Глава 46

Эверт добреть не спешил. Он открыл портал, пропустил ее вперед. Стоило им оказать в уже знакомом холле особняка на улице Вязов, Эверт позвал Северика, распорядился подать ужин в столовую, а потом обернулся к ней.

– Надеюсь, вы порадуете меня своим присутствием!

Лира пожала плечами. Если судить по окнам и по часам, то время для сбора за столом достаточно позднее.

– Что это значит?

– Я хотела бы освежиться, принять ванну, а не лицезреть и уж тем более не слушать, как вы скрипите зубами вгрызаясь в ножку ягненка. У нас ведь ягненок на ужин?

Северик осторожно кивнул.

– С тушеными овощами.

Он ждал, когда они передадут ему верхнюю одежду, но вопрос Лиры заставил его побледнеть. Нет, сошел с лица он после того, как взглянул в сторону Эверта.

– Милорд!

– Подайте говядину с розмарином в сливочном соусе.

– Это мелко, – заметила она, опускаясь на танкетку и опираясь на торчащий из ступы зонтик. – Но ваше право.

Она была права, когда накинулась на него с обвинениями, что он тот еще гаденыш!

– Пусть так. Это не дюжину раз превратить вас…

Он обвел ее взглядом, а Лира приподняла брови. Веселье не желало покидать ее, несмотря на поздний час.

– Ну давайте же! Назовите меня как-нибудь, а еще лучше превратите!

Ее заинтересовал этот момент.

– Вы так и не объяснили мне почему у меня ничего не вышло вчера?

Эверт повел головой в сторону, и Лира примерно представляла, что именно он думает о ней в данную минуту. Она наглая и бесстыжая, а еще бесчувственная к переживаниям одного кобеля.

– Нужно было сделать меня посмешищем перед всеми? Жалеете, что я не бегал по залу, пугая стариков и дам своими рогами?

Лиру забавляли его собственнические чувства. Можно подумать она делала что-то специально! Куда больше ее интересовали озвученный вопрос и исчезнувшая обезьяна.

– Северик!!! Северик!!!

Стук в дверь, зычный голос Генриха Траубе и сыплющиеся проклятия заставили их отвлечься от обмена колкостями, обвинениями и ревностными подозрениями.

– Твою же за ногу! Северик! Открывай!

Она не помнила ни одного случая подобного этому: Генрих разволновался, сыпет ругательствами и ведет себя, как… Эверт на заре их знакомства.

– Генрих?

– Где ты ходишь? Не могу дозваться тебя уже целый час!

– Я был занят, – в голосе Эверта послышалось не слишком тщательно скрываемое раздражение. – Что стряслось на этот раз?

Лира осталась на своем месте, вслушиваясь в детали разговора. Что-то и в самом деле не так. Эверт не приглашает его войти в дом, как того требует приличия, а держит на пороге дома.

– Ты знаешь, где твоя жена?

– Разумеется.

Она обескуражена поведением и словами Эверта, но продолжает сидеть не шелохнувшись, коротким жестом отсылая Северика прочь. Лучше бы ей, конечно, пойти к Карлу и проведать его, а не заниматься такими подлыми занятиями, как подслушивать разговор двух достойных мужей, но она знает, что если уйдет сейчас, то скорее всего потеряет своего супруга на еще одну бессонную ночь. В этот раз она будет клясть не его и не его баб...

– Ты уверен?

– А почему тебя так волнует судьба моей супруги?

– Дело в том, что я не стал снимать наблюдения, как ты просил того.

– Почему? У тебя так мало дел или все дело в ненормальном интересе к чужим супругам?

Лира поднялась, заглушив рвущийся наружу смех. Вообще-то интерес Генриха к ней более чем нормален. В обществе Эйнхайма любовь между супругами считается плохим тоном, а вот между любовниками…

– Решил добить неделю. Ты точно знаешь, где Лира?

– Графиня Дельвиг дома.

– Ты знаком с ее помощницей? Она живет в квартале прядильщиков и ткачей.

Ее заинтересовал и этот момент. Что не так с ее Дианой?

– Эверт?!

Дверь захлопывается прямо перед ее носом.

– Не хочешь пригласить его светлость в дом?

Она тянет дверь на себя, но та не поддается ей удерживаемая рукой снаружи. Лире слышны мужские голоса: требовательный Эверта и удивленный Траубе.

– Это не вежливо держать его на пороге в такую холодную ночь.

– Вот она! Дома! Ничего с ней не сталось!

Лира улыбается Генриху и не дает двери закрыться, выходя прямо в ночь и в холод.

– Если уж разговор касается меня, то позвольте и мне присутствовать при нем.

