Глава 18

Утро в большом красивом доме на окраине Верхних Дол началось с непривычной для майора суеты:

– Достань колготки, уже холодно! – распоряжалась деревенская ведьмочка.

– Миша, фу! Брось! – брезгливо взвизгнула она же, – Рыжий! Заколебал мышей везде разбрасывать! Отнеси в мою каморку! – скомандовала она то ли коту, то ли сыну.

– Леша, ты доел кашу? – почти утомленно спросила она очередного своего сына.

Никитич лишь усмехнулся, спрятав усы в чашке с кофе.

Кашу Леша только что себе доложил. Из братовой тарелки.

– Саша? – оглянулась, вспомнив, что это еще не все ее сыновья, – Саша? Где Саша? АНДРЕЙ!

Марийка собиралась в поликлинику.

Пора было показать младших и открывать календарь прививок.

Майор, как добросовестный отец, конечно, отпросился у шефа, чтобы сопровождать свой драгоценный выводок.

Старших нужно было собрать и отвести к Даше.

Никитич в который раз подумал, что надо предложить Расковым перенести детский сад прямо к ним, к Соколовским в дом. Это всем сэкономит массу времени.

Но пацаны с папой были не согласны. По крайней мере Сашка. Тот уже стоял на крыльце в одном носке, без штанов, но в куртке!

– Колабль вылезать!

Гордо ответил он на вопросительный взгляд отца.

В руке пацаненок сжимал удивительно гладкую для трехлетки чурочку, сужающуюся к краям.

Все ясно… Колька лодочки делает… Ну что ж, по крайней мере уже понятно, что Сашке нравится строгать, а Мишка подает надежды в биологии…

– Миша, откуда перья? – как раз взвизгнула Марийка, и Никитич понял, что пора жену из дома уводить.

– Марий, давай в машину! – подтолкнул он любимую супругу к выходу, – Закрепи пока люльки, я ребятню управлю…

Заявил он жене с абсолютно вселенским спокойствием, натягивая штаны на чьи-то ноги, торчащие у него из подмышки.

Обстоятельный и серьезный Леша доел кашу, поскреб ложкой тарелку, грустно выдохнул и отнес посуду в мойку.

Единственный из трех он не просто умел, а по-настоящему обожал наводить порядок. Тарелку сполоснул, в нужную ячейку сунул, ложку – вертикально в корзинку. Удовлетворенно вздохнул, вытер руки и щеки полотенцем.

Дом жил своей обычной, крайне насыщенной, очень интересной, пронизанной любовью жизнью.

Марийка накинула полупальто, вышла во двор. Осень пахла сладко и холодно. Прелая листва шуршала под ногами, дым костров стелился по огородам, звуки, не сдерживаемые ни травой, ни деревьями, разносились по всей округе ясно и протяжно.

Знахарка улыбнулась, вдохнула полной грудью, пиликнула сигнализацией машины…

Устанавливать люльки было не сложно – всего лишь закрепить на изофикс. Только вот это ж не сделаешь одновременно. Поэтому Марийка поставила люльку со спящей Женечкой на крыльцо, а люльку с неспящим Женечкой взяла в руки и пошла к припаркованной под навесом машине.

.

– Шеф, я тут нашел интересное!

Сашка, сопя и пыхтя, приклеился к Кольке, требовательно глядя на его стамеску.

Лешка с деловым видом ушел зачем-то на кухню, а Мишка с коварной улыбкой замер во дворе. В той же позе, в которой одна из кошек подкарауливала сонную осеннюю птаху.

– Короче, тут буквально в соседнем районе есть музей, – Евген окинул взглядом комнату, наполненную разновозрастными малышами, убедился, что пока все в порядке, и открыл ноутбук, – Так вот, они там совсем недавно проводили выставку Славянской культуры и письменности…

На экране замелькали изображения книг в кожаных переплетах, рукописей, даже, кажется, была одна береста.

– Ну, – нахмурился Никитич, не понимавший, к чему клонит его эксперт.

– А вот, смотрите, эту фотографию! – ткнул пальцем в монитор Евген.

На дисплее замерла группа людей. Одна из женщин, размахивала указкой с абсолютно просветленным лицом, еще человек пять делали вид, что ее слушают.

Ну то есть была сфотографирована не экспозиция, а экскурсовод.

– Вот, у нее за спиной, смотрите!

Евген приблизил так, что у Никитича аж начала картинка разъезжаться…

– Вот! – Расков ткнул во что-то, что вероятно должно было изображать какую-то куклу - оберег.

Тканая, без лица, перевязанная…

– Шнурок! – выдохнул Никитич.

– Ага! – довольно кивнул Евген.

– Адрес! – без лишних комментариев потребовал Никитич.

Евген молча открыл закладку «контакты».

.

– Вы что, одна с двумя? – нахмурившись спросила молоденькая педиатр.

– Ой да, – выдохнула Марийка, – Самой стыдно. Муж с тремя остался, – не удержалась и съязвила та.

Девчушка в белом халате медленно хлопнула ресницами, еще раз внимательно посмотрела в карту, откашлялась…

На самом деле, конечно, Соколовский стоял тут же в коридоре. У него просто не вовремя зазвонил телефон и в кабинет врача Марийка зашла без него.

– Чего-то они у вас на близнецов не похожи, – пробормотала она, разглядывая младенцев.

– Так разнояйцевые ж! – спокойно фыркнула Марийка.

И только майор мог предположить, чего ей стоило это спокойствие.

Педиатр нахмурилась, очень внимательно… на взгляд Марийки, чересчур внимательно осмотрела детей, и выписала направление на первый блок прививок.

– Так-то здоровы, – со странным подозрением протянула врач.

Более опытная пожилая медсестра чуть высокомерно посмотрела на своего доктора, подхватила карты:

– Пойдемте, мамочка, – потянула она прочь из кабинета Марийку… – Не обращайте на нее внимания, – отмахнулась медсестра уже в коридоре, – Своих детей нет, работает первый год…

– Марий, – подхватил люльки Никитич, – Марий, трындец на работе!

– Ну езжай! – расстроенно посмотрела на мужа Соколовская.

– Давай привьем? – подлетел к кабинету Никитич.

– Тут очередь, – вздохнула Марийка.

У Никитича от напряжения аж желваки на скулах выступили. Но молчал.

– Езжай! – забрала у него люльки деревенская знахарка, – Они все равно сейчас в машине уснут! Езжай!

Майор виновато посмотрел на жену, притянул ее к себе, быстро, но жарко поцеловал в губы:

– Позвоню! – выпалил на выдохе, и рванул по лестнице вниз.

А Марийка поставила люльки на пол перед собой и замерла у стены, обмахиваясь картой. И совсем не обратила внимания на пару глаз внимательно наблюдающих за ней.