Глава 58

Лиру все еще потряхивает от негодования. Злится она, как ни странно, не на Вадима, а на папу и маму. Она все понимает: родительская любовь иррациональна, но они не имеют права вмешиваться в ее жизнь так как делали все это время. Ведь все могло сложиться иначе и не было бы этого всего.

– Это последняя, – Юрка докуривает сигарету, глядя на выходящую из подъезда Лиру. – Других адресов я не знаю.

Он отбрасывает окурок в близстоящую урну, поддерживая чистоту одного из двориков на Старом Арбате. Переделанная под пентхаус квартира на пятом этаже пуста. Либо же отец прячется, подсматривая за ней в глазки видеокамер.

– Спасибо, Юра. Я уже успокоилась. Чувствую себя дурой.

– Вы – женщина, – откликнулся Юрка с какими-то философскими нотками в голосе. – Вам можно.

– Надеюсь, ты не говоришь ничего подобного при Алине Станиславовне?

Водитель проказливо ухмыляется и качает головой.

– Нет. Она и не разговаривает со мной.

Лире не повезло. Отец уехал в Польшу. Об этом сказала мама, его помощница и даже скрываемая ото всех любовница, которая минут две не могла понять кто стоит перед ней.

– Может домой?

У Юрки взгляд, как у бездомного пса. Лира и сама хочет домой, а еще в душ, чай и теплый плед.

– Дай мне пару минут?

Лира набирает телефон отца еще раз, но вместо того, чтобы слушать гудки, просто надиктовывает голосовое сообщение, садясь в салон авто и наблюдая из него за расхаживающим перед капотом водителем.

– Пап, очень хотела увидеть тебя, чтобы поговорить. Но ты в Польше и у тебя важные переговоры потому скажу так. Я знаю все. Вадим рассказал о твоей заботе и о том, что он чертов наркоман. Спасибо, что ты так любишь и оберегаешь меня от всего.

Она делает судорожный вздох, стуча по дну просторного салона своей модной клюкой. Ей главное держать себя в руках и не наговорить чего-нибудь.

– Но я все равно попрошу тебя: займись своей личной жизнью и ни в коем случае не лезь в мою. Я не маленькая и давно не прошу тебя об этом, не лезу в твои отношения с мамой и этой твоей Сабриной.

Она не знает, как бы сложились ее отношения с Вадимом в будущем, но больше, чем уверена в том, что в ее жизни не нашлось места таким людям, как Марина Константиновна, а еще в том, что ее  любят за что угодно, но только не за то какая внутри. Это глупые мысли, женские, не современные, игнорирующие все знания по психологии и просто здравый смысл, но она ничего не могла поделать с этим тогда и какое-то время сейчас.

– Все бы сложилось иначе, папа.

Мысль, что она не нужна Вадиму, потому что стала инвалидом отравляла Лиру. Ей нужно было, чтобы он был рядом и просто держал за руку. Он бы сделал это, но нашел невнятные оправдания.

– Поехали домой.

– За город?

Лира качает головой. Разве она похожа на изверга. Времени за полночь и когда они приедут домой? В четыре утра? В три?

– Лира Олеговна? Все хорошо?

– Да, Юр. Бери курс на Остоженку. Утром сходим кое-куда, а потом поедем домой.

Проходит меньше получаса, прежде чем они въезжают в арку красивого жилого комплекса. Когда Лира была здесь последний раз огромный двор еще не мог похвастаться большим количеством растительности, построек и даже фигурой фонтана, тогда как теперь напоминает маленький мир в пределах шумной Москвы.

– Ты можешь остаться, – Лира принимает комплект ключей от ночного портье, но обращается конечно же не к нему, а стоящему рядом Юре. – А можешь ехать по своим делам.

– Я же на работе.

Значит он останется. Лира осматривается по сторонам, улыбаясь своим мыслям. В свое время это место приятно поразило ее воображение и часть воплощенных в нем идей: монохромной расцветки пола и раскачивающихся растений в кадках она перенесла в дом Эверта.

– Ты нужна мне здесь, – набирается она сообщение тете Оле. – Приезжай в Москву, но не говори ничего маме.

Лира еще смотрит на экран, но ей нечего добавить. Она подходит к панорамному окну, глядя на играющее ночными огнями русло Москвы-реки, на ярко освещенный и практически никогда не замолкающий Кутузовский проспект, ловя себя на мысли, что отвыкла от этого ощущения быть предоставленной самой себе.