– Холодно. Иди в дом.

– Вот и я так думаю.

Мужчины переглядываются, но Эверт нарушает гляделки и в уже знакомом жесте протягивает ей руку раскрытой ладонью вверх.

– Давайте его сюда!

– Что вы ему сказали? – восклицает разозленная в миг Лира.

Траубе жмет плечами. У него немного ошалевший вид, а еще потрепанный и взбудораженный, а еще через мгновение невозмутимый. Ей не нравится такой Генрих. Он всегда, черт бы его побрал, на службе! Дьявол, которому нет дела не до чего.

– Дайте сюда билет! Не делайте такие круглые глаза! Я уже знаю, что вы подговорили свою помощницу и она купила вам билет в привокзальной кассе.

Лира скрещивает руки на груди, а потом машет на него рукой, желая, чтобы тот отстал от нее.

– У меня нет с собой ничего подобного.

– Перестаньте! В этот раз мне все известно!

Лира качает головой. Что за детский сад он тут устраивает? У нее и правда нет его с собой.

– Он в пальто, – она поворачивается к Траубе. – Так что там не так с Дианой?

– Мои люди видели, что она села в карету, но не стали провожать до самого дома. Диана – не являлась объектом наблюдения и сегодняшний день был последним.

Он наградил Эверта выразительным взором, а потом все же кивнул на дверь.

– Может все же пройдем в дом?

– Что с Дианой?

Генрих не стал бы заявляться среди ночи ради того, чтобы сказать, что нет ничего особенного.

– Она не доехала до дома. Повозку и лошадей обнаружили у горного канала.

– Мёрт! – проговорила она одними губами. – Мерт Кауч.

Лира бросилась в дом, сразу же на рабочую половину. Карету нельзя «обнаружить», если в ней нет кучера. Она хочет верить, что Мерт дома и нигде-нибудь еще, но дома. Однако, его нет, коморка под лестницей пуста, ворота заперты и стоила пусты.

– Экипаж был пуст, – раздалось позади нее, прямо от подъездной калитки. – Логично было предположить, что он не дома.

– Генрих, заткнись, пожалуйста, – Лира сжала кулаки, прислонившись к пропахшему конюшнями столбцу лбом. – Люди не обязаны поступать рационально, особенно тогда, когда им страшно или они только что избежали смерти.

Почему стоит ей решить изменить что-то в своей жизни, как обязательно возникает что-то настолько серьезное, что мешает ей сделать это? Это мир так о ней заботится? Быть может высшие силы угорают над ней?

– Он ведь мог вылезти из канавы и попытаться вернуться домой?

– Проще было бы обратиться к стражам правопорядка.

К ним присоединяется Эверт, спешно пряча что-то во внутреннем кармане своего пиджака. Лира отворачивается от него. Эмоциональный всплеск и желание получить немедленный ответ лишили ее билета и добавили новых забот.

– Наверное, ты знаешь, что, когда нам страшно мы поступаем вопреки логике? А в случаях подобного этому многие пытаются вернуться в родную нору, забиться и не выползать из нее.

Она думает о Диане, а еще о себе. Ей стыдно за этот эгоизм, но она догадывается к чему приведут все эти события. Она окажется запертой в доме и это будет правильным решением, но… Но ведь это полный звездец!

– Мне кажется, что Мерт из этого типа людей.

– Вы разбираетесь и в этом?

Лира вздыхает, несколько раз проговорив про себя «тупица-тупица-тупица!» Ей не показалось. Она услышала едва ощутимое, но все-таки раздражение. Каким бы прогрессивным и открытым новому ни был мужчина, его всегда будет раздражать тот момент, когда лезут в дела, в которых он разбирается лучше всех.

– Общей курс психологии в университете и один сезон «Мыслить, как преступник», – отозвалась она немедленно и тут же поспешно добавила, – Я всего лишь беспокоюсь.

– Я понял это, но слишком поздно.

Генрих даже не думает переспрашивать, о чем она. Лира во время одной из тренировок рассказывала ему о кино и телесериалах.

– Пытался воззвать к твоему рассудку, – его голос стал совсем близко, – но потом вспомнил, что ты женщина.

Лира растягивает губы в слабой улыбке. Ох уж эти сексисткие высказывания! Вот об этом ей точно не стоило рассказывать ему. Генрих теперь «кусает» ее этим при каждом удобном случае только бы разозлить и, чтобы она перестала распускать нюни.

– Теперь, когда ты знаешь, что с ней все в порядке…

Вот только Эверту не нравится их общение и взаимопонимание.

–  День был тяжелым и полным впечатлений.

