Глава 44

– Я хотел сказать, что любая магия высасывает силы.

Она хмурится. Сегодня Лира вообще ведет себя более настороженно и отстраненно, чем это было вчера и во все те дни, что он помнит ее. Эверт пока не понимает почему. Нет поводов для расстройств, кроме уже имеющихся недоразумений, но он надеется, что ему удастся «вытравить» из нее это положительными эмоциями.

– А я думал это храм силы, – возражает она, вновь убирая улыбку с его лица, – и в нем не чувствуется истощения.

Эверт ловит ее руку, целует пальцы и вообще, притягивает к себе. От нее пахнет липовым цветом, нежной розой и пряным мускатным орехом. Как будто она только что прикоснулась к чашечке согревающего зимнего чая.

– Кто-то не терял времени даром и заходил ко мне в библиотеку?

Обвинение такое себе по тяжести, но ему нравится, когда в такие моменты она смеживает веки и подозревает его в черт знает в чем. Никакой чопорности и наигранности! Только настоящие и смелые эмоции.

– Когда мучает бессонница – это самое то, – ткань ее юбки шуршит под его ладонями, но Лира никак не реагирует на это. – Еще бы кто придумал навигатор по этому вместилищу знаний.

– С удовольствием выслушаю твои предложения этим вечером у себя в кабинете.

Она красиво улыбается, а сейчас и вовсе как-то понимающе. Удивительно, как просто с этой женщиной и сложно одновременно.

– Тогда может в библиотеке, чтобы я могла показать, что уже стала делать в этом направлении?

Эверт кивает и тянется к ее лицу, чтобы прикоснуться к щеке в легком поцелуе, прекрасно понимая, что в его случае напрасно желать большего, но прикосновение получается смазанным – Лира опускает голову и отодвигается от него.

– Так что это значит? – Лира пытается убрать его руки со своей талии, – Этот храм откликнулся на мое касание и?..

– Это означает, что в тебе велика связь с природой.

– Она дает мне силы?

Так должно быть, но в ее случае не так – он не увидел нитей силы, что стремились бы к ней. Она права – места силы подпитывают магов и избавляют от необходимости черпать из собственного резерва, но Эверт должен видеть, как сила вливается в нее. Этого не происходит и может все дело в юбках, которые мешают видеть подпитку от земли.

– Да, но есть кое-что, что скажем так смущает меня.

Лира пытается высвободиться, а вот он не хочет отпускать ее. Он прекрасно чувствует себя рядом с ней, уверен, что с ее стороны тоже самое, однако, стоит девушке отойти на пару шагов и им завладевает странное чувство, что вот-вот и все изменится. Странно. Словно она приподнимет юбки и припустит бегом от него.

– Что конкретно? Ты не мог бы отпустить меня?

Он отпускает ее, но берет за руки, чем вызывает нервический смешок.

– Ты ведь не наивная, не чересчур скромная и никогда не играла в ложное смущение, – Эверт целует ее пальцы. – Что не так сейчас?

Лира не сводит глаз с его лица, быстро облизывает губы, а на его следующую фразу так и вовсе усмехается.

– Тебе нравится быть рядом со мной точно также, как и мне с тобой.

– Я представляю как это выглядит со стороны, – говорит она медленно и не сводя с него настороженного взгляда, – ты и я в белом храме, у алтаря и в круге света.

Девушка тяжело вздыхает и даже качает головой, видя, что он все еще не понимает, о чем она.

– Жаль, что ты не видел городской храм, который украсила я к так и не состоявшейся церемонии. Столько цветов пропало!

До него дошло наконец. Она видит в происходящем символы брака.

– Цвет брачных уз этого мира ежевично-розовый.

Она цокает и восклицает возмущенно:

– Да, Эверт! Теперь я знаю это!

Пожалуй, когда она злится и обращается к нему вот так она нравится ему больше всего – это выдает ее отношение. Ей все равно на титулы, власть, могущество. Она не подбирает слова и не думает, как это скажется в будущем.

– Почему ты не сказал мне этого тогда?

Она тяжело и глубоко вздыхает, качает головой и отворачивается от него с одним единственным словом:

– Забудь!

Эверт рассматривает ее профиль, дотрагиваясь до лица и обводя его нежные черты.

– Я подумал, что ты вправе сделать важное для тебя событие ровно таким как тебе хочется. Я ведь не забыл, что ты из другого мира, где совсем другие традиции.

Лира смотрит в сторону припорашиваемых сугробов, на его последнее предложение усмехается неровной улыбкой.

