Глава 3
Вернулись быстро…
И все также молча…
Занесли люльки со спящими младенцами, поставили около дивана…
В новом доме Соколовских было очень уютно, просторно, светло… Аромат травяного чая и, кажется, омлета, заполнял все пространство. В гостинной мирно возились с детьми Расковы. Точнее, все-таки Даша. Евген сидел в кресле, работая кроваткой для спящей на его животе дочери.
Андрей с Марийкой внесли люльки со спящими младенцами, поставили около дивана…
Тройняшки, не видевшие еще пополнения, недоумевая, смотрели на два одинаковых автокресла.
Они явно помнили, что вчера конкурент был только один…
Сашка хмурился, Лешка обиженно сопел, а Мишка поднял на родителей растерянный взгляд:
– А завтра их будет трое, да? – спросил он голосом, полным отчаяния.
Евген не выдержал и засмеялся, разбудив свою дочь…
Никитич нервно дернулся.
– Ага, размножаемся почкованием! – буркнул майор.
Марийка же бросила на него гневный взгляд и прошествовала в кухню.
Даша, подхватив с рук мужа свою крохотную копию, последовала за ней.
– Андрей Никитич? – тихо спросил Евген и вопросительно посмотрел на неожиданно появившееся у Соколовских прибавление.
– Понятия не имею! – шепотом, но очень эмоционально отозвался майор.
– Улики осмотрели? – Евген перешел в режим эксперта.
– Еще нет! – фыркнул майор, посмотрел на друга и бывшего подчиненного и кивнул на дверь в “Марийкину комнату”.
Все лица мужского пола, а точнее, двое мужчин, трое пацанят и один кот, оглянулись на кухню и, не сговариваясь, на цыпочках пошли в коридор…
Собственного кабинета в доме у Никитича не было. Не нуждался майор в такой роскоши.
А вот жена его личную комнатку обустроила. Всякие скляночки, баночки, подвешