Глава 50

Делать нечего. Пришлось встать и начать одеваться. Сидеть и успокаиваться, выжидая, когда Эверт очнется не было совершенно никакого смысла, а потом и желания. Через несколько минут Лирой овладела тревога. Граф уснул, но как долго он будет спать она не знала. Аптекарь ничего не написал об этом и был прав в этом – измученный бессонницей организм должен был спать до утра. Вот только Эверт – маг и этим все сказано. Шрамы на нем не держатся. Сил у него вдвое больше, чем у других. Вместо того, чтобы отсыпаться неделю к ряду, он не оставлял в покое ее и даже решился на эротические приключения.

– Дура! – прошипела Лира уже в который раз!

Кто знает на что еще способен этот молодой организм, но то, что он будет не в восторге от происходящего, когда придет в себя Лира знала более чем наверняка.

– Почему именно сейчас?

Лира вздохнула еще раз. Эти его слова о ребенке не выходили у нее из головы и очень смахивали на то, что он говорил ей прежде. Трогающее сердце признание, жест, взгляд, поступок, а потом косяк. Ей хотелось узнать, что не так на этот раз.

– Дура ты, Вишневецкая. Влюбленная, наивная и дура!

Она наклонилась к Эверту и сняла с него кулон, напялив его на себя. Это было продумано ею с самого начала, простая предусмотрительность, но теперь Лира сомневалась в намеченном.

– Пара поцелуев и ты вновь в своем репертуаре! – она, кажется, начала уговаривать себя. –Твори идиотизм! Не дай людям разочароваться в себе!

Она торопила себя и продолжала думать об этом. Благие намерения от Эверта вскрывались, бесили и превращались в совершеннейшие недоразумения. Вдруг так было и теперь? Любовь заставляла не замечать недостатков, но в их случае Лира сперва видела именно их.

– Пойдем, милая, – Лира взяла за уздцы лошадь и вывела ее на пустынную улицу.

В столь поздний час дом «слуг» уже спал и потому никто не смог остановить ее. Ворота открылись хозяйке дома, даже «не подумав» воспротивиться ее желанию. Можно было бояться брехливых псов, но этого «добра» у них попросту не было. Стоило опасаться людей Траубе, но их тоже не наблюдалось. Лира надеялась на его «благоразумие». Зря она столько писем писала, да в двух экземплярах?!

– Черт! Черт!

Она готова была запрыгать от негодования подобно избалованному ребенку, не получившему свое, но вместо этого она оперлась в седло каурой лошадки лбом, стараясь навести порядок в своей голове.

– Пойдем.

Ей нужно было бы выехать на главную дорогу, изловчиться и пройти незамеченной мимо будки блюстителей порядка, но Лира в последнюю минуту заставила себя появиться и даже замешкаться на виду у этих двоих. Идиотизм работал в ней, но только наполовину. Разум продолжал твердить ей: «Иди домой! Все обязательно срастется!»

– Я говорю, что не стала бы делать глупостей, однако, я все же творю их, – продолжала она шипеть себе под нос, всем существом чувствуя начавшую настигать ее опасность. – Как это называется? Ну как?

Тревога, как первая пелена облаков «появилась» над ее головой, заставляя ощущать такие присущие этому чувству скользкую неуверенность и трепет.

– Миледи, это вы? – мужчина из будки регулировщиков возник словно из ниоткуда, попытавшись взять под уздцы ее лошадку. – С вами все в порядке?

Следом за ним появился и второй, окинув Лиру чересчур внимательным взглядом, сверкнул им, да успокоился, накинув на себя отупевший вид. «Копы» (Лира все забывала, как они зовутся в этом мире, что-то вроде бухервайстера) решились догнать и потревожить ее покой.

– В полном.

Она, не хотя, но все же начала заранее заготовленную речь.

– Но… Отчего вы прогуливаетесь в столь поздний час?

– Это запрещено?

Ивка (так звали самую смирную из лошадей, которую решилась «украсть» Лира) забеспокоилась, как будто почувствовав ее состояние. Она не просто переступала с ноги на ногу, а не давала другим лошадям, не то, что рукам прикоснуться к себе.