Впервые Лира видела, как стушевался этот обычно невозмутимый мужчина.

– Держи меня в курсе всех дел.

– Нас, – поправила она Эверта. – Его сиятельство все никак не привыкнет к тому, что мы женаты.

Генрих кивнул, блеснув смеющимся взглядом напоследок.

– Пока мы провожаем вас до двери может расскажете, как так получилось, что вы обнаружили экипаж и узнали о билете?

Все оказалось до обидного просто. Не все люди Траубе оказались заняты тем, что приглядывали за Лирой, ее домом и мастерской, но все они знали кто она такая, а также всех членов ее семьи и окружения.

– Раз в месяц участки меняются и те, кто сегодня приглядывал за вокзалом, завтра будут прогуливаться по площади, изображавшие дворников, станут контролерами, кассирами и торговцами снедью. Они просто заметили знакомое лицо и проявили бдительность. За что конечно же получат небольшую прибавку к жалованию.

– С каретой произошло тоже самое?

Лира выругалась про себя, обозвав его: «собака ты лысая, страшная и безобразная!»

– Лира!..

– Что? Это не я!..

Траубе превратился в бульдога со множеством складок, понюхал зад, вильнул хвостом и вновь принял свой прежний вид, едва ли обратив внимание на случившуюся с ним метаморфозу.

– О чем вы думали, Лира? Особенно после моих предупреждений!

Лира еще не отошла от шока. Все произошло так внезапно, что могло бы сойти за глюк.

– Тот случай мог бы и не касаться меня, – возразила она осторожно и отчасти была права, – может он просто был шпионом?

Эверт перестал злиться и изображать из себя «Отелло». Она видела, как тот пытается не улыбнуться, если не сказать, что не «заржать». Ну-да, ну-да любовников в пёселей не превращают!

– В кустах и недалеко от вашего дома?

– Это может продолжаться бесконечно, Генрих, ты будешь говорить, а она будет возражать, – оборвал едва завязавшийся спор Эверт. – Тебе и в самом деле пора.

Начальник сыска подтянулся, вновь блеснул извиняющейся улыбкой и оглянулся на дверь. Лира хихикнула. Ей показалось, что он искал хвост.

– С визитами в мастерскую надо бы повременить.

– Найди их, Генрих! – проговорила Лира, взяв его за отвороты пальто и тут же отпустила их. – Найди до того, как с ними случится что-то!

Иначе, она превратит его в блоху и даже рычащий позади Эверт не сможет помочь ему.

– Я прошу тебя!

– Доброй ночи, Дельвиги.

Попрощавшись таким вот хамским образом Генрих Траубе, наконец оставил их одних, тихонько затворив дверью за собою.

– Ты видел? – накинулась на Эверта Лира, не выдержав и забыв о похищении. – Видел?! Видел?!

– Да! Ты превратила его в собаку!

Их переглядывания не продлились очень долго. Дельвиги, несмотря на произошедшее со слугами, дружно расхохотались.

– Так нельзя!.. – Эверт наконец разогнулся, перестав покатываться со смеху. – В самом-то деле!

– Ну почему же? – Лира присела на банкетку. – Очень даже подходит к прозвищу «ищейка».

– А если бы он лизнул себя под хвостом?

Лира вновь рассмеялась, подумав, что эта собачья гигиеническая процедура смогла уравнять их неравный счет.

– В этом случае, – Она смахнула выступившие слезы, – я бы забыла и простила ему свое пребывание в камерах.

– А вот он бы нет! – Эверт еще смеялся, подперев входную дверь спиною. – Расскажи мне, что ты почувствовала, за мгновение до произошедшего?

Веселье Дельвига сошло на нет, уступив место заинтересованности. Его глаза засветились ярче прежнего, а взгляд стал перемещаться по ее лицу, от него к груди, рукам и ниже.

– Возмущение! Вы обложили меня со всех сторон! Со всех!..

Лира замолчала, вспоминая все, что ощущала в течение этих недолгих секунд. Она была расстроена и возмущена одновременно. Раздосадована. Вот как!

– А потом?

– Я обозвала его.

– Это так по-детски.

Лицо Эверта осветила очередная улыбка, сделав его образ еще более зловещим. Он мало походил на человека теперь, скорее на какого-то робота с диодами вместо глаз, «чужого», заключенного в плен хрупкого тела.

– У себя в голове я могу делать все, что мне ни заблагорассудится! Даже бить вас!

Взгляд Эверта потух.

– Это все странно, Лира. Ни я, ни Генрих не увидели и не ощутили магии. Он ведь тоже маг и, кстати говоря, неплохой.

