Глава 65

– Эверт!

Наконец, вскрикнула она, сев в кровати в едином рывке, заозиравшись по сторонам, а затем вновь рухнула на подушку, взглянув на кремовый балдахин над головой. Все было лишь сном. Вот только она была одна и не знала, чем закончилась «операция» в Соленском институте.

– Проснулась?!

Дверь в спальню приоткрылась, впустив в ее недра голову Кики. Шепот кухарки сменился на громогласное:

– Она проснулась!!!

В ушах у Лира зазвенело таким громким был крик. Правда все закончилось ровно через мгновение. Дверь хлопнула, оставив ее в одиночестве спальни. Лежать дальше и дожидаться, когда в комнату заявится народ (а Лира не сомневалась, что все будет именно так) не было никакого желания. Более глупой сцены встречи Лира и представить себе не могла. Она поднялась в кровати, заметила на простыни смазанные капли крови, задрала рубашку, но так и не обнаружила ничего. Эверт-целитель не уступал Эверту-катастрофе. Тогда чья кровь была на его барском ложе? Эверта?

– Марта? Это ты?

Она обернулась, едва успев запахнуться в так и не стянутый с ее плеч жакет. На пороге комнаты стоял Джонатан. Мальчишка изменился: вытянулся и даже приобрел угловатость черт. Вылитый Эверт, но только светленький и куда меньшего роста.

– Тебе идет, – Лира обрисовала образ мальчишки, имея в виду форму академии магии. – Вот только я думала, что цвет у боевых магов черный, но уж никак не серый.

Джонатан просиял, но одними лишь глазами, совсем как его старший брат, но все же остался на месте, в последнее мгновение, оглядев пространство вокруг. Лира поняла, что он увидел, а может просто истолковала это по-своему: она была в комнате брата и все прежние разговоры о том, что она его жена подтвердились, а может… Может Джон просто повзрослел и…

Все было странно. Прошедшие перемены не соответствовали однажды озвученному временному промежутку.

– Я перевелся на факультет исследователей.

Мгновение встречи затягивались. Один оглядывал другого и кажется сверял увиденное с тем, что сохранила память.

– Это оказалось намного интереснее.

– Волшебные палочки заинтересовали тебя?

– Да, – откликнулся он живо. – При их использовании нет побочных эффектов.

Он рассказал ей, что при использовании волшебных жезлов исключается появление тьмы и нет необходимости таскать на себе хинн.

– А если делать палочки из него?

– Можно, но эффект от заклинаний слабый, – ответил он, но тут же поморщился, – материал Берга тормозит высвобождение энергии.

Наконец, Лира подошла к нему и обняла мальчика. Она не видела его целую вечность, беспокоилась и внезапно укорила себя за то, что не пришла к нему в тот день. Она так о родителях не беспокоилась, как о нем.

– Я соскучилась, а ты стал совсем взрослым, – проговорила она, поцеловав его в макушку.

Мальчишка быстро кивнул ей, но отпускать не спешил, сжав подобно брату в медвежьем захвате, потерся носом и кажется, что всхлипнул.

– Если Эверт вдруг откажется от тебя…

Лира не понимала, попыталась отклониться, чтобы взглянуть ему в лицо, но тот сжал ее еще сильнее, а потом все-таки отступил и встал на одно колено.

– Выходи за меня! – выпалил он, побледнев. – То есть я хотела сказать…

Вишневецкая ущипнула себя, а потом сделала так еще раз, но только за бедро, попятилась и села в удачно повернутое к двери кресло.

– Прошу тебя стать моей женой, – проговорил тот на полном серьезе, ярко сверкая глазами при этом. – Это будет честью для меня!

Лира вдруг поняла, что испугалась.

– Джон, – начала Лира осторожно. – Что случилось?

Тем временем, Джон поднялся с колен и принялся расстегивать камзол, наконец выудив из-под него сложенный вчетверо лист бумаги. Лира выдохнула, но расслабляться было рано. Кто бы мог подумать, что случай с чокнутой магичкой свернет в сторону вот такой нелепой ситуации?

– Вот, – он протянул ей листок, тряхнул светлой челкой и отступил назад. – Вырвал из книги.

Лира пробежалась по строчкам глазами, улыбнулась про себя и кажется покраснела. Страница принадлежала учебнику по семейному праву и в ней говорилось о том, что брак можно считать недействительным, если супруг избегает выполнения супружеских обязанностей на протяжение полугода. Если только он не прикован к постели в следствии тяжелой болезни или страна не находится в состоянии войны, а тот по долгу службы не может выполнять…

– Как долго я спала? – кашлянула Лира, обмахнувшись импровизированным бумажным «веером».

Она смутилась. Ей стало жарко, хотелось смеяться, а еще было досадно от того, что она вынуждена одна терпеть все это. Почему в такие моменты рядом с ней нет Эверта? Она бы посмотрела на его зеленеющий вид и невнятные попытки сказать хоть что-то.

– Два дня.

Она наслышана о том, что дети знают больше, чем предполагают родители. Но Джонатан вроде как не живет с ними под одной крышей. Откуда он знает такие вещи? Ужасссно!

– Занудство конечно, но страницу придется вернуть обратно, – проговорила Лира, отдав клочок бумаги Джону. – Второе, я не думаю, что Эверт за эти три дня впал в маразм, ну и последнее, если только его светлость…

Лира не договорила, вскинув глаза на появившегося на пороге Эверта. Его вид совсем не удивил ее. Она уже как-то привыкла видеть его мрачнее тучи.

– Даже, если я умру, – проговорил тот самым невозмутимым образом, – и в том случае думать забудь о том, чтобы взять ее в жены.

Мальчишка подскочил, оглянулся на него, побледнел еще больше, затем побагровел и выскочил наружу. Эверт посмотрел ему вслед и чуть погодя бросил:

– Не забудь расколдовать прислугу!

***

Лира закрыла лицо ладонями, стремясь спрятать пылающие щеки и хоть как-то заглушить рвущийся наружу смех. Не хватало только обидеть мальчишку и оставить не самое лучшее воспоминание о первой любви. Хотя, Лира надеялась на совершенно другие мотивы его благородного поступка.

– Спасибо, что выручил меня! – проговорила она, взглянув на присевшего в ногах Эверта.

Она покраснела еще раз, попыталась отодвинуться от него и вообще подняться на ноги. Ее не смутила близость Эверта, хотя и это тоже. Причина этого чувства была достаточно тривиальна, но посвящать в деликатные женские дела Эверта она конечно же не собиралась. Ей нужно привести себя в порядок. Ощущение, что она свинка рядом с этим свежим и чистым мужчиной просто обрушилось на нее.

– Стоит только отвернуться, – начал Эверт, придвинув кресло еще ближе, так чтобы касаться ее ног, а точнее расположить у ее коленей. – А у тебя пытаются увести жену.

– Уверена, что он думал не об этом, – откликнулась Лира, улыбаясь. – А о том, что ты вышвырнешь Марту на улицу.

– Ты знаешь, но это совсем-совсем не успокаивает меня!

Эверт рассматривал ее и кажется, ждал чего-то. Сознание Лиры терзало любопытство, язык так и чесался от напрашивающихся вопросов, но начать этот разговор означало остаться здесь на какое-то продолжительное время. Позволить ему дотрагиваться до себя, а еще хуже – прикоснуться к нему самой. Но Лира, дитя своего времени и раба вбитых с детства привычек не могла находиться с ним рядом в «таком» виде.

– Я не договорила. Думаю, что он верил в мое возвращение и переживал за то, что тобой овладеет отчаяние.

Лира наконец поднялась, упершись носом в грудь тут же возвысившегося над ней графа. Ее обдало запахом мыла, чистого тела, трав и терпко-свежих нот парфюма Эверта.

– Сути это не меняет, а добавляет несколько поводов для раздумий на его счет.

Она пожала плечами. За прошедший год он мог наладить общение с Джоном. Это, к ее немалому сожалению, осталось неизменным.

– Сам виноват, – Лира отодвинула его и пошла к выходу. – Сначала испортил отношения с мальчиком, а потом удивляешься его подозрениям, словам и поступкам.

Эверт не спешил оставаться на месте, а последовал за ней.

– Думаю, что до него дошли слухи при дворе и решение короля женить тебя на другой, более полезной невесте.

Рядом с ней послышался тяжкий вздох, затем Эверт взял ее за руку, повернул и привлек ее к себе, поцеловав. Он прикасался к ее губам с нежностью и бережностью, как будто растягивал эти мгновения. Лира же сердилась на это излишне нежный поцелуй, на свои тараканы в голове, пыталась отстраниться от него и в тоже время радовалась его нежеланию идти у нее на поводу.

– Паршивец опередил меня и выставил себя в более лучшем свете, – проговорил он ей в губы, – но знай, что я не откажусь от Марты, даже если мне придется ждать твоего возвращения годы.

Лира кивнула, упершись в его грудь лбом. На глаза выступили слезы. Она ведь думала об этом и очень-очень хочет быть здесь, рядом с ним, Джоном и всеми остальными, несмотря на то что там родители, Ольга и вообще все так знакомо, легко и почти что беззаботно. Не надо бороться за свободу, мнение, желание жить и находиться там, где ты хочешь. Это не стоило ничего, если не было трудностей, которые придавали вкус жизни и конечно самого главного – любви.

– Каждый день я каталась на этой чертовой лошади и ждала, когда ты вернешь меня обратно. Я ждала, что ты, как и я понял в чем дело…

Эверт гладил ее по спине, прижал к себе и тяжело вздохнул при этом.

– Конечно, понял. Прости меня, что тогда я все сделал по-своему, даже в такой, казалось бы, пустяковой мелочи. Рана не стоила магии, но… Без всяких «но»!

Он отстранился, глядя ей в глаза, провел по щеке, да так и оставил свою ладонь на ее лице.

– Это было делом привычки, сиюминутным желанием уберечь, сделать приятное, увидеть блеск, восторг в твоих глазах от этого пустякового волшебства. Я был не прав в своем стремлении успеть все и провернуть как можно быстрее. Я был влюблен в тебя и злился на себя за то, что все идет наперекосяк.

Эверт взглянул перед собой. Лира некоторое время находилась во власти его тепла, дожидаясь, когда он продолжит объяснения. А еще она смотрела на его подбородок, шею, выступающий кадык, несколько раз отдернув себя от того, чтобы не потянуться и не прикоснуться к нему губами.

– Я понял механизм перемещения, но пойми и ты меня. Она вернулась домой, бросилась к отцу, сначала не нашла его, а потом узнала, что тот умирает. При всей ее неуклюжести и тяги к разрушению я не мог находиться с ней ежесекундно, также как подставлять под травмы и увечья. Я решил, что всему свое время и раз уж все случилось так, а не иначе в те разы, значит должно было случиться так и теперь.

Лира кивнула. Она смогла побыть дома и увидеть, что все хорошо и все ее опасения не стоят и выеденного яйца; поняла по какому именно принципу происходят перемещения, а также смогла упростить жизнь Марте. Вот только ей нечем было порадовать Эверта. Похоже, что его друг сгинул навеки.

– То есть ты не пытался вернуть меня?

На мгновение Лире стало неприятно, но ровно на мгновение, пока Эверт не объяснил ей все.

– Первое время для этого не было возможности.

Ее благородный, руководствующийся честью и воспитанием граф, не стал вредить Марте и создавать ситуации искусственно. С одной стороны Лира была благодарна ему, а с другой понимала. Девчонка наконец попала домой. У нее умирал отец. Кем нужно было быть, чтобы думать только о своих желаниях? Лире ведь ничего не угрожало, и она попала домой.

– Марта молчала, проводила время с Мертом и, как это не странно, вела себя нормально.

Эверт замолчал. Его взгляд перестал светиться и, вообще, у Лиры сложилось впечатление что он не договаривает ей чего-то.

– Мерт умер?

Эверт кивнул, переменившись в лице. Его скулы выделились, а взгляд приобрел какое-то особое выражение жестокости и вскоре Лира поняла почему.

– Люди Траубе нашли его слишком поздно, но он держался до последнего. Провел еще несколько дней с Мартой и скончался.

Пару дней? Что было потом? Почему Марта не пыталась вернуться обратно? Ее все устраивало? Как быстро она вернулась к прежнему состоянию?

– Все стало плохо спустя несколько месяцев. Сначало все было похоже на несчастные случаи, но потом я понял, что она делает это специально, увидел порезанные руки, исцарапанный живот и лодыжки.  Я просил ее довериться мне, объяснял, что смогу помочь ей.

Эверт сжал Лиру в объятиях, не сразу отреагировав ее придушенный стон.

– Я не знаю на каком языке с ней общался Мерт до этого всего, просил поговорить с ней Кики и всех тех, кому она доверяла прежде. Марта соглашалась и как минимум с десяток раз я пробовал вернуть ее обратно. Тщетно. Затем… Спустя всего несколько месяцев она перестала слушать меня, Кики, Жана, двигалась и принимала решения, руководствуясь собственными импульсами и желания.

– Ты показывал ее Эрбу?

– Однажды, но он не смог помочь ей ничем.

Именно тогда этот плешивый козел понял, что из себя представляет Лира. У него ведь было с чем сравнить. Он видел Лиру до и после. Из разговора с Эвертом понял, что она не падала, не ударялась и не болела ничем. Вообще, причин для его «прозрения2 было более чем достаточно.

– Я не стал говорить этого ей. Было без надобности, но ты должна знать, что именно он помог рамкарцам похитить тебя.

Она качала головой, не веря в сказанное. Слова Эверта потрясли ее.

– Он знал, что ты возвращаешься домой в одиночестве и не предполагал, что я появлюсь в твоей лавке.

– Но зачем?

Что такого она сделала старику, что он пошел на это? Она была добра к нему, старалась и как могла успокоила ее насчет ее близких. Все же не была его дочерью.

– Хотел вернуть Марту. Не верил, что с ней все в порядке.

Эверт вновь коснулся ее губ, в таком же нежно и едва заметном поцелуе, каким наградил прежде.

– Этим она и купила его.

– Она?

– Катарина, – пояснил Эверт, разглядывая ее лицо. – Лайнелл признался Катарине, что ты другая.

Лира даже губы поджала и еще раз утвердилась в правильности собственного наказания. Ему бы не повредило послужить «отечеству» в образе собаки. Жаль Эверт превратил его обратно.

– Он же признался ей, что у тебя есть магия, но слава Богам не стал распространяться какая именно, а Кэт, как выяснилось теперь никогда не теряла связь со своей лучшей подругой.

Возможно поэтому герцогиня, глядя на нее, так отчаянно хотела приобрести силу. У Софии ее было в избытке, тогда как у принцессы не было ничего.

– И как же она объяснила это? Зачем нужно было убивать? Ведь она хотела убить?

Эверт кивнул в ответ на это.

– Ты ведь в курсе, что Кэт всегда мечтала о магии? Вот только она не хотела зависеть от кого бы то ни было, также как довольствовать посредственным запасом сил. Ей нужен был такой как Берг или…

Лира правильно поняла его промедление.

– Ты, – ответила она за него. – Вот только ты отчего-то не захотел быть в родстве с королевской кровью.

Мужчина жал плечами.

– Мне никогда не нравились высокомерные женщины, – весело блеснул глазами Эверт, словно вспомнил что-то, – тем более так сильно похожие на моих друзей.

Лира улыбнулась, но все ждала продолжения ответа на свой вопрос.

– Мерту не нужно было много. Достаточно было сказать, что все зло в мире от перевертышей и они своим присутствием нарушают естественный ход вещей. Никто не собирался убивать тебя, но это было только на словах. Они пообещали, что проведут ритуал и вернут всех, кто попал в наверняка враждебный и чуждый для них мир.

