Глава 49

Эверт не стал догонять ее и пытаться убедить в чем-то. Лира втайне порадовалась этому. Иначе, она бы ему многое сказала и в основном это бы был мат. Один только мат, что еще не украшал ни одну женщину.

– На улицу Медяков, дом 12. Кевину Стауну.

Она очень надеется на то, что старший брат Дианы поможет ей выбраться из этого кошмара. Больше ей не к кому обратиться. Все остальные так или иначе заинтересованы в том, чтобы Лира осталась в Эйнхайме, а так, глядишь, Диану отпустят, не причинив ей никого вреда. Так она говорит себе, а потом добавляет: «ну я же идиотка!» Ей давно пора включить этот режим и действовать так как велит мизинец левой ноги, а еще лучше – его ухоженный ноготок.

– А если его не будет?

– Тогда надо будет найти его!

Мальчишка кивнул, получил свое яблоко в задаток и поспешил выполнить поручение, засверкав светлыми щиколотками невозможно коротких штанин. Вместо него встал другой, ожидая, когда она отдаст конверт и вручит кисло-сладкое угощение.

– Получишь квитанцию, – Лира вручила конверт следующему мальчишке, поманила его пальцем и прошептала на ухо, – сдачу можешь оставить себе.

– А квитанцию?

– Принесешь виконту Дельвигу. Ты ведь знаешь его?

– Как не знать?!

Мальчуган довольно улыбнулся и сдвинул назад козырек великоватой для него кепки и ринулся влево, перепрыгнув через кусты.

– Следующий! – проговорила Лира, достав очередное яблоко из приготовленной Моникой корзинки. – Мне нужна самая крепкая лодка!

О, да! Уличная детвора хорошо знала этот адрес. Дорогой квартал прежде не пользовался у них популярностью. На улице Вязов проживали богатеи и маги, что предпочитали пользоваться магической почтой, избегая таких не надежных и долгих, а еще грязных и неаккуратных пальчиков.

– Мне нужны резиновые сапоги. Отнеси их по вот этому адресу.

Дирижабль, дилижанс, купе представительского класса, сменные лошади в перевалочных пунктах во всех концах Энхайма. Лира могла бежать на все четыре стороны, во всех направлениях, но выбрала не поезд и не дирижабль.

– Что это ты делаешь?

Эверт появился на заднем дворе как раз вовремя, то есть тогда, когда закончились яблоки и поручения.

– Общаюсь, занимаюсь делами.

Лира достала магическую печать и показала ему.

– Почему не через меня? – Эверт смотрел на нее, не отрываясь. – Письмо лежало бы у адресата уже через секунду.

Лира пожала плечами, глядя на то, как Эверт забирает себе заключенный в защитный футляр «пестик». Она сделала все что хотела, но все равно испытала сожаление, что эта волшебная штука отныне больше не принадлежит ей. Волшебство знаков Анвэйна не переставало восхищать ее.

– Сделала так как привыкла.

Она закрыла калитку, повернувшись к нему.

– Вдобавок к этому, почему не дать заработать всей этой ребятне?

Раньше она не замечала за собой этого, но с некоторых пор полюбила общение с детьми. Маленькие люди были куда более бесхитростными и откровенными, чем их взрослые копии. Менее бесячими – определенно.

– И кому же ты написала?

Лира приподняла бровь.

– Мне всего лишь любопытно, – попытался успокоить ее граф. – Их здесь была целая ватага.

Лира заставила себя улыбнуться. Это обычное дело для таких дней, когда она остается дома. Одному Богу известно, как чумазый народец узнает о них. Наверное, у них есть кто-то кто следит за дорогами и поворотами.

– Мне нужна весенняя обувь. Мне хочется знать, как идут дела у ткачей. Я попросила прислать образцы. Еще, я написала директору железнодорожного вокзала, чтобы он вернул деньги за билет, которым я никогда не используюсь. Отправила весточку Джонатану и… Вы хотите знать все?

– Было бы неплохо.

Она подняла руку, таким образом призывая его помолчать.

– Я еще сержусь на вас, Эверт. Сейчас мне видятся совсем дурные вещи, будто отныне мне нужно держать отчет перед вами, даже в самых пустяковых занятиях.

Эверт жестом пропустил ее вперед, но повел не к дому, а на расчищенную дорожку вокруг него.

– А не на Траубе?

Ей жаль, что она ошиблась в Генрихе, но так бывает. Ему простительно с его-то уровнем хитропопости. Она чувствовала себя свободной и была ею пока рядом не было Эверта. Теперь же, он словно тень отца Гамлета преследует ее и давит авторитетом, присутствием и могуществом.