– Нет, но…

– Тогда извольте не тревожить мой покой, – отрезала она, прервав едва начавшийся список возражений. – Займитесь своим делом.

– Миледи, это небезопасно.

– Мне есть чего опасаться? Это ведь столица. Кто-то докладывал, что преступность искоренили на корню. Не так ли?!

– Даже в столице полно дураков, – вздохнул похожий на Путсина мужчина. – Разрешите сопровождать вас? Хотя бы на отдалении.

– Я хочу побыть одна, а не в вашем чертовом отдалении!

Лира направила лошадь на восток, как раз к паромной заставе, где ее ждала маленькая, но крепкая лодка, кляня на чем свет стоит свой никак непроходящий идиотизм.

Конечно, истинная причина была не в нем, а во все более и более усиливающемся страхе. Она доведет свой скромный план до конца, а уж потом пусть будет как будет.

Однако, Лира, злясь на Эверта этим утром, задумывала совсем другое: добраться до заставы, сесть в дилижанс, забрав с собой такую неприметную похожую на сотню других лошадку. Ее бы не заметили. Там всегда очень много народу, даже в столь поздний час. Никто бы не обратил внимание на переодетого в простое платье юношу, спешащего домой и вооруженного гостинцами для всей семьи. Чертовы резиновые сапоги, притороченные сбоку удачно дополняли этот простецкий образ. Теперь же, она передумала, решив, что это может сыграть против нее.

– Сворачивай!

Она почти преодолела проспект Акаций, как позади нее оказался некто, заставив присесть Ивку на задние ноги, а ее вскрикнуть от неожиданности и тут же задохнуться от зажавшей ее рот ладони.

Лира не уповала на собственный изощренный ум, но все же не ожидала, что злодеи станут ждать ее настолько неподалеку. Ее забил озноб, но коснувшееся ее рыбное дыхание заставило ее прийти в себя практически в ту же секунду.

– Сворачивай, я сказал!

Сколько она прошла кварталов? Два? Едва ли. Однако, вот они. Один из них свалился на круп ее лошади, а другой, тот самый полисмен с тупым взглядом с площади «Механических перекрестков», наклонился к ней, но тут же отъехал назад, как поняла Лира для того, чтобы спрятать лишнюю лошадь и создать видимость того, что она путешествует не одна, а с графом и в сопровождении полицейского. Умно и тупо одновременно. Кто поверит, что граф шатается по дороге в компании какого-то юноши?

– Двигай к восточным воротам – прошипел тот, кто уселся позади, – и не вздумай орать, поняла?

Она кивнула, коснувшись боков лошади и свернула направо. Темные переулки, редкий свет фонарей, странные, а где-то удушающие запахи. Похитители выбрали путь по самым злачным местам города, по которым она бы не рискнула прогуляться даже днем так грязно там было. Красильщики, кожевенники, прачки и даже рыбаки – вот кто проживал в этом огромном квартале, а теперь спал, дожидаясь наступление очередного тяжелого дня.

– Брами! – проговорил тот, кто продолжал удерживать ее, даря тошнотворное ощущение остро пахнущих рыбой рук. – Обмотай копыта тряпками.

Ладонь мужчины врезалась ей в живот, заставив поддаться вперед от поднявшегося к горлу желудка.

– Кого мы боимся? Времени видал сколько?!

Зашипел спешившийся притворщик спустя время, порылся в седельной сумке и вытащил аккуратно сложенные тряпки.

– Обязательно найдется нос, решивший сползать до ночного горшка, – проговорили у нее над ухом.

– Все спят.

– Заткнись и делай, я тебе говорю.

Лира мотнула головой, пытаясь освободиться от мешавшей дышать ладони, но неизвестный решил, что она хочет освободиться и закричать, дернул ее на себя и так крепко сжал рот, что у Лиры, кажется, родилась новая пара ямочек на щеках, но только с одной стороны.

– Что? – просипел Брами под ними. – Не ты ли уверял, что она возьмет путь к дилижансам?

