Глава 47

– Чертовы привычки!

Зеркало в ванной нише демонстрировало рассерженную и еще немного помятую женщину. Лира не проспала и шести часов. Глаза открылись, уловив какой-то шум в коридоре. В том не было ничего сверхъестественного. Слуги просыпаются раньше всех остальных и начинают готовить дом к всё непрекращающемуся ремонту, начинает шуметь Моник, шумит железками Жан Саммлер и многие другие.

– Милая? Что ты делаешь тут?

– С некоторых пор живу.

Лира присела за стол, дожидаясь, когда кухарка уберет с него утварь для выпечки. Как же много у нее всего! Одно только ведро со скалками чего стоит.

– Я-то думала, что Эверт наконец порадовал тебя, – проговорила та, взглянув на нее поверх мисок. – И не свидится нам до…

– Не спится, – прервала ее разглагольствования Лира.

Она замолчала, переваривая сказанное. Для нее не секрет, что слуги сплетничают, но вот такое заявление, да прямо в лоб заставило и смутиться, и нахмуриться. Через мгновение Лира проверила на Кики теорию Эверта, решив, что если у нее получится что-то, то помощь прибудет совсем скоро.

– С чего же ты решила это?

Кухарка хоть и стояла у плиты, но пунцовой стала вовсе не от жара. Ей, наверное, стало стыдно. Лира в отличие от нее ложной скромностью не страдала. Обсуждать секс и все что с ним связано? Да запросто!

– Слышала, как спорили, а потом смеялись.

Лира хмыкнула. Детектив из Моник так себе. Превращаться в енота, в толстого и красивого бурундука она тоже не хочет! А жаль. Эверт оказался прав.

– Это совсем не показатель.

Раньше все было иначе. Она просто чувствовала неумолимую тягу к этому парню, да и сейчас чувствует, но на встречу ему не пойдет, потому что быть идиоткой в квадрате больше не хочется.

– Сделай, пожалуйста, кофейку, – проговорила Лира, пусть и мысленно, но пнув Эверта за проницательность. – Я скоро вернусь.

Пока лесса Кики справлялась со смущением и туркой, Лира сбегала за газетой и не нашла ее, решив подняться к Карлу и попросить у него второй экземпляр «вестника». Наличие Эверта в комнате родственника озадачило ее. В его присутствии не было ничего особенного, но она просто не привыкла к нему. Раньше все было иначе. Его не было дома, а потом он пропал, и Лира всегда была главной, а вот теперь он везде и даже газету ее крадет.

– Зайду попозже.

Сидящий подле родственника Эверт протянул к ней руку. Молодой граф, взъерошенный и помятый, лишенный помпезных шмоток, в брюках, обыкновенной сорочке и накинутым поверх бордовым халатом был ужас как хорош. Его образ манил к себе, и просил забыть обо всем плохом, поддавшись утреннему очарованию.

– Не уходи.

Лира приблизилась к нему, сжала горячие пальцы своими и сама прижалась бедром к его корпусу.

– Пытаюсь убедить дядю, что ты уже не сердишься на меня, – проговорил Эверт, скользнув по ее ноге вниз. – Помоги мне.

Он поднял к ней лицо и посмотрел прямо в глаза. В его взгляде не было мольбы, ни просьб, но она поняла, чего он хочет от нее. Лира уже подыграла ему, а ерничала больше для правдоподобности.

– Я бы на месте его сиятельства тоже не поверила тебе.

Она рассматривала его такое близкое лицо, несколько раз назвала ослом-манипулятором, что так хорошо понимает одних и ни черта не смыслит в других. Эверт тоже остался человеком и кажется почувствовал что-то. Его и без того прекрасные глаза озарились смешливыми бликами, украсившись морщинками в уголках глаз.

– Монстры могли бы и подождать, а вот семья – нет, – она повернулась к Карлу. – Не правда ли, милорд?

– Там были не монстры.

– Тем более. А кто же?

Лира заинтересовалась и вместо того, чтобы искать стул села к нему на колени. Стоит совместить приятное с полезным. Пусть Эверт исправляется в глазах родственника, а Карл поправляется. Пусть один видит то, что хочет видеть, а другой то, что ему показывают. Она же получит интересную историю полную загадок и волшебства.

– Там был человек, и он прятался в этой темноте.

– Маг? Ты бросился преследовать его?

Реальность оказалась лучше предположений. Этот мир был способен на куда более интересные вещи – он был способен поменять время и пространство одним лишь мановением руки.

– Всего лишь заинтересовался оставленными следами.

– Какими?

Эверт рассказывал им то, что видел. О замеченных им, оставленных неизвестным магом уликах: газетах, санаторных выписках, чертежах и заметках от руки.

– Что именно привлекло тебя?

Она бы ни за что в жизни не увидела этих вещей. Как он мог обратить внимание на них?

– Я подумал, что их не должно быть там.

До определенного момента она не обращала внимание на его осторожные поглаживания, а теперь…

– Да и выглядели они чуть иначе.

Вместо того, чтобы насладиться ими как или не обращать внимание на худой конец почувствовала неловкость.

– Какие-то старыми, а какие-то наоборот очень новыми.

Ситуация вышла из-под контроля. Ей было приятно, спокойно и хорошо, а сдаваться вот так просто не хотелось.

– Ты взял их с собой?

– Конечно. Передал Генриху. Он любит такие загадки.

– Ну тут и к гадалке не ходи, а уже понятно, что это кто-то из магов, что потерял нечто важное и хотел бы вернуть это обратно.

Как Эверт с родителями. Она многое знала о нем и пожалела о сказанном. Он наверняка подумал о них. Где расстройство, там и беспокойство, нервы, вспыльчивость и прочие противные вещи.

– Я совсем забыла о кофе, господа. Мне пора.

Лира поднялась с колен Эверта, накинув поверх одеяла Карла огромную салфетку для завтрака.

– Обещайте съесть все, что ни принесет Северик.

– Конеч…но, – граф потянул уголок губ наверх, изображая улыбку.

Лира улыбнулась старику, обернулась к замершему и наблюдающему за ней Эверту и все-таки покинула комнату. Молча. Быстро. Старательно бесшумно. Этот парень вновь злился на что-то. Ей только не хватало поссориться с ним.

– Твой кофе, – Кики подвинула ей чашку стоило Лире вбежать на кухню и плюхнуться за стол.

Она бежала, стремясь скрыться, но забыла, что сама подсказала ему, где искать ее.

– Спасибо! В смысле благодарю.

Из коридора послышались стремительные тяжелые шаги.

– Лира!

Она подумала забраться в дальний угол стола, чтобы Эверт не заметил ее сразу, но в итоге выскочила в проход ведущий к влажным тропикам домашней оранжереи.

– Я буду в зале! Не говори ему, где я и принеси кофе туда! На две персоны!

Вместо того, чтобы отправиться в библиотеку, через нее перебежать в кабинет, а потом спуститься в зал, Лира пробежала в летнюю столовую большую часть которой занимал сад, да мебель из «железного» дерева, пронеслась в темную гостиную, после чего вынырнула у курительной, прокралась к лестнице и побежала к себе в комнату.

– Северик, – проговорила она через десять минут, возвращаясь тем же путем, но на этот раз взяла курс в зал для занятий. – Проводи милорда Траубе ко мне, как только он прибудет в дом и прикажи подать в зал воду.

– Я распоряжусь, миледи.

За то время, что она переодевалась Лира очень надеялась на то, что Эверт покинет зал примется искать ее по саду, а как только найдет, то уже будет поздно менять что-либо. Но этот парень обскакал ее, оказавшись там, где она не надеялась его увидеть.

– Решил подождать вас здесь.

Сэгхарт выступил из темноты, буквально соткавшись из нее.

– Зря.

Он немного напугал ее, но больше Лира почувствовала себя раздосадованной. Сэгхарт Эверт оказался умнее и не повелся на ее ухищрения.

– Ну отчего же? – он окинул ее все тем же темным взглядом, – Возможность лицезреть вас в таком смелом наряде стоила всех моих блужданий и минут ожидания.

Лире стало не по себе от его взгляда. Она не нашлась что ответить и проследовала к стене с оружием.

– Если вы ждете Генриха, то он не придет.

– Досадно, но я не верю вам. Генрих не пропускает занятия.

– Не в этот раз.

Если дело в том, что он и его люди напали на след Дианы, то она ничуть не опечалится пропущенной тренировке, но что-то ей подсказывало, что дело не в этом, иначе, Эверт бы уже сказал ей об этом. Лира очень надеется на это. Он ведь не скотина, черт бы его побрал!

– Сначала лишаете меня свободы, а потом друзей?

Он не имеет права вот так просто вторгаться в ее жизнь и рушить то, к чему она привыкла.

– Вы же знаете, что это из соображений безопасности.

Граф, если и злился, то делал это как-то уж очень спокойно. Она и сама вспомнила, что ей не стоит ссориться с ним. Ей нужно усыпить его бдительность и ослабить едва начавшийся надзор.

– А что с Генрихом? Думаете он заколет меня здесь?

– Дело в ревности, – объяснил граф просто, медленно приближаясь к ней. – Не уверен, что смогу вынести ваше совместное времяпрепровождение и быть при этом безучастным.

Лира поняла, что задержала дыхание, прозвучавшее признание было мягко говоря неожиданно. Она отступила от него и, сама того не желая, вспомнила другие откровения, которые привели к череде вскрывшихся обманов.