– Я прошу вас дайте мне успокоиться самостоятельно. В одиночестве собственной комнаты, спальни, оранжереи, даже на конюшне. Животные успокаивают меня.

Графу все это ужасно не нравилось. Он скрипел зубами или как никогда четко выделившимися скулами.

– Я всего лишь хотел узнать вас получше. Общие занятия сближают. Не так ли?

Лира пожала плечами. Это не занятия. Это информация. Общих дел у них пока не предвидится.

– Я прошу дать мне время.

– Мне кажется, что вы отдаляетесь от меня.

– Я ведь буду в столовой и как мы договорились в кабинете.

Эверт неожиданно повернулся к ней и заключил в горячие, даже болезненные занятия.

– Я не в восторге от происходящего, – прошептал он глухо. – Все, как всегда, не к месту, но я прошу тебя потерпеть.

Лира все понимает, но она же «дурочка», что однажды купилась на красивые слова и выгодные предложения. Теперь же Лира понимает, что это все не стоит свободы и уважения. Какой-то пустяк. Ответ на вопрос, который она не удосужилась получить вывел ее из равновесия и никак не загонит ее обратно.

– Все делается для твоего же блага и безопасности.

– Да, – Лира вдохнула теплый запах мужчины, не удержавшись и потеревшись о его грудь носом. – Потом, наверное, станет лучше.

– Именно.

Они простояли так, овеваемые все еще холодным весенним ветром с гор.

– Милорд, я пойду. Быть может чай с ромашкой заставит меня чувствовать себя лучше. Попросила аптекаря прислать пакет для меня.

***

Она никогда не любила этот чертов чай с ромашкой. Скользкий вкус травы всегда сбивал ее с толку и мешал насладиться процессом чаепития. Мама говорила, что он полезен и прекрасно успокаивает нервы, но вместо него Лира заказала огромную порцию снотворного. Сон тоже успокаивает нервы.

– Ты как?

Лира смяла очередную старую передовицу и забросила ее в камин. Она разместилась на полу, окружив себя увесистой стопкой газет, подносами с чаем и угощением.

– Пытаюсь быть мудрой.

– И как?

– Сам-то как думаешь? – она показала на разворот прессы. – От стопки осталась половина.

Граф на ее радость не стал занимать место в кресле или на мягком диване, присоединяясь к ней и усаживаясь на полу.

– Ты не мрачнеешь при взгляде на меня. Твои глаза не сыплют искрами и колючками. Ты говоришь со мной, а не отмалчиваешься в углу. По-моему, твой способ работает.

Эверт зашвырнул в камин, только что смятый комок, прибавил к нему еще и еще один и только потом уселся на место.

– Тогда бы я давно оставила это занятие.

Эверт не ответил ей, наблюдая за ней, за огнем и за рассыпающимися огненными шарами, внутри которых скрывались замки, скачущие верхом рыцари, спешащие к ним принцессы и конечно же драконы.

– Это очень красиво – протянула Лира, оглядываясь на него – хотела бы я уметь также.

– Храм хаоса показал, что в тебе есть его сила. Нужно лишь…

– Желание и упорство?

Эверт смял еще несколько листов, зашвырнул их к стенке и вновь оперся на подлокотник дивана. За красными и оранжевыми всполохами огня Лира заметила, как от него исходит сила, легкой пыльцой пробираясь в жерло камина.

– Учеба и тренировки.

Лира только губы поджала в ответ на это, да покачала головой. Он говорит об очень соблазнительных вещах, но она уже не купится на это.

– Генрих предложил сделать из тебя на живца.

Проговорил он через некоторое время, заканчивая свой огненный спектакль. Дракон наконец рассыпался в прах, а рыцарь, разрушив замок, наконец поцеловал свою невесту.

– Я отказался и запретил ему заикаться о чем-либо подобном в твоем присутствии. Считаешь, что это чересчур?

Лира сделала небольшой глоток чая и дернула плечиком. Эверт, как всегда – сначала косячит, потом посыпает голову пеплом и делает соблазнительные предложения. Это всегда сбивает ее с толку, а потом заставляет горевать.

– Думаю, что можно было сказать сразу, а не делать из меня невесть знает кого.

Разве можно злиться, когда видишь осознание, понимание и чувство вины? Нет. Но Лира решила, что продолжит едва начатое и доведет его до конца. Вот только в ее плане было несколько белых пятен. Она не решила куда именно ей держать путь.

– Неужели я так похожа на идиотку, которая лезет во все сомнительные предприятия?

– Мне казалось, что ты привязалась к девочке и она дорога тебе.

– Пойду переоденусь, – проговорила Лира и наградила его возмущенным взглядом. – А ты седлай лошадей, заряжай мушкеты и созывай верных друзей.

Эверт приподнял брови, не понимая, что она пытается донести до него.

– Отправимся обшаривать город в поисках злодеев! – пояснила она, облизнув губы и практически допив свой чай.

– Они не обязательно должны быть в городе.

Эверт хмыкнул потянулся к чашкам и чайнику. На его лице мелькнула смущенная и досадливая улыбка одновременно. До него дошло, что она шутит, но как-то уж слишком поздно.

– Это был последний раз, леди, – начал граф, бросив на нее очередной, но в это раз предупреждающий взгляд. – Когда я позволяю вам посмеиваться надо мной.

Все это очень походило на диалог из любовного романа, но Лира не смогла отказать себе в этом.

– Что случится в следующий раз?

Эверт смерил ее каким-то оценивающе-хищным взглядом, отчего по телу Лиры побежала волна мурашек, прислонил чашку ко рту и сделал глоток. Лира чуть было не выдохнула: «наконец-то!» Вариант со снотворным был ее планом «В», но вопреки ожиданиям превратился в план «А».

– Мне придется предпринять меры.

– Какие?

– Старые, как мир, но зато отлично показывающие мое превосходство над тобой.

Как бы она не старалась, но Лира не смогла сдержать ни улыбки, ни последовавшего за ней смеха.

– Мы похоже читали одни и те же книги.

Пока она смеялась, опираясь на подставку для ног, Эверт отодвинул в сторону все чайные принадлежности и, придвинувшись ближе, привлек ее к себе. Поза вышла неудобной, но ровно до тех пор, пока он не посадил ее к себе на колени, заняв ее удобное место.

– Я же сказал, что то был последний раз.

Лира смотрела в его ставшее таким близким лицо, решаясь на еще одну авантюру.

– Это был последний, но ведь до следующего еще далеко.

– Пошути еще раз, – предложил Эверт, наградив ее ленивой улыбкой, – а потом поцелуй меня.

Стоило ему сказать это, как внутри Лиры что-то перевернулось разлив такое мягкое и немного щекочущее тепло. Она помнила его поцелуи. Все. До последнего. Одно время они снились ей, даже во сне заставляя изнемогать от их нежности и бережности, а потом она узнала каким он может быть, когда забывает обо всем.

– Меня злит не то, что я не могу вытворить что-то, – произнесла она тихо, стараясь отвлечься от этой внезапной близости и всего, что она принесла ей, – а тот факт, что ты не доверяешь мне.

Лира провела по его щеке, думая, что она как та самая принцесса на горошине, чувствует абсолютно каждое изменение и движение даже через пышные юбки платья. Чувство верности не дало ей насладиться ласками других мужчин и заставляло желать его так сильно, словно это был ее первый опыт в подобном времяпрепровождении.

– Ведешь себя и обращаешься со мной так словно я неразумный ребенок.

Вообще, он был дьявольски хорош в эти минуты, ни разу не походя на себя прежнего. Кажется, что сэгхарт Дельвиг готовился к этому вечеру, выбирая подходящий, подчеркивающий фигуру наряд и тренировался в принятии расслабленных, таких сексуальных поз. Вот только Лира умела различить напускное и самолюбование. В этом человеке этого не было. Он был естественен и этим всегда притягивал ее к себе.

– Даже сейчас?

– Нет.

Лира качала головой, решая для себя что-то. Она либо поддастся сиюминутным желаниям, а потом сбежит, воспользовавшись его слабостью и дремотой или же, воспользуется тем, что он не ждет ничего плохого от нее. Тело требовало первого варианта, вспыхивая подобным углям при каждом дуновении ветра, подбрасывая в сознание увещевательные доводы, что все у нее получится даже так.

– Куда он делся? – поинтересовалась она, имея в виду шрам.

– Это пустяк, – откликнулся волшебник, потушив свой яркий взгляд, затопившим его темным зрачком. – У магов остаются не все повреждения.

Вот только ветром был Эверт, так неспешно и дразняще расстегивающий пуговички ее жилетки. Его мимолетные прикосновения к телу заставляли вздрагивать, покрываться мурашками и черт бы его побрал, торопить его пальцы.

– Я доверяю тебе, моя кудряшка, – Эверт вместо того, чтобы продолжить раздевать ее, скользнул под верхнюю одежду ладонью, обвил ее талию одной рукой, а другой, выправил и убрал скрепляющую волосы заколку. – Особенно после всего, что ты сделала для меня и моей семьи.