– Не могу избавиться от этой мысли, также как не могу забыть о том, что ты можешь пойти на обман. Легко. Изящно. Все для пользы…

Она «опомнилась» и взяла себя в руки, оборвав на полуслове, но этого оказалось достаточно, чтобы он услышал «не произнесенное».

– Лира!.. Когда я обманывал тебя?

Изумруды ее глаз вспыхивают совсем другим светом – более ярким и злым.

– Давай потом? Остался последний храм.

Это не самое удачное место для разговоров, но здесь никто не сможет помешать им.

– Я прошу тебя не молчать, если тебя мучает что-то.

Женщина упрямо качает головой, сопротивляясь его предложению.

– Предлагаю начать с этой секунды.

– Я не хочу. Мы ведь в храме! Ссориться и привносить в такие места мирское грешно!

Эверт все же выпустил ее из рук, наблюдая за тем, как она отступает. Он не любитель выяснять отношения и, как всякий мужчина не выносит истерик, криков и скандалов, тем паче слез и драк. Он уже услышал все накануне. Лира сказала, что задело ее, но что-то говорит ему, что это не все. Она женщина и в ней должен быть клубок из эмоций, мыслей и чувств. Пусть выговорится сейчас. Иначе, случится что-то.

– Кто тебе сказал такую глупость?

Она кружится на месте, выискивая взглядом дверь. Все занесено снегом и закрыто свесившимися сосульками из голубого льда.

– Прошу пойдем отсюда! Я замерзла!

– Сначала разговор!

Она идет прямо в снег, прямо в вызванную снежную бурю. Снежный покров несется из-под ее ног в стороны, словно морские волны, застывает стенами и нависает причудливым козырьком в образовавшемся тоннеле. Лира ударяет по ледяной решетке и ничего не может сделать с ней – сосульки толщиной с руку не желают крошиться и пропускать ее в соседний зал.

– Если что-то болит – молчи! Иначе ударят именно туда[1]!

Она оборачивается к нему, замолкая, некоторое время глядя на него взглядом затравленного зверя.

– Я не хочу рассказывать тебе ничего, потому что мне не нужна твоя чертова жалость! Мне не нужно, чтобы ты использовал что-то против меня и притворился тем, кем не являешься! Я не хочу поверить тебе и вновь ощутить себя наивной дурой!

Снег вокруг них взрывается, словно под его покровом собрались и стали лопаться гигантские мыльные пузыри.

– Когда это было? Ну когда?

– «Позволь я сделаю тебя счастливой!» – передразнивает она его. – Как вообще можно было сказать такое, а после отправиться к своей любовнице? Я знаю все и про просьбы «потерпеть временные неудобства» в моем лице, и про подарки на сдачу.

Эверт смотрит на ее шею, отмечая, что на ней нет того украшения что он подарил ей. Его можно было носить ежедневно, не дожидаясь торжественных случаев, но его нет и лишь бездна знает, как она распорядилась им.

– Этого не было! Неужели ты поверила в эти сплетни? Это всего лишь слухи, домыслы, а еще слова обиженной женщины, что решила отомстить, воспользовавшись моим отсутствием и невозможностью опровергнуть что-либо.

Он тянет к ней руки, но она отбивается от него.

– Не надо! Говори так!

– То был прощальный подарок. Так делается в этом мире!

– Я говорю о совершенно разных днях!

О, Боги! Эверту и смешно, и досадно одновременно.

– Хорошо. Что насчет вчера?! Я ведь попросила тебя, как человека, Эверт! Маленькая просьба! Одна маленькая просьба!

Он отмахивается от струй снега, что метят ему прямо в лицо, засыпая, грозясь сделать из него огромный сугроб. Всего одно движение пальцев и их обволакивает «сфера Сфайрата», не давай проникнуть снегу, звукам и чему-либо еще.

– О чем ты?

Он не понимает, что она хочет от него. Все было сделано: он проспал в тишине и уюте собственной кровати, задвинув желание наведаться к ней.

– Не быть форменным кобелем и не позорить меня! – проговорила она, шипя. – Не выпрыгивать из штанов!..

Эверт все же тянется к ней, получает по рукам, но игнорирует это, притягивая ее к себе не обращая внимание на все ее сопротивление.

– Никогда бы не подумал, что это так мучительно и сладко, – произносит он, хмурясь. – Я сделал так как ты меня просила.

Эверт успел перехватить ее руки и скрутить их ей же за спину. Получились странные и вместе с тем болезненные объятия. Некому было вмешаться и помочь ей.

– Отпусти меня!..

Он прижал ее стене, с блестящим, колючим и холодным «бархатом» инея на них. 

– Я сделал так как ты меня просила, – повторил он, встряхнув ее как следует, чтобы только она перестала сопротивляться, – и поступил бы точно также даже, если бы ты не сказала мне этого.

– Как в тот день, когда ты пообещал мне кучу всего? Давай же! Улыбнись! Вспомни мою наивность! Ведь я сама виновата в этом, правда?!

– Нет! Я бы остался и в тот день…

– Что же тебе помешало?

Вместо ответа, Эверт, все еще держа ее руки за спиной одной рукой, другой поднырнул ей под пальто, оказываясь в плену ее тепла и заключил грудь в плен ладони. Женщина в его руках дергается и вновь предпринимает попытки высвободиться.

– Я бы остался и в тот день, будь ты похожа на себя теперешнюю, – повторяет он и доводит до конца не договоренную фразу, – и это тоже было бы ошибкой.

– Убери руки!

Лира теперь не похожа на того подростка, на ребенка, которому место в учебном классе. Она изменилась, чуть вытянулась и округлилась в нужных местах.

– Просто выслушай меня и дай мне объяснить все!

Она жмет плечами и не смотрит на него. Ей не все равно, как бы она не старалась показать это. Эверт знает равнодушие, и оно и рядом не стоит с тем, как ведет себя она. Ее бы просто не было бы здесь, будь она хотя бы наполовину такой, какой хочет показаться ему.

– Я вел себя как придурок во дворце. Я тоже помню это. Твое появление и моя реакция на тебя сбивали меня с толку. Я знал тебя всего ничего, но меня тянуло и тянет к тебе с первых минут нашего знакомства.

Эверт выдыхает ей в волосы. Это признание далось ему нелегко, как бы просто оно не звучало.

– Это странно и волнующе одновременно. Я знаю себя и в чем причина моей вспыльчивости. Я справился с этим привычным для меня способом.

– Умничка!

Бросила она, закусив губу.

– Мне нужно было начать приставать к тебе после всего устроенного во дворце? – прошептал он, касаясь носом ее теплой щеки. – К тебе, которая выглядела как ребенок?

Лира не отвечает. Девушка может не соглашаться с ним, но она знает, что он прав. Взрослые мужчины с порядком в голове обращают внимание на такие вещи.

– Я посчитал, что наваждение уйдет стоит только заглянуть к Сабрине.

– Ну и как? Полегчало?

– Ровно до тех пор, пока я не увидел тебя в ванной, – говорит он, хмурясь и улыбаясь, вспомнив охватившее его состояние тогда. – Чем больше я провожу времени с тобой, тем сильнее желание быть рядом.

Он замолкает, целуя ее скулы, виски и уши.

– Все вышло скверно. Я хотел как лучше, но получилось…

– Как всегда, – заканчивает она за него.

Эверт кивнул, продолжая целовать ее лицо, с облегчением отмечая то, что она расслабилась и вместо того, чтобы цепляться в его руку ногтями, просто сжала ее.

– Я поспешил с одним и затянул с другим. Это моя ошибка, Лира. Стоило поступить наоборот, но я торопился.

– Почему?

Эверт выдыхает. Это совершенно не простое дело разбираться и признаваться в своих чувствах – выматывает страшно и заставляет чувствовать себя уязвимым.

– Не хотел, чтобы ты сбежала и нашла себе более уравновешенного графа, маркиза, герцога или главу тайных дел.

Лира цокает и наконец смотрит ему в глаза.

– Отпусти меня, пожалуйста, и дай мне обнять себя.

Вместо этого, графиня Дельвиг обманывает его и прячет руки в пространство между их телами, а на его вопросительный взгляд отвечает:

– Они и правда замерзли!

Эверт притягивает ее к себе.

– Я не могла пропустить тебя сегодня. Я была в гостиной и ждала твоего возвращения.

– Портал, – объясняет он просто. – Я воспользовался им, решив не беспокоить никого.

Лира прикрывает глаза и даже надувает щеки. Ему нравится наблюдать за ее мимикой, за тем, как на ее лице расцветает смущенная улыбка.

– Хочешь сказать, что в этот раз я сама накрутила себя?

Он целует ее теплые губы, говоря в них.

– Хочу повториться: это сладко и садняще понимать, что тебя ревнуют и в тоже время не доверяют тебе.

___

[1] Марина Цветаева