Бандиты ссорились, не желая уступать друг другу, а вот Лира гадала для чего понадобились все эти ухищрения с тряпками. Им ведь нужно когти драть и как можно быстрее, чтобы оказаться и как можно дальше от Смога, если не от самого Энхайма.

– Если бы не раскрутил толстуху, мы бы не узнали ничего!

Сердце Лиры ухнуло в пустоту. Кики? Ее милая и такая родная Кики замешана во всем этом? О какой еще «толстухе» могла идти речь? Есть ли хоть что-то, что может укрыться от слуг в том доме?

– Велика задача! – хмыкнул тот, что запомнился Лире своей тупизной. –– Только и надо что похвалить стряпню, да пожаловаться на тощих!

Лира выдохнула. Моник вроде бы не причём. Она всего лишь болтушка, которая изголодалась по мужскому вниманию. Вишневецкая все же разозлилась на нее. У них полный дом народу. Не было и дня, чтобы они прозябали в зябком одиночестве. Все эти работники, столяры, да плотники – мужчины! Чего не хватает ее милой громкоголосой пышке?

– Надо бы предупредить остальных!

– Предупредим. Воргас сделает это!

Похитители переговаривались вполголоса, ничуть не стесняясь ее, и даже не думая о том, что она сможет вырваться и сообщить какие-то важные сведения. Почему? Неужели они так уверены в себе? Видимо да. Все происходило очень и очень быстро. Диану и Мерта так и не нашли. К собственному огорчению Лира знала печальную статистику по похищенным. Если после сорока восьми часов с момента похищения похитители не вернули пленника ждать хороших новостей уже не стоило. Лира помогла им, но несмотря на это верила, что великая удача – это большая спешка и она заставит их совершить ошибки.

– Никаких имен! Какого дьявола ты делаешь это?

Новое имя заставило ее навострить уши. Почему именно он и никто другой? Прошла вечность, прежде чем они достигли какой-то хлипкой, пахнущей плесенью хибары на берегу речки без названия.

– Кому и что она скажет? Осталось всего-ничего! Мы покинем этот проклятый край!

Бандиты демонстрировали горячий нрав и готовы были подраться. Лире же нужно было увидеть конец пути, узнать кто такой Воргас и понять, что случилось с Дианой, а также Каучем. Она готова была шикнуть на этих двух остолопов и призвать к порядку, подражая в этом своим учителям, но преимущество и сила были не на ее стороне.

Бандиты демонстрировали горячий нрав и готовы были подраться. Лире же нужно было увидеть конец пути, узнать кто такой Воргас и понять, что случилось с Дианой, а также Каучем. Она готова была шикнуть на этих двух остолопов и призвать к порядку, подражая в этом своим учителям, но преимущество и сила были не на ее стороне.

– Приехали. Давай сюда, детка!

Ее ссадили с лошади, поставив на влажную и скользкую землю, развернули спиной, не дав толком рассмотреть своего «спутника», и подтолкнули вперед. Темно было, как на легендарной картине «Негры. Ночью. Уголь воруют», а еще скользко. Лира шла вперед, стараясь запомнить все мельчайшие подробности – звуки, очертания, запахи и даже как движутся ее пленители. Она не боялась. Однажды, серьезно простыв и вооружившись огромной чашкой бульона, Лира пересмотрела достаточное количество отменных детективных сериалов, чтобы вынести из них немалое количество зерен истины. Надо забыть про истерики, не тупить, быть внимательной, выполнять все указания, отвечать на вопросы и многое другое.

– Спускайся!

Лира едва ли смогла оценить обстановку рыбацкого домика. Слабое голубоватое сияние потухло, стоило ей споткнуться о что-то.

– Под ноги смотри!

Ее плечо больно сжали, и она поклялась себе, что козлина ответит ей за все. За синяки в особенности. Она послушно спустилась в погреб.

– Камни надо было убрать! Воргас предупреждал, что, если потеряем хоть один, то он нам яйца оторвет.

Камни почему-то оказались ценными, но разбросанными по полу.