Лире было глубоко параллельно на академические изыскания. Она хотела понять почему с одними магия действует, а с другими нет? Ей просто необходимо понять механизм, чтобы начать тренировки.

– Почему превратился он? Почему? Почему не вы? Поверьте, вчера я была злее, чем сейчас.

– Потому что я подумал об этом и предпринял кое-что для своей безопасности.

Несколько ловких движений, расстегнутый ворот сорочки и вот он демонстрирует ей какую-то странную подвеску на груди рядом с ярко-сверкающим хинном.

– Красивая, – протянула Лира, даже не скрывая разочарования. – Сами делали? Из чего? Из куриных косточек?

Лира почувствовала себя смущенной и глубоко раздосадованной, а еще наивной. Нашла с кем тягаться! С магами!

– Из заячьих! – беззлобно огрызнулся Эверт. – Перестаньте ерничать.

– То есть у Траубе нет ничего подобного? Я не поверю! С его-то самой безопасной профессией в мире, где врагов больше, чем друзей? А мэтр Асэль? Да его проклинают каждую свободную минуту!

Лира замолчала, наблюдая за тем, как к человеку приходит озарение. Лицо Эверта прояснилось и на нем родилось что-то вроде восторга, такого чистого и незамутненного, что она на мгновение увидела в нем Джонатана. Тот же юношеский восторг.

– Я кажется понял в чем дело. Как это происходит!

Он вновь улыбнулся.

– Но, чтобы убедиться в этом нам придется дождаться завтрашнего дня.

– Давайте сейчас!

Эверт не стал спорить. Видимо желание поделиться с ней было сильнее практических проверок.

– Вы ведь здесь не первый день и не первый раз встречаетесь с людьми, которые раздражают вас?

– Верно.

– Но почему одних у вас получается превратить, а других нет?

Она пожала плечами, поддерживая его «откровение».

– Потому что в одних есть сила, а в других ее нет. В вас есть способности, Лира. Но вы не берете силу из эфира, а забираете ее у того, кто рядом. Эдакое временное заимствование. Как с волшебной палочкой. Вы – волшебная палочка, которая накапливает заряд. У Траубе и у Аселя не получилось противиться вам, потому что вы берете то, что принадлежит им. Амулеты, как бы это сказать, не воспринимают вас, как угрозу.

– Но я превратила не только Аселя, а весь преподавательский состав!

– Возможно вы навели чары на пирожки. Они ведь так и не дошли до учеников.

Открытие Эверта совсем не понравилось Лире. Быть волшебной палочкой ей не хотелось. По его теории она вечно будет зависеть от таких как Эверт, чтобы сотворить что-то из волшебства. Это не плохо, но и не вверх восторга.

– Предполагаю, что обыкновенным людям вы не страшны, а вот магам с вами стоит быть настороже. Это теория, но она объясняет то почему я не вижу ни воронок, ни столбов, ни крыльев, ни фонтанов.

– Это похоже на бред шизофреника, – проговорила Лира, ощутив себя невозможно тупой и недалекой особой. – Объяснитесь!

Эверт согласно кивнул.

– Это формы источников, то, как сила наполняет мага. Но, чтобы проверить прав ли я, нам предстоит дождаться завтрашнего дня, когда проснется дом и мы найдем среди слуг добровольца.

Проглотив еще одну порцию разочарования, Лира согласно кивнула. Она потерпит до завтра, а сейчас отправится к себе и напишет письмо в несколько аптек. Ей нужна конская доза снотворного. Эверт улыбается, шутит, злится, бесится – на лицо все признаки нервного истощения и ему надо бы выспаться.

– Хорошо, но время и в самом деле позднее, – проговорила она, обрадовавшись приглушенному звону часов в библиотеке. – Я хочу попробовать уснуть и выспаться перед завтрашним днем.

Эверт не стал возражать, но взял ее за руку стоило ей повернуться и направиться к лестнице.

– Позвольте я провожу вас до двери?

Лира не нашла причин для отказа, но руку из его пальцев вынула. Он в своем доме и их комнаты располагаются в одном крыле дома. До спальни оставалось всего несколько шагов, и Лира уже поблагодарила небеса за то, что тот не сказал ничего такого и не испортил все, но небеса сказали: «не говори «оп!» пока не перепрыгнешь!»

– Генрих прав. Вам стоит остаться дома и отказаться от поездок по городу

Она так и знала!

– Хорошо.

– Обещаете мне?

– Обещаю. Доброй ночи, милорд.

Не став дожидаться каких-либо уточнений с его стороны, Лира быстро прошмыгнула в свою комнату.

– Доброй ночи, – раздалось из-за двери веселое. – Лира.