София не сказала этого прямо. Об этом не обмолвилась и Катарина. Информация собиралась по крупицам. Ее удалось выудить из плененных рамкарцев, которых Лира превратила в хомяков. Они не могли знать всего слишком мелкими сошками были, но каждый из них владел какой-то частью информации, подслушав или узнав от тех, кто был более сведущ в этом.

– Траубе постарался вытащить из них все что мог. Их конечной целью был рецепт хинна и они планировали получить его путем шантажа.

Лира наконец «отклеилась» от Эверта. Его прикосновения тревожили, а ей совсем не нравилось ощущение зуда в тех или иных местах.

– Эв, мне нужно принять ванну, – проговорила она, все же коснувшись его подбородка губами. – Эти ароматы с ума меня сведут.

Тот кивнул в ответ и показал глазами на ванную нишу в своей комнате. Лира качала головой.

– А что с моей комнатой?

– Она в порядке, – Эверт остановил руки на ее ягодицах. – Просто здесь больше места.

Мысль, что ему все равно на все ее пунктики грела Лиру, но она не собиралась потворствовать ей.

– Ты можешь сидеть у меня в комнате, пока я плещусь в ванной и рассказать мне все остальное.

Наверное, это было такой себе идеей, но Лире не хотелось отпускать его и думать, что за эти драгоценные минуты между ними может пролечь очередная стена. Такое уже бывало и не раз.

– Не станешь смущаться меня?

– Я буду за ширмой, а ты станешь восседать в кресле, рассказывать и слушать, как я скребу себе пятки.

Если бы только пятки! Лира чувствовала, что на ней налипло куча всего и она, как и в свой самый первый день сменит не одну емкость с водой.

– Могу предложить скромные услуги горничной.

Предложение было заманчивым и очень даже двусмысленным. Это подтверждал его улыбающийся взгляд, но Лира была тверда в своем решении помыться.

– Я воспользуюсь им, но в какой-нибудь другой раз.

Эверт не стал настаивать, но показал глазами на совсем другую дверь, которая вела прямиком в покои Лиры. Кажется, она вспыхнула, а потом побледнела, почувствовала, как краска отлила от ее лица. Ее голову посетили очень нехорошие мысли.

– Я видела кровь на простынях, – проговорила она спустя несколько минут. – Что произошло?

В спальне вновь показалась кудрявая голова Кики, но теперь женщина густо покраснела, пискнула: «извините» и исчезла из виду, чтобы через секунду оповестить дом, что господа изволят отдыхать.

– Мелочь.

Эверт подвинул кресло, наколдовал россыпь огней самой разнообразной величины, что вплыли в ее ванную комнату и принялись парить под ее потолком. На полках появились дополнительные куски мыла, банки с чем-то розовым, ежевичным и ярко-желтым, чашки с солью и какой-то перламутровой нугой, мочалки, веревочки с мыльными лепестками и много чего еще. Но Лира все равно «грустила» – ей бы не помешал второй набор бритвенных принадлежностей, а еще лучше знаменитый станок «Venus».

– Некоторые животные вели себя агрессивно, а превратившись в людей вели себя и того хуже. Ты ведь не забрала у них оружие вот они и кинулись на обидчиков.

– У Генриха я его тоже не забирала, но его шпага осталась на месте.

Лира чуть было не закричала, погрузившись в ванну, и с ужасом подумала о том, что Марта и не мылась все эти месяцы.

– Да? – откликнулся Эверт совсем близко. – Быть может дело в том, что он успел вытащить ее?

Наверное, все дело было в этом.

– Ты справился со всеми?

– Один бы я вряд ли сделал это.

Лира даже улыбнулась, услышав это честное признание. Ей казалось, что мужчины любят преувеличивать собственные заслуги. Но этот мужчина был не таков. Его уверенность в себе поражала воображение.

– Произошла небольшая стычка, но силы были на нашей стороне. Ты не разбиралась особо, но среди тех, кто работал в институте были люди Траубе.