– Не переживайте. Я не собираюсь посягать на вашу дружбу с его светлостью.

Эверт кивнул, но ей не показалось, что он поверил ей.

– Может вы подскажете что-то?

– В смысле?

Мужчина вынул вторую рапиру, проверил клинок на гибкость и остался невозмутим, когда она протянула свой в его сторону. Одно маленькое движение и пуговица с сорочки Эверта отлетела в глубь зала. Раз он лишил ее Траубе, то пусть отдувается за него. Никаких «к барьеру» и дурацкого салютования.

– Я говорю о похищении Дианы и Мёрта. До моего появления злодеи бездействовали.

– Хотите сказать, что все дело в вас?

Он дернул плечом, сделал шаг назад, сделал ленивый выпад и дотронулся до ее рапиры. Сталь тихо звякнула. Острие дернулось в сторону, чтобы через мгновение встать на место, метнуться к его груди, чтобы снова быть отбитым. В зал полетела еще одна застежка, на этот раз с куртки Лиры.

– Кто пытался подружиться с тобой и был рядом чаще всего?

Лира поискала взглядом утерянную фурнитуру и перевела взгляд на улыбающегося Эверта.

– Почему вы подозреваете моих знакомых, а не ваших?

Его теория не показалась Лире логичной.

– Потому что у тебя их нет.

– Есть!

Ее задело это утверждение, правда следующие слова быстро сгладили возмущение.

– Не спорь. Просто взгляни на это моими глазами! Появляешься ты и я представляю тебя своей невестой. Затем я исчезаю, единственный кто бы мог предостеречь тебя от дружбы с самыми неадекватными из них. Любой мог втереться к тебе в доверие.

– У меня был Генрих!

Эверту это не понравилось. Ее куртка лишилась еще нескольких застежек. Лира остановилась, взглянула на свою приоткрывшуюся грудь, а потом на Эверта.

– Это подло!

Граф пожал плечами и все также мрачно усмехнулся.

– Мне в отличие от вас взглянуть не на что, даже если я не оставлю на вас ни тряпочки.

– А ты попробуй! – подразнил он ее, блеснув короткой улыбкой. – Может найдется что-то, что удивит тебя?

Лира не смогла удержать смешка, а там и веселого смеха, отскакивая на значительное расстояние, чтобы можно было посмеяться всласть. Граф быть может и злился, но как-то уж очень игриво.

– Вы связываетесь с неадекватными?

Ответ Эверта вновь порадовал ее

– Осторожнее, леди. Среди них наблюдаетесь и вы.

Эверт блеснул глазами, вновь наступая на нее. Делал он это очень ловко, не уступая в искусности и подготовке кажущеся неповоротливому Траубе.

– Герцогиня Хайд, – наконец произнесла Лира, смахивая со лба промокшую кудряшку. – С ней я общаюсь более всех прочих!

Выпады, отскакивания, скрещенные и звенящие клинки. Эверт за месяцы своего отсутствия не растерял свою физическую форму и, подобно Генриху, заставил ее потрудиться, побегать и как следует взмокнуть. Лира поняла, что не хочет, чтобы все это заканчивалось, но Эверт такой Эверт вновь испортил все.

– Кэт?

– Я предпочитаю звать ее Катариной.

Ей удалось! Рубашка Эверта оказалась рассеченной от пояса до груди, обнажив кожу, напрягшийся пресс и рисунок огромной татуировки. Лира не спешила радоваться, прыгать или любоваться красивым мужским телом. Удивление Эверта и последовавшее за ним промедление помогло ей, а не собственная сноровка.

– У меня никогда и ничего не было с ней.

– Ну еще бы! Ты бы уже был женат на семь поколений вперед.

Лира опустила рапиру. Его расспросы и «чистая» от эмоций голова навели ее на мысль.

– Я не ранен.

Она кивнула, вновь и вновь хватаясь за ускользающую мысль.

– Я думаю о тех, с кем ты спал.

– Лира! – выдохнул он, явно сдерживаясь от чего-то более эмоционального. – Я понимаю, что это не легко, но я прошу постараться забыть об этом.

– Дай мне договорить, иначе, я собьюсь и забуду об этом.

Эверт кивнул, взглядом показав ей продолжать или то, что он согласен с ее просьбой.

– В мое ателье побывали все твои подружки, даже те, кто и не мечтал стать твоей женой.

Те и другие хотели понять секрет ее «успеха» – каким образом Лира смогла завлечь в свои сети непокорного сэгхарта. Секрет был прост и ответ лежал у всех на виду, но, разумеется, он не устраивал их.

–  Так кого не было?