Лира прикрыла глаза, наслаждаясь незамысловатой лаской. Эверт освобождал легкие пряди и щекотал пальцами, проводя ими по затылку. Волосы всегда были ее слабостью и в зависимости от ситуации могла привести к нескольким совершенно противоположным друг другу состояниям.

– Ты не сбежала, не отменила брак, воспользовавшись моим отсутствием, – он прикоснулся к ее подбородку губами, слегка прикусив его, – а заботилась и любила тех, кто так дорог мне.

– Тогда в чем же дело?

Проговорила она ему в губы, высвободившись из расслабляющего дурмана, потерлась о них своими, а потом и вовсе прихватила в легком поцелуе. Напрасно. Этого оказалось до безумия мало.

– Все просто, – ответил маг, глядя ей в глаза. – Я беспокоюсь и боюсь потерять тебя, потому веду себя как идиот.

Хорошее признание и не лишено самоиронии, если не сказать, что самобичевания.

– Мне нужно делать это, – выдала она протестующе.

Лира повторила его движение: запустила пальцы в короткие волосы и оттянула их назад, поцеловав уголки его губ, а потом линию подбородка и скул, подумала и коснулась мочки уха., прихватив ее в последнем прикосновении.

– Ты исчезаешь и оставляешь меня тогда, когда так нужен мне.

Этот парень как-то по-особому влияет на нее и начисто отключает мозг. Она уже и забыла зачем пришла сюда. Газеты жечь кажется.

– Лира!.. – простонал Эверт, под ее рукой. – Моя волшебная Лира!

Потянувшись, он поцеловал ее сперва со знакомой ей нежностью, погладив щеку и скользнув пальцами сначала к уху, а затем к затылку и только потом так, что остатки разума окончательно покинули ее. Мужчина прижимал ее к себе одной рукой поглаживая спину и плечи, а другой, продолжая зарываться в волосы и прижимать к своему лицу, горячему рту, врываться и встречаться своим языком с ее, а там и вовсе застонал, скользнув пальцами по разгоряченной коже груди.

– Эверт! – воскликнула Лира, неизвестно каким образом найдя в себе силы, отказаться от обжигающих прикосновений и отстраниться от него. – Если все будет как в прошлый раз, то лучше пей чай и уходи.

Он быстро-быстро покачал головой, приподнял ее, но вместо того, чтобы отсадить прикоснулся губами к ее груди, облизнув нежную кожу, так что Лира задохнулась в этих ощущениях, не узнав свой стон, стоило его губам сжать ее, а потом втянуть в себя.

– Эв!..

Эверт вернул ее обратно, но притянул к себе еще ближе, умудрившись скользнуть под юбки, сжать ее бедра и откинуться на спинку, глядя на нее совершенно безумным взглядом с бьющей в нем искрой «электрона» и обжигая таким приятным горячим дыханием.

– Я хочу от тебя ребенка! – выдал он, севшим голосом.

Неожиданное признание и какое-то совсем не мужское немного охладило пыл Лиры, чтобы через минуты разлить в ней совсем другое чувство – злость, а за ним растерянность и нежность.

– Эверт!.. Почему сейчас?

Эверт говорил серьезные вещи, но его руки продолжали гладить ее ягодицы, пробираясь под тонкую ткань белья. Она видела, как по нему проносятся волны озноба, радуясь и сердясь на его способность держать себя в руках.

– Не уверен, что смогу и захочу сдержаться.

– Не надо!..

Каким-то невероятным образом ему удалось расстегнуть пуговицы юбки и потянуть ее наверх, стягивая и зашвыривая ворох ткани куда-то в сторону. Эверт Дельвиг хотел ее, но нашел силы для серьезных слов.

– Но уверен, что все получится, – он облизнул губы, приподняв край ее рубашки. – Я хочу от тебя ребенка с такими же совершенно нереальными глазами.

– Ты смотришь не на глаза!..

Она прикрыла грудь, оказавшись обнаженной под его горящим взглядом.

– О, да! Идеальная, такая красивая и нежная, – выдохнул он, прикрыв глаза, и замолчал.

Кажется, что он ждал ее ответа, но мерное дыхание и успокаивающееся сердце под ее рукой говорили об одном –­ он отключился. Лира цокнула, закрыв глаза. Что она наделала? Она своими руками обломала себе все. Конская доза снотворного разведенная в одной порции чая наконец подействовала на него, вырвав его из ее рук.

– Эверт, – Лира прикоснулась к его губам. – Мне так жаль.