Лира удивилась этому факту. Почему они не рассказали о происходящем в его недрах, но потом вспомнила уровни защиты и запертые двери… И все равно удивилась. Она всегда представляла шпионов мега крутыми мужиками, с арсеналом невероятных способностей и навыков, но только реальность всегда была проще, чем смелые фантазии. Ей надо будет поговорить с Траубе как-нибудь, пересказать ему фильм про Джеймса Бонда или какого-то другого крутого киногероя, чтобы ему было тянуться и ориентироваться на кого-то.

Глава 66

– А что София? Она молчит или все же рассказала про все, что задумала?

Она слышала, как хмыкнул Эверт, а также как придвинул кресло. Лира окунулась в воду и потянулась к пробке. Черт с ними с семи водами!

– Молчит. Но Траубе продолжает работать с ней и не отстанет пока не выудит все.

– Ты хотел сказать «пытать»?

– Ты плохого мнения о нем.

Лира оглянулась. Ей показалось, что шторка за ее плечом зашуршала, но все было на месте и Эверт продолжал оставаться «скалой»!

– Я видела его рабочие апартаменты, – ответила она, вспомнив зловонную жижу в той «ванночке» в темницах.

Как хорошо, что она не окунулась туда! Им пришлось бы сжечь эту кровать и дом только бы избавиться от того смердящего запаха.

– О нем надо думать плохо.

Так было выгодно ему самому. Если бы Лира была на его месте, то она бы придерживалась именно такой «политики партии».

– Вот только это старый дворец и казематы принадлежат бывшему дознавателю мэтру Шако, – возразил Эверт, постучав по чему-то. – Он предпочитал именно такие способы получения информации.

Лира не стала спорить и воражать. Эверт пытается защитить друга и не обвиняет ни в чем ее. Этого достаточно, чтобы быть в хорошем настроении и настаивать на других ответах.

– Так что, когда мы теперь узнаем, что за знаки начертила на полу София и о каком общем благе она говорила?

– Прямо сейчас, – откликнулся Эверт с некими уязвленными интонациями. – Я ведь тоже маг.

Ах, ну да! Она чуть было не забыла о его феноменальной уравновешенности и выдержке. Что не так с ним? А может с ней? Почему она так сильно желает оказаться в его объятиях, а ему хоть бы хны?

– Так и что она хотела? – Лира замотала волосы в узел и протянула руку за шторку. – Подай, пожалуйста, пару шпилек!

Эверт замолчал, но Лира так и не услышала звука его шагов, возни или шума от выдвигаемых ящиков в некогда выписанном ей секретере.

– О каком общем благе она говорила?

Вместо ответа Эверт отодвинул ширму и все-таки нарушил ее уединение, оглядел с самым мрачным выражением лица, а потом протянул ей требуемое.

– Что ты творишь? – проговорила Лира, без малейшего стеснения подняв руки и запустив их во влажные волосы. – Увидишь меня в неловкой позе, смутишь…

К ней подплыло развернутое полотенце, обвило и закрепилось, но только на спине. Эверт подошел к ней, не обращая внимание на воду, бьющую из лейки и на то, что у него промокли волосы, лицо, рубашка и жилет сложил руки на ее талии.

– Уверен, что смогу помочь тебе преодолеть это чувство.

Он поднял ее на руки, пронес через всю комнату и поставил на кровать. Лира посмотрела на него сверху вниз и улыбнулась про себя уже знакомому выражению некогда впечатливших ее глаз. Они потемнели, превратившись в темные зеркала и отразили ее. Она уже видела такое. Вот только тогда ей пришлось думать о небесных пирожках, беспокоиться о нём, злиться, а потом и вовсе бежать прочь.

– Я буду помнить это всю жизнь, стану краснеть за эту неловкость и отказывать тебе в близости.

– Не выйдет, – проговорил тот с каким-то зловещими интонациями. – Мое терпение закончилось еще тогда, когда ты бросила меня в гостиной.

Лира хмыкнула. Подумаешь! Ей тоже пришлось несладко, когда тот продинамил ее в кабинете, но ведь ничего! Справилась!

–  Ты и представить не можешь степень моей неловкости, когда приходишь в себя с неким дискомфортом…

Эверт не договорил и, качнув подбородком в каком-то сердитом жесте, запустил руки ей под полотенце, остановив ладони на ее ягодицах.