– Что-то случилось? – выдает ей What’s app через какое-то время. – Ты в порядке?

Если она когда-нибудь вернется в тот мир. Ей будет ужасно не хватать этого человека.

– Нет. Просто поедем к нотариусу.

Вся эта ситуация с Вадимом, Мартой и опекающими ее родителями навела Лиру на мысль, что самый здоровый и адекватный человек в их компании, считающийся с ее интересами – Ольга. Она не станет думать, что подумают другие, как выгодно ей, а просто как будет лучше Марте.

***

– Я не понимаю тебя, Лира!

– Это взаимно.

Мама встречает ее на пороге дома вечером того же дня. Вокруг ночь и как говорят: такая, что хоть глаз выколи. Однако, их дом светится как деревня Санты в Финляндии, из трубы тянет дымом, а еще… Сердце Лиры ёкает. Она слышит всхрап лошадей, громкий, такой как будто животные приветствуют ее.

– Добилась своего?! – разъяренная родительница накидывается на Ольгу. – Добралась до наших дене…

Лира загораживает собой тетку и смотрит на мать, ощущая подступающую к горлу злость. Но она глухая и какая-то равнодушная. Она устала злиться. Ей надоело это все ужасно. То одно, то другое, то третье и куда не загляни везде замешаны свои.

– Еще слово в подобном тоне, духе и вообще на эту тему… Я уеду отсюда. Ты больше никогда не увидишь меня.

Наследство, оставленное дедом, может обеспечить Лире какую угодно жизнь. Она могла бы вообще не работать, но предпочла заниматься тем, чем ей нравится. Сегодня же, она позаботилась о некоторых ситуациях в будущем. Если ее вдруг решат признать невменяемой, то ее опекуном будет тетка и никто другой. Эти полгода дома не прошли даром и всевозможные обследования показали, что с ее головой все в порядке, а значит и поход к нотариусу был вполне себе обдуманным.

– Почему не я? Почему не отец? Ты ее не знаешь!

Дверь тихо закрывается. Лира не понимает, как тетке удается игнорировать все то на чтобы обиделся нормальный человек. Она не пробиваемая, как папа, такая же умная, как он или просто мудрая и понимает, что лучше не спорить с ревнующими тетками?

– Она не держала тебя на руках! Не кормила грудью!..

Лире хочется знать, как мать прознала о визите к нотариусу. Неужели он сам позвонил ей? Если так, то тем хуже для него. Она позаботится о том, чтобы об этой болтливой особенности знали все. Но все проще. Мать просто получила доступ к ее геолокации, когда-то порывшись в ее телефоне.

– Чтобы вы упекли меня в больницу? Чтобы вызвали каких-нибудь горе-профессионалов? Чтобы смотрели как я умираю и отгоняли дорогого мне человека?

– Это несправедливо!

Лира идет на конюшню, забыв о том, что буквально пару минут назад мечтая о том, чтобы переодеться, скинуть обувь и даже пройтись босиком по холодному снегу.

– Это был единственный раз.

– Ну-да, вы все делаете единожды, но зато как! Качественно!

Пробыв целый день в нотариальной конторе, Лира так и не нашла времени пройтись по магазинам. Да и не хотелось. Спину отпустило, а вот бедро болело от сделанных Ольгой уколов. Она устала и не хотела выслушивать вот этого всего. Она ждала расспросов о Вадиме. Напрасно.

– Лира, я была против! – мама идет рядом с ней, натягивая на кисти рукава светлого свитера. – Я не понимаю почему так отец взъелся на него.

Лира приостановилась, взглянув на идущую рядом мать. Наряды под ее жилеткой из лохматой овчинки меняются, а вот непонятно чем полюбившаяся одежка – нет. Она молодится, носит соответствующие укладки, но она и близко непохожа на тайную подружку отца. Дело не в молодости и не в красоте, совершенно не в них.

– Ты знаешь, что я всегда очень хорошо относилась к Вадику.  У него хорошая семья. Если бы вы поженились…

Лира останавливает маму, подняв руку. Не надо рассказывать ей о преимуществах возможного брака. Она уже наслушалась и второй раз в эту лужу вступать не собирается. Замужем уже. Хватит. Сама мысль вызывает у нее отторжение, если не сказать, что испуг.

– Мам, ты спросила «почему?» я тебе ответила. Я тебя ни в чем не виню, но я прошу оставить меня в покое, перестать цепляться ко мне, к моим решениям и моему образу жизни.

– Разве это жизнь?

От конюшен пахнет сеном, навозом, соломой, конским потом и сеном, а еще влажным теплом. Она слышит звук скребка и очень хочет попасть к своей Дымке. Бывшая спортсменка и любимица публики теперь служит при их доме, катает Лиру и наверняка, радуется, что не оказалась удобрением для одного из насыпных курганов и даже нашла себе норовистого друга.

– Если тебя не устраивает моя, то возьмись, пожалуйста, своей. Нет? То я избавлю тебя от своего созерцания.

Лира оказывается в небольшой конюшне, захваченная совершенно иными звуками, отделяющими один мир от одного. Она подходит к стойлам, улыбаясь встрепенувшимся животным. Калган бьет копытом и раскачивает удерживающие его дверцы.

– Ну как вы тут без меня?

– Если ты уедешь, то я пущу их всех на мыло!

Лира продолжает гладить горячую морду лошади, заглядывая в ее огромные карие глаза. Она полюбила этих животных, а раньше была равнодушна ко всем эти пёселям.

– Не слушай ее. Все будет хорошо. Ты и Калган будете в полном порядке.

Дымка, которая совсем не похожа на дымку обнюхивает ее лицо и шумно выдыхает воздух ноздрями. Волоски на ее подбородке щекочут лицо Лиры.

– Мам. Хватит вести себя, как ребенок. Ты ведь добилась того, чего так сильно хотела. Отец передумал разводится. Я худо-бедно, но хожу. Выздоровею…

Лира тащит из ведра морковку, несмотря на то что конюх посоветовал не кормить животных после девяти вечера.

– Примусь за дело, стану рекламировать хронометры, новые тачки или туалетную воду.

Она оборачивается к маме, которая стоит у входа, прижав к ному тоненький платочек.

– Ты можешь делать все что угодно, но только перестань заниматься этими странными делами!

Получать новые знания и интересоваться животными, новыми людьми – это оказывается странно.

– Хорошо. Так и будет.

Мам подходит к ней, но до животных дотронуться не пытается, а просто наблюдает за ней какое-то время.

– Ты зря это сделала, – говорит она, опираясь плечом на стоило. – Ольга была вдали от семьи не просто так.

Лира молчит. Если она откроет рот сейчас, то уже не сдержится и скажет матери все, что думает о ее душевных качествах.

– Почему? – Лира разглядывает лошадь со звездочкой во лбу, кайфуя от ощущения бархатных губ, касающихся ее раскрытой ладони. – Она обманула обеспеченную племянницу, обчистила ее и скрылась в неизвестном московском направлении?

Она не может сдержать улыбки, оглядываясь на вспылившую маму. Поразмыслив мгновение, она кричит ей в след:

– Мам, ты бы съездила в квартирку на Арбате. Отец такой сюрприз тебе приготовил! Закачаешься!

Мама не стала продолжать разговор, пошла к выходу, отшвыривая все и вся со своего пути, но Лирины слова остановили ее.

– Сюрприз? На Арбате?

Лира кивает. Она не мстит папе. Нет-нет. Лира всего лишь нагружает жизнь мамы новыми событиями. Папу она очень любит и маму тоже. А еще она понимает ее. Отныне. Не представляет, как бы чувствовала себя, если бы вдруг узнала, что ее дочь скрывала от нее такие вещи.

– Ага. Спроси адрес у Юры. Он тебе скажет.

Лира ойкнула, быстро отдернув руку. Жеребец по кличке Калган мало того, что отнял чужое угощение, так еще и попытался цапнуть ее, прихватив вместе с овощем нежную кожу между большим и указательным пальцем.

– Ты паразит! – шипит она на норовистого жеребца. – Понимаю почему тебя хотели пустить на вискас!

Лира оттирает руку о пальто, вертится на месте в поисках аптечки и чертыхается еще раз. Острая боль пронзила пространство над бровью.

– Кто придумал вешать упряжь на такой опасно близкой высоте?

Почему она не мешала ей раньше? Лира трет лоб, а потом все же обрабатывает кровящую рану и идет обратно, удерживая равновесие с помощью стойл. Еще один удар.

– Вот ведь дура!

Стукнулась о стремена в первый раз, обработала и налепила пластырь, забыла об этом и повторила трюк второй раз, но в этот раз не удержала равновесие и растянулась на полу. Темнота, головокружение, звездочки, искры из глаз и вот она разглядывает примечательный потолок их небольшой конюшни. Она не замечала, что в этом помещении есть небольшой второй этаж, также как не думала, что конюх Савелий максимально эффективно занял пространство под потолком.

– Перестаньте ржать, я и сама знаю, что дура, – обращается Лира к тонко заржавшим лошадям, но все же остается на полу.

У нее ничего не болит, но она не хочет вставать. У нее есть редкий дар, можно сказать, что магия этого мира – она может не думать ни о чем! Ни о завтрашнем дне, ни о чистоте одежды, ни о том, как глупо выглядит в данную минуту.

– С вами все в порядке?

– Да. Я просто хочу полежать. Вот так.

Тут ей мозг не канифолят, а еще спина как будто встала на место.

– Эй, на помощь! На помощь!

– Я в порядке! Перестань так орать и оставь меня в покое!

Но Сава не истовствует.

– Я нашел ее!

Лира не понимает, что значит нашел? Когда это ее успели потерять? Она на конюшне и полчаса не прошло. Правда в следующую минуту ею завладевают совсем другие мысли, чувства и эмоции.

– Ее светлость! Графиня Дельвиг! Она здесь! Она упала с лошади!

Лира распахивает глаза, не веря услышанному, озирается по сторонам, видя знакомый и чуть изменившийся двор при королевской лечебнице, поднимается, оглядывая себя, незнакомый наряд, ворох юбок какой-то дикой расцветки, а потом вновь смотрит перед собой. Мир перекувыркнулся еще раз, переместил ее в ночь, в зиму, к преобразившемуся дворцу.

– Эверт! – она улыбается, ощутив, как внутри нее взрывается нечто, распространяя по телу мощный разряд беспричинного и яркого счастья. – Эв!..

Она все же поднялась и отряхнула юбки, оглянувшись на бьющую копытом лошадь. Та косила на нее темным взглядом и уходила в дальний конец двора к брошенным, сломанным и старым повозкам.

– Держите ее!

Эта фраза заставила ее встрепенуться, и Лира уже было подхватила юбки, чтобы ринуться прочь, но остановилась.

– Что это все значит?! – поинтересовалась она со всей напыщенностью, которую смогла наскрести в себе в данную минуту. – Господа, потрудитесь объясниться! Сейчас же!

Тон, взятый Лирой, а еще (как она надеется) надменный вид заставили лекарей остановиться, растеряно переглянуться и отпустить протянутые к ней руки с зажатой в них огромной рубашкой.

– Чего вы остановились?! Не стойте же!

– Но милорд, она…

Его милость, маркиз Эбр, тот самый лекарь, который удивился ее знаниям о мышечном рефлюксе испортил все. Он выбежал на улицу, хлопнув дверью, зажав в своих руках шприц какой-то мутной жидкостью внутри.

– Хватайте ее! Она не в себе!!!

– Но она!..

Лира попятилась к выходу, а потом и вовсе припустила бежать. Ее могли не послушать эти мальчики, но ведь Эбр знал ее. Знал!

– Не стойте, остолопы! – маркиз визжал как бешеная крыса. – Держите ее!!!

Лира не добежала до обвитой плющом калитки всего несколько шагов, каблук соскользнул с брусчатки, она рухнула и тут же вскрикнула от вцепившихся в ее лодыжки пальцев.

– Помогите! Я прошу вас! Стража! Они сошли с ума!

Стражники ворвались во двор, ринулись к ней, но были остановлены королевским лекарем. Он стоял, согнувшись и оперевшись о собственные колени. Лира фыркнула, глядя на это. Занялся бы своим здоровьем!

– Все в порядке. Оставьте ее! Сэгхарт сам привез ее ко мне. Вы же видели.

Сказать, что Лира удивилась значит… Было проще промолчать.

– Сэгхарт? – переспросила она удивленно. – Граф Дельвиг?

– Да, милочка. Ваш муж. Пойдемте!