– Так и убирал бы. Ты должен был убрать их!

– Убери их, – отрезал мужчина с явной досадой в голосе, – а я заведу лошадей.

– Нельзя убирать! Иначе, как он вернется?

– Ну тогда положи на место!

Лиру толкнули вперед еще раз. Она оступилась, выставила руки вперед и поняла, что ее заталкивают в яму.

– Не вздумай орать! – проговорили ей на ухо и, удержав за голову, заставили спуститься еще ниже. – Никто не услышит.

– Не станет! Наша барышня перепугалась. Слышал, как пискнула?

Господи! Неужели она настолько забавно пищит, что каждый видит в том святой долг посмеяться над этим?

– Не услышат.

Крышка погреба закрылась, оставив Лиру в неуютной темноте и на скользких ступеньках, но она продолжала стоять на месте, задрав голову к верху. Она старалась не моргать, чтобы не пропустить всполохов наверху. Слышны были шаги, грохот, а потом и знакомые щелчки средневековой зажигалки. У нее тоже имелась такая, в походной сумке. Лира ждала, вцепившись в шатающееся перильце. Она так и не увидела искр и лучиков света. Это было прискорбно и радостно одновременно. Лира все же спустилась вниз, оказавшись по щиколотку в воде, наткнулась на что-то мягкое, подавила желание отпрыгнуть от этого в сторону, чтобы не задеть еще что-то и наклонилась к сапогам, вытащив из-за их голенища тонкую волшебную палочки.

– Давай, Лира! – прошептала она. – Ты сможешь.

Ей нужно было пожелать и очень сильно. Не любопытства ради, а из желания увидеть свет.

– Люмос!

Ей досталось небогатое наследство – фильмы и книги, что не давали совершенно никаких инструкции по применению заклинаний. Ну, кроме планирования перышка, но вряд ли Лире могло пригодиться в данное мгновение. Свет на конце палочки загорелся ярко, мгновенно осветив убранство затопленного погреба. Но Лира чуть не уронила свою волшебную штуковину.

– Почему она молчит? – раздалось у нее над головой.

– Так темно, – проговорил второй также глухо и едва различаемо. – Подожди, сейчас спущу ей лучину.

Лире пришлось потушить вибрирующий дар Джонатана и вопреки объявшему ужасу устроиться на одной из верхних ступенек, дожидаясь, когда «ларец» вновь распахнется и загоревшая, покрытая бурной растительностью рука опустит горящую палочку.

– Держи!

Глаза привыкли к такому освещению достаточно скоро, но лучше бы Лира не видела этого. Диана и Мерт лежали на земляном полу, наполовину скрытые водой и плавающим в ней мусором. Лира заставила себя вскрикнуть и даже повизжать, тем самым порадовав своих похитителей.

– Уроды, – прошептала Лира тихо, но с ненавистью. – Удивительно, что Генрих не заметил вас!

Она заставила себя подняться и приблизиться к телам, неизвестно откуда взяв надежду, что они на самом деле живы и плевать на позы, цвет лица и их неподвижность.

– Ди! Ты слышишь меня? Диана?

Ей казалось, что они теплые. Лира забыла о холоде и промокших ногах, приподнимая и усаживая, а потом и вовсе оттаскивая ее на ступеньки. Она раз за разом щупала ее пульс, дышала на заиндевевшие пальцы и вновь прикасалась к посиневшей коже, пытаясь нащупать стучащую жилку.

– Ты ведь жива?

Лира не трясла ее, не пыталась заглянуть в глаза, но принялась растирать ее щеки и пальцы. Что ей овладело в ту минуту? Безумие, страх или отчаяние? Она не знала, но верила, что стоит продолжать в том же духе.

– Правда? Ты жива и не вздумай сдаваться!

В конце концов она обняла ее, стараясь согреть своим теплом, заставляя себя дождаться продолжения. Палочка жгла ногу и требовала пуститься в бой. Но вот только что она могла со своей неокрепшей магией, кроме того, что лишиться такого призрачного, но все же шанса на спасение?