– Как же ты справлялся весь этот год? – проговорила она с поддельным интересом. – С твоими потребностями, гормонами и вообще, с учетом уже устоявшихся привычек?

Лира только не смеялась в голос, и она обязательно бы сделала это, если бы не «магия» близости этого мужчины. По ней пробежалась уже третья волна возбуждения, но только она не стремилась предпринимать что-то. Хватит. Пусть он покажет, как желает ее или как на самом деле стоит проявлять инициативу.

– Показать? – поинтересовался он с потрясенным и одновременно смеющимся выражением глаз.

Лира вытянула губы трубочкой и повела ими сначала в одну, а потом в другую сторону. Красивые мужчины никогда не смущали ее, а уж их достойные внимания достоинства тем более.

– Может быть в гостиной нас ждет кто-то?

Она убрала его руки и, удерживая полотенце на груди, спустилась с кровати, подойдя к туалетному столику. Ей надо было вспомнить раньше, как ведут себя в таких случаях настоящие женщины, а именно побегать от него немного.

– Пожар уничтожил ее.

Напряжение в его голосе могло бы запустить в ход маленькую электростанцию, но Лира «не замечала» этого.

– Но ведь есть и другая? – она посмотрела на его отражение и, сдержав улыбку, подмигнула. – Кто-то должен быть там?

Эверт встал рядом с ней, возвысился над ней, затем запустил пальцы в ее волосы и распустил их. Они медленно опали на ее плечи, украсив их светлую кожу волнистыми прядями.

– Резиденция Дельвигов закрыта для посещений, визитов и прочих выражений радости от твоего возвращения.

Как тогда здесь оказался Джон? Или запрет на визиты стал действовать именно с этой минуты?

– Тогда может выпьем чаю? Позавтракаем или может быть пообедаем? Быть может нас зовут во дворец или на открытие чьей-нибудь галереи?

– Не выйдет, Вишневецкая.

Повернув ее к себе, он, склонившись к ее лицу, поцеловал, прижал к своему рту и кажется, что вновь застонал от творимого самим же безумства. Хотя, может это сделала она?

***

– Ее тоже нет, – проговорил Эверт, с громко стучащим сердцем под ее подрагивающими пальцами, целуя, вновь и вновь прихватывая ее губы. – Ничего нет, Лира, только ты.

Он ждал, когда она расстегнет пуговицы жилетки, а уж потом этой чертовой рубашки. Несколько раз поймал себя на мысли, что все происходит слишком медленно и девушка как будто издевается над ним. Эверт ловил ее улыбающийся взгляд, нежное движение губ, в коварной и соблазнительной усмешке, мстил самым низким образом: прижимал к своему разгоряченному паху, терзал губы и заставлял стонать от удовольствия. Но всегда, абсолютно всегда понимал, что еще немножко и сойдет с ума сам.

Этого нельзя было допустить. Только не сегодня. С магией рода, да в первый раз не справится никакой хинн только храм, который утихомирит силу и не даст женщине потеряться в одном из миров этой бесконечной Вселенной.

– Эверт! – наконец выдохнула она, попытавшись отстранить его от себя. – Пожалуйста!

Щеки этой необыкновенной, похожей на диковинный самоцвет женщины раскраснелись, губы алели и припухли от поцелуев. Зеленые глаза так сильно напоминающие ему разбитые изумруды потемнели еще больше, забрав его облик.

– Я прошу тебя! Дай же ты мне сказать!

– Прекрати дразнить меня, женщина, – прорычал он ей в губы, в такой сладкий и теплый рот, пытаясь поймать, вновь завладеть ими.

Лира смеялась и качала головой, держала его за плечи, вновь и вновь очаровывала, сердила этой эмоцией и продолжала отталкивать его.

– Хватит! Ой! Нет! Не так!

Эверт провел по ее бедру нарочито неспешно, но не легко, а настойчиво, закинул ее ножку к себе на бедро. Каким-то чудом, усилием воли, продолжая играть в эту чувственную и сердящую его игру, а не брать ее снова и снова, так чтобы она кричала, смешивала стоны и крики удовольствия; вплела в них его имя, яркие эмоции и флюиды удовольствия.