Лира отняла взгляд от его груди, посмотрев в глаза и улыбнувшись его проницательности. Эверт, верно, уловил направление ее мыслей.

– Догадаешься сам?

– Аллонсо?

Лира кивнула, понимая, что жадно следит за каждым изменением, мышцей, морщинкой на его лице. Что же испытал Эверт в данную минуту? Досаду.

– Может она просто игнорировала меня, – Лира отошла от него, направившись к стене с клинками, – но сейчас все выглядит излишне нарочитым.

Лира пыталась нарыть в памяти хотя бы одну мимолетную встречу, но как не старалась не смогла сделать этого. Быть может ее жалел Траубе, но этого бы не стала делать Хайд. У них сложилась своеобразный вариант дружбы. Они предпочитали говорить друг другу правду в виде тех или иных колкостей. Кэт не упустила бы такого случая – посмотреть на лицо Лиры при их встрече.

– А ты?

Лира пожала плечами.

– Я оказывается не так сильно люблю театр.

В повисшей тишине она подумала, что он уже ушел выяснять отношения со своей ненаглядной, но Эверт остался на месте, а теперь и вовсе подошел к ней.

– Я больше не стану говорить о ней. Ваша пассия в конце концов устала то и дело вспоминать о вас. Теперь занята другими ухажерами. Так что можете отправиться злиться к ней.

– Пусть с ней разбирается Траубе, которому безусловно стоит рассказать об этом. Хотя, я думаю…

Он осекся.

– Почему я должен злиться на нее?

– Хотя бы за тем, чтобы не злиться на меня, – она поводила пальцами возле его лица. – Этот твой взгляд говорит сам за себя.

– Я не злюсь, Лира.

Эверт вместо ответа привлек ее к себе и поцеловал, прикасаясь к губам так нетерпеливо, сердито и старательно нежно.

– Ты ошибаешься, – проговорил он раз за разом, легко прихватывая ее губы. – Это совсем другое чувство.

Она отталкивала его, расстроившись упоминанию Аллонсо, но Эверт не отстранялся, несмотря на все ее сопротивление. Он целовал ее губы еще и еще, с каждым новым прикосновением все чаще и чаще задерживаясь на них.

– Я вижу это!..

Кажется, она стала задыхаться от поцелуев, попыток высвободиться и желания сказать что-то.

– …Заметила еще в спальне Карла!

Эверт как-то невесело рассмеялся в ответ. Его руки переместились ей на ягодицы, подтянув к себе еще ближе, как раз на уровень бедер, чтобы она почувствовала все его состояние.

– А так?..

Теперь было трудно спутать настроение графа с каким-либо другим.

– Каждый раз возникает что-то из-за чего я должен сдерживаться и говорить себе «не теперь!»

Сотня невесть откуда взявшихся мурашек промчалась по рукам и спине стоило ему поцеловать, а потом прихватить мочку уха губами.

– Должен?..

Дыхание Лиры сбилось окончательно. Она не сразу проговорила вопрос, состоящий из одного единственного слова. Мысли путались, сердце стучало так, что отдавалось эхом во всем существе. Ей хотелось поцелуев и только совсем-совсем тихий голос сознания соглашался со словами Эверта, едва слышно говоря: «не сейчас!»

– Милорд!.. Милорд! Ваша светлость!

Вновь заоравший слуга либо спас, либо испортил все. Эверт поцеловал ее шею, дернулся от ее руки, скользнувшей по животу, спине и бедру.

– Ни звука и он уйдет!

Лира покачала головой. Он совсем не знает своего старого слугу, либо очень хочет, чтобы все случилось именно таким образом. Лира склоняется к последнему, глядя в его улыбающиеся темные глаза. Одними губами Эверт проговорил: «проклятие!» и она согласилась с ним.

– Северик! – попытался остановить его проницательный Генрих Траубе. – Заткнись и напои меня чаем!

– Ваша светлость! Милорд Траубе изволил пожаловать и просит вас! Срочно!

Поздно. Северик затарабанил в едва прикрытую дверь и вскоре оказался в зале, глядя на то, как Эверт обнимает Лиру. Это было впечатляюще. Последний жест графа. Он не отставил ее в сторону, как ни порывалась она сделать это, а наоборот прижал к себе. К ее немалому облегчению Генрих остался в коридоре.

– Мы слышали тебя, Северик. Теперь проводи его светлость в гостиную, напои чаем, сыграй на кларнете, спляши, если хочешь!..

Вот теперь Эверт злился. Она узнала эти недовольные и полные ярости интонации.

– А мы скоро присоединимся к вам.

Лира еще никогда не видел, чтобы Северик бледнел. Как краснел – да, но не когда «сходил с лица». Наверное, до него только что дошел то факт, что с появлением Лиры его хозяин может заниматься чем-то таким и дома.