что ты хотел от меня. Я вытащила все свои знания и помогла найти тех, кто намного полезнее меня. Теперь же, я хочу развестись, и очень надеюсь на то, что ты не станешь мешать мне в этом желании.

Она в очередной раз не позволила ему обнять себя.

– Почему ты так решила?.. Что я не стану мешать тебе?

Ее уверенность отчего-то потрясла его сильнее всех прочих слов. Потрясение и нежность – вот что он ощутил в это мгновение. Его невесту обидело не его прошлое, а те чувства, что он вызвал в ней когда-то.

– Не надо трогать меня! – проговорила она наконец с нескрываемой злостью. – Потому что отныне тебе не нужно будет притворяться, придумывать, говорить мне что-то, выставлять полной идиоткой, а затем бежать к своей ненаглядной Аллонсо.

Лира отталкивает его от себя и кивает на дверь.

– Пожалуйста, открой мне дверь! Мне действительно нужно в уборную! Ты ведь все услышал? Все?!

Эверт открывает ей дверь.

– Когда закончишь приводить себя в порядок, зайди ко мне и мы обсудим твое предложение.

Она оборачивается к нему так резко и быстро, что кудри бьют по ее лицу, делая такой притягательной в этом своем негодовании.

– Обязательно, – отвечает ему Лира с некой запинкой и каким-то озадаченным выражением глаз. – Буду рада, если вы найдете время для меня.

Она выходит наружу, вскоре исчезая в другой части коридора. Северик появляется незамедлительно, оставляя стойкое ощущение того, что он только и делал что прятался за поворотом, а перед этим подслушивал их разговор, прислонившись к двери.

– Ми-лорд! К вам посетители!

– Кто?

Эверт еще смотрит вслед женщине, что зовется его женой. Он доволен тем, как все прошло и, честно говоря, он не надеялся на столь спокойное выяснение отношений. Как любой нормальный мужчина он не выносит истерик, но тут признает, что заслужил подобное отношение.

– Ее милость Кетрин Макф, урожденная Уолдорф.

– Подай ей чай и проводи ко мне в кабинет через пятнадцать минут, а еще лучше выпроводи…

Эверт хмурится, направляясь к себе в комнату. Что она забыла здесь? Что за нелегкая принесла ее в его дом? Почему именно сейчас, когда его не то жена, не то невеста желает развестись с ним?

– …сославшись на то, что меня вызвали по делам государственной важности.

Северик против такого исхода дела: он выступает перед ним, загородив вход в спальню.

– Это невозможно, милорд!

– Отчего же?

Это похоже на дурацкое и нелепое стечение обстоятельств. Он не помнит почему именно маркиза Уолдорф оставила свои попытки скомпрометировать себя и женить его на себе, но она не вовремя сейчас!

– Я вышла замуж! – говорит леди Кетрин с вызовом, через те самые пятнадцать минут, вздергивая подбородок и вместе с ним свою широкополую шляпу. – Благодаря вам, но я прибыла не за этим! Быстрее!

Эверт удивлен, но это чувство куда слабее усталости.

– Я жду обещанного! – требует она через несколько секунд, наполненных непониманием и молчанием. – Поторопитесь! Я спешу!

– Я не совсем осознаю, о чем идет речь, но рискну уточнить это, – Эверт еще немного и сам выпроводит ее вон. – Кто и что вам пообещал, миледи?

Она протягивает ему конверт, фыркает и отворачивается, но Эверт видит, что та подглядывает за ним. Он пробегается по строчкам с незнакомым, но все же очень женским почерком – он никогда не увлекался завитушками, а здесь их целая вязь! В письме-приглашении есть все: гербовая бумага, учтивое приветствие, галантная просьба и выражение надежды, а еще время и час, а также его подпись.

– Вы! – говорит Кетрин с неким торжеством спустя время. – Вы прислали мне это, выразив свою надежду на то, что я пожелаю выслушать ваши извинения за все те страдания, что вы нанесли мне когда-то. Я желаю! Признаться, знай я о вас всё, узнай я это раньше, то ни за что! Ноги бы моей здесь не было!

Эверт трет переносицу. Это какой-то бред!

– Мне давно стоило сделать это, миледи, – говорит наконец Эверт. – Я сожалею, что не смог разглядеть вашей красоты, доброты и шарма.

Через некоторое время Эверт смотрит в сторону двери, жалея, что отпустил Лиру вот так просто. Он теперь не сомневается, что это ее рук дело. Тот час, который она пробыла взаперти его кабинета, Лира использовала с чувством, толком и расстановкой. У Эверта есть доказательства – полная гостиная тех дам и девушек, которых он обидел и выставил за порог особняка и королевских покоев. Они расположились в креслах, диванах и кушетках и все, как одна обмахиваются совершенно одинаковыми конвертами, в которых говорится о его самых пылких мечтах, совести и надеждах, то есть о мыслях какого-то совершенно другого Дельвига.

– Боги! – шепчет себе Эверт, оглядывая этот «цветник» со второго этажа перестроенной гостиной. – Дайте мне сил! А потом я убью ее!