– Эверт!!! – неожиданно вскрикнула девушка, дернувшись, вцепилась ему в плечи, обдав волной неподдельного испуга.

Он подхватил ее на руки, перестав опираться на стену, выпрямился и… Туалетный столик, маленькое произведение искусства рухнул, зазвенев лопнувшим зеркалом, затрещав сломанными досками, загремев высыпавшимися из него украшениями.

– Все-таки сломали, – проговорила она ему на ухо, тут же прихватив его мочку. – Я ведь просила.

Эверт выдохнул, удерживая ее на себе.

– Ты смеялась.

Он понес ее в кровать, но не в ее, а в ту, что находилась в его комнате. То ложе было просторнее и кажется больше подходило на роль супружеского, чем все эти светлые простыни и хрупкие предметы в спальне этой непорочной девы-обманщицы.

– Исключительно над собой, – проговорила девушка, обведя контур уха кончиком языка. – Не могу остановиться и не хочу делать этого.

– Это была не просьба.

Все прошлые попытки и преследующие их неудачи были оправданы и забыты в этот день. Они не размышляли, не смущались, не выбирали поз и слов, не раздумывали над удобствами. В одно мгновение он стягивал с себя брюки и рубашку, а в другое словно загипнотизированный наблюдал за тем, как она усаживает в кровати и двигается к нему, оказываясь повернутой лицом к его бедрам.

– Лира?

– Мм?.. – она подняла глаза на мгновение и вновь одарила его абсолютно коварной и такой притягательной улыбкой. – Тебя что-то беспокоит?

Лира не дотрагивалась до него, просто проводила ладонями по бедрам и ягодицам, тревожила теплом и близостью, сводила с ума раскрепощенностью и заставляла любоваться собой – хрупкими, красиво очерченными плечами, покрытыми веснушками руками и грудями, время от времени касающимися его напрягшимися сосками.

– Да.

Эта женщина волновала его, но Эверт не дал ей ответить, повалив на кровать, заглушил слова сначала поцелуем, затем стоном и наконец потрясенным вздохом, с удовольствием отметив про себя, как она вцепилась ему в волосы и прижала к себе.

– Боги! Эверт! – Лира, не выдержав, потянула его к себе. – Я прошу тебя!

– Просишь?

Она кивнула, потянувшись к нему, коснулась губ, прошептав в них:

– Я люблю тебя и прошу, чтобы ты был со мной!

Всего одно движение между нежных и таких разгоряченных бедер заставило ее дернуться, вскликнуть и тут же заглушить вскрик боли, закушенной до бела губой. Эверт ждал, когда боль наконец выпустит ее из своих оков, понимая, что это то еще испытание.

– Ты сводишь меня с ума, Вишневецкая, – проговорил он, сначала дотронувшись до ее губ. – Как можно быть такой соблазнительной и невинной одновременно?

Эверт коснулся мягких губ, смял их, затем поцеловал аккуратный подбородок, заставил ее приподнять его, чтобы поцеловать шею, спуститься к ключицам, а потом и к полным грудям, с такими соблазнительными ореолами карамельно-розовых сосков.

– Объясни мне это, – проговорил он, прежде чем вобрать их в рот, потянуть, а потом сжать губами.                                                                                                                                        

Ее пальцы еще врезались в его плечи, по нежному телу женщины промчался очередной озноб; тело откликнулось на его ласку, заключив в свой тесный плен, ярко-алый, словно спелая клубника язык прошелся по пересохшим губам, чтобы те через мгновение открылись и проговорили:

– Просто у меня хорошая фантазия.

Кажется, что он улыбнулся в ответ на это, но вновь поцеловал, не в силах сдержаться. Эверт поддался вперед, чтобы заполнить ее полностью, вжать в эти чертовы подушки, чтобы через некоторое время, после всей этой сладкой борьбы и противостояния получить протяжный стон и сладкое, десятки раз произнесенное: «Эверт!»