Глава 57

– Ты ведешь себя странно, Лира.

Маме не нравятся новые интересы и занятия Лиры. Изучение животных, посещение музеев и зоопарков, поездки по всей России и полеты за границу, а еще конные прогулки в сопровождении инструктора и без. О том, что Лира гоняет верхом в одиночестве она конечно же не знает, но если бы таковое случилось, то обязательно пришла в ужас. Как ужаснулась бы тому, что именно делает дочь уже будучи в седле – царапает ладонь или колет палец, чтобы обязательно выступила кровь.

– Более странно, чем полгода назад?

– Тогда, – мама даже побледнела, вспомнив что-то. – Мне было хотя бы понятно почему такая.

Лире пришлось отвлечься, вытащить наушники и обратить внимание на маму. Она знала ход их беседы, но игнорировать собеседника и продолжать заниматься делами – то было не в ее привычках.

– Потому что приглашенная тобой сиделка умела держать язык за зубами, но оказалась чокнутой, стащила твою дочь с лошади, и та приложилась головой?

– Ты теперь будешь попрекать меня этим?

Мама присела на вторую половину дивана.

– Заметь, этот разговор начала ты, – Лира покосилась на отложенный планшет. – Не я.

Прошло шесть месяцев. Лиру продолжало скручивать, но не так интенсивно, как в первые два месяца. Наверное, ей стоило благодарить за это верховую езду. Эдвард Каземирович, однажды встреченный в зале суда, искренне обрадовался ее состоянию и попросил продолжать тренировки. Лира не почувствовала в его словах фальши. Руководитель центра искренне любил свое дело и беспокоился о своих пациентах. Репутация его самого и реабилитационного центра «Иппопомощь», если и пострадала, то совсем не значительно. Марина Константиновна начала чудить на их территории и к тому времени, когда ее крыша поехала окончательно ее уволили. Лира отказалась выдвигать иск против этого заведения, а вот насчет последней она мучалась в сомнениях.

– Ты хочешь, чтобы я вернулась в Лондон и вновь продолжила заниматься рекламой?

– Я хочу, чтобы ты стала нормальной.

– Если я мешаю тебе здесь, то ты скажи.

Нельзя быть жестокими с родителями. Их сердце всегда открыто для нас и любой камень, вне зависимости от величины обязательно достигнет цели и причинит боль. Лира знала это, но не сумела совладать со своим состоянием.

– Я не хочу тебе ничего плохого, Лира.

Она хочет всего хорошего себе. Это не первый разговор в подобном духе и Лира знает к чему ведет ее родительница. Мама не понимает, что Лира знает ее всю жизнь и все ее уловки, намеки, хитринки, они как будто бы на свету.

– Подружки достали? Может тебя доконали сочувствующие взгляды? Или, они в гости напрашиваются?

– Прекрати! – мама повышает на нее голос, поднимаясь – Так разговаривать со мной!

Что разозлило маму на этот раз? Правда? Быть может то, что Лира не хочет идти по тому пути, что так отчетливо видится матери?

– Это не жизнь!

Алина Вишневецкая обводит взглядом просторную гостиную, в которой так тепло и очень уютно пахнет дымом, вишневыми пирогами тети Оли и хвоей от первых новогодних композиций от одного очень модного флористического ателье.

– Хм. То есть для тебя она подходит, а для меня нет?

– Я хотя бы выхожу куда-то!

Дело не в прогулках и не занятиях. Все дело во внешнем внимании. Мама ждет ее реакции, серьги из платины – неправильные и покореженные овалы как-то очень яростно раскачиваются в ее ушах и, кажется, что выдают ее внутреннее состояние.

– Ты хочешь, чтобы я вышла куда-то?

Лира все же открывает планшет. Она, как и многие не помнит дни рождения всех своих знакомых, а только самых близких своих друзей. Например, после нового года приедет Сашка, и она обещала заехать к ней. Ее подарок ждет в спальни Лиры.

– Я хочу, чтобы ты лечилась!

Планшет вылетает из рук Лиры и летит на пол, но не разбивается, а просто скользит по полу, прямиком на порог столовой. Лира под впечатлением. Мама никогда не вела себя вот так, а тут…

–  Хочу, чтобы вернулась к прежней жизни, – мама двигает стол и вновь присаживается возле нее на колени. – Ты сидишь дома и занимаешься черти чем!

Лира дергает плечами. Она хочет обратно, но у нее ничего не получается. Лошади возили ее сначала по летней, потом по осенней, а теперь и по зимней территории. Под их копытами шумела трава, чавкала грязь, а теперь не меньше, чем люди они радуются выпавшему снегу.

Но ничего не происходит.

Наверное, Марте лучше там, чем здесь. Возможно, Эверт отчаялся и оставил попытки вернуть ее обратно. А может они просто не могут синхронизироваться по времени и то и дело «пролетают» мимо друг друга. Если только он делает это. Может его устраивает эта Марта? Тихая, милая, покорная и так похожая на Лиру.

– Что тебе сдались эти макаки, тигры, олени? Откуда взялся интерес к зоологии? Кого ты ищешь? Чего ждешь?

Просто она старается взять от этого мира все то полезное, что может пригодиться там.

– Ты понимаешь, что никто не придет и не спасет тебя?

Едва наметившееся новогоднее настроение сходит на нет.

– Хорошо, мама, – соглашается наконец Лира, только бы она оставила ее в покое. – Я давно поняла, что ты хочешь от меня и я сделаю это.

Лира смотрит на валяющийся серый прямоугольник со все еще светящимся экраном, с горечью признавая некую правоту Алины Вишневецкой – в жизни никто никого спасает. На Земле работает другой девиз: «помоги себе сам!»

– Что конкретно?

Она так старается. Изо всех сил тянет Эйнхайм к себе. Но оба перемещения произошли случайно. Может тогда сошлись звезды? Юпитер подошел на максимально близкое расстояние и…

– Лир? Лира?

Мама переводит взгляд с одной части ее лица на другую, ища что-то. Наверное думает, что Лира шутит, но это не так.

– Как думаешь кому стоит позвонить? В «Tatler», «Cosmo», «Российскую газету»? А может ты принесешь мне календарь светских мероприятий, чтобы я могла выбрать, где стоит появиться в следующий раз?

Лира не шутит. Вот только правильное ли решение она принимает? Может ей стоит продолжать сопротивляться ведь иначе, ее не остановишь.

– Может для начала стоит позвонить Вадиму? Как никак самая красивая пара российского бомонда.

Лира кивает, вытаскивая телефон, открывает «What’s app» и набирает бывшему парню всего два слова: «надо встретиться», узнает наконец, что он хотел и мать успокоится.

– Я думаю, что сперва стоит появиться на более демократичном мероприятии. Может быть сходить в кино?

Лире почти что все равно. Лишь бы эта не была дурацкая российская комедия. Она многие из них не понимает. Ну как можно смеяться от выставленного напоказ пальца? Где современные Рязановы? Гайдай?

– Ургант будет. Он ведь всегда нравился тебе? Витя Вержбицкий, Светлаков, Виторган, эта девочка…

Мама щелкает пальцами, оглядываясь по сторонам. Она ищет подсказку.

– Катя Шпица. Компания что надо. Актеры хорошо относятся к тем кто не из цеха…

Алина продолжает быстро-быстро перелистывать страницы смартфона. Ее глаза горят лихорадочным блеском ил-за ярко освещенного экрана понтового смартфона.

– Как тебе это? – она показывает ей фотографию совсем-совсем не демократичного платья. – Ты права. Оно больше для клуба.

Лира набирает еще одно сообщение. Оно в точности повторяет то, что она написала для Вадима, но только теперь оно предназначается папе. Им тоже нужно поговорить и раз уж она будет в Москве, то заскочит, чтобы сделать это.

***

– Как фильм? – интересуется один из продюсеров. – Как настроение?

– Чудесное и пить сильно хочется.

Она не знает, как заставила себя досмотреть это до самого конца. Возможно, всему виной рука Вадима. Он не давал ей уйти, а позже и вовсе забрал трость только бы она досидела фильм до самого конца.

– Водку? – интересуется Яхонтов весело и игриво, но чувствуется, что не шутит и скажи она «да», то обязательно достанет.

Лира только смеется в ответ, делая глоток поданного шампанского.

– Великолепный набор актеров, – отвечает Лира на повисший в воздухе вопрос. – Мне нравится, как вы подбираете команду.

– Как обычно.

– Как обычно хорошо, – откликается Лира, зеркаля ответ Сереги, потому что не желает говорить правду о своей собственной вкусовщине.

Яхонтов – не дурак, но ужасно ранимая творческая личность, ждет похвалы и требует деликатности. Лира еще хвалит картинку и костюмы, а все остальное спихивает на Вадима. Звонок детектива отвлекает ее.

– Ты одна?

Яхонтов пытается удержать ее.

– Со мной мой друг, – Лира стучит концом трости. – Поддержка, безопасность, для особо навязчивых – не забываемые эротические приключения.

Мужчина шутку оценил. Вишневецкая не станет драться, но за ее спиной достаточно помощников. Один из них скучает на месте водителя автомобиля представительского класса.

– Понял – не дурак.

На премьере очередных «Ёлок» не так много знакомых лиц. Точнее полно более-менее знакомых людей и ни одного из прежней тусовки. Все правильно – народ перестал жечь и занялся делом. Остались вроде Яхонтова. Отец называет таких «бухающие бездельники».

– Отойду. Важный звонок.

Константин держит ее в курсе дел, отзванивается каждый день, но хороших новостей нет. Все, как он и предупреждал – это заняло время. Лира не хочет сдаваться, но ведь она не наивная. Шансы на успех легко просчитать, а в ее случае они практически закончились. Нельзя проверить всех. Берг и Райан могли умереть.

– Кто это был?

Вадим планирует напиться. Он проглатывает одну порцию алкоголя, отставляет бокал в сторону и подхватывает второй, кивая на ее руку.

– Пожалуй, мне пора.

Ей хватает всего несколько секунд, чтобы понять, что у него на уме. Она не знала его таким. Тогда как Чацкий знает, что она не выносит алкашей. Ему плевать, и он мстит ей. В темноте кинозала он шептал ей, что надо поговорить, а вот теперь…

– Стой, Вишневецкая!

– В этом был твой план?

Убежать от Чацкого не получается. Он хочет сцены и, чтобы их заметили в свете этого «фонаря». Лира узнает и не узнает его.

– Выставить меня посмешищем?

Лира улыбается, в следующее мгновение прижимаясь к нему. Вспышки фотокамер слепят. Им достается внимание сначала не заметившей их прессы. Ей не понятна собственная реакция. Зачем она жалеет его? Или она бережет маму?

– Не отвечай, Вадим.

– Все крутится вокруг Лиры! Как всегда!

Она только брови приподнимает в ответ.

– Прекрати так вести себя. Юрка уже идет к нам.

Она кивает ему за спину. Зажатая клавиша экстренного вызова творит чудеса. Водитель практически не отличается от остальных гостей – смокинг без бабочки ужасно идет этому высокому и статному парню. Он останавливается неподалеку, подхватывает бокал с шампанским, но не пьет, а ждет ее знака.

– Устроишь сцену? Натравишь его на меня?

Лира качает головой, вновь тянется к нему и обнимает, шепча на ухо:

– Поехали к тебе?

Вадим прижимает ее к себе чуть дольше, чем нужно.

– С чего вдруг?

– Мы ведь хотели поговорить. Ты что-то сказать мне. Так ведь?

Она поморщила нос, но стоило им оказаться в машине, как Лира врезала Вадиму по лицу. Звук хлесткой пощечины заполнил собой салон, но водитель даже не подумал обернуться, только взглянул на нее в зеркало заднего вида.

– Какого черта, Вадим?

Это действо всегда приводило Вадима в чувство. Он начинал злиться и вместо того, чтобы начать терять голову, драться и психовать, трезвел и приходил в себя.

– Хочешь привлечь к нам внимание?

– Это ты мне позвонила, Вишневецкая!

– Я пригласила тебя в кино и поболтать, а не устраивать скандалы. Всю дорогу до «Пушкинской» ты молчал, в кино не пожелал отпускать меня, а теперь?

Он держит ее за запястье. Но Лира не собирается продолжать. Он не выводит ее из себя так как Эверт.

– Думал, что ты стала прежней.

Вадим отбрасывает ее руку, отворачивается, но через некоторое время сжимает ее колено, с натянутой тканью атласного комбинезона.

– Как прежде уже не получится, – Лира убирает его руку со своего колена. – Мне больно, Вадим.

– Летом ты была другой.

Это бесполезный разговор. Ей не объяснить ему всего, но кое-что ясно уже сейчас. Вадим приезжал вовсе не потому, что его попросила мама. Это был повод сделать это так как и говорила тетя Оля.

– Юра, останови, пожалуйста, – она касается плеча водителя, – и погуляй немного.

Лира стучит уголком телефона по обшивке двери, разглядывая улицы никогда не спящего города. Площадь у кинотеатра пуста. Фонтаны перекрыты. Лавочки пусты, даже несмотря на то, что кинотеатр светится как новогодняя елка.

– Почему ты не приехал сразу? Почему нужно было ждать, когда тебя призовет мама?

– Сначала я просто не мог, – откликается он тихо. – Да, не мог!

Он поворачивается к ней, глядя на свою ладонь на ее колене, сжимает ее сквозь тонкую ткань, а потом подбирает ее руку.

– Все случилось из-за меня. Я не мог смотреть на тебя такую! Я угробил человека…

– Вадим, перестань, – Лира морщится в ответ на это. – Ты прекрасно знаешь кто виноват во всем этом.

Лира удивлена и раздосадована одновременно. Она не помнит за ним подобного поведения. Ей всегда нравилось в Вадиме, что он не пытается вызвать сочувствие к себе. Когда становилась трудно он не жалел себя, а лишь удваивал усилия, исправлял, добивался чего-то.

– Ты ничего не мог сделать.

– Мог! Я накурился в тот день. Ты знаешь, что был повод.

Лира не верит в услышанное признание и смотрит на него так словно видит впервые. Колену больно. Она не обращает на это внимание – перед глазами проносятся события того дня.

– Я не мог видеть тебя такой, ведь это я угробил тебя!

Она просто в шоке и некоторое время просто молчит, переваривая услышанное. Сомнений в том, что он говорит правду ­– нет. Иначе… Зачем?

– Тебе нужно было приехать ко мне и просто быть рядом, – проговорила она наконец. – Я…

Лира открывает окно, позволяя декабрьской стуже пробраться в салон, некоторое время вдыхает холодный воздух.

– Я не знала этого всего… Ты все равно не можешь быть уверен в том, что виноват только ты.

Лира обрывает свой лепет, чувствуя себя растерянной и разбитой.

– Что ты сказал про «сначала»?

Она не понимает его. Вадим приезжает, когда его просят. Он говорит правду, хотя, мог и не делать этого.

– Кто тебе помешал сделать это потом?

Вадим не отвечает, пронзая ее выразительным взглядом, но тут и так все понятно. Мама действует за спиной отца, тогда как он ясно дал понять кого не желает видеть в своем доме.

– Вадим, выйди из машины, – просит она его наконец. – Вызови такси и держись подальше от меня.

Он тянется к ней и даже прижимает ее к себе, шепчет глухо, обдавая ароматом знакомого парфюма и еще не выветрившимися парами.

– Вишневецкая. Мне жаль. Я так виноват перед тобой, но я не могу без тебя. Ты так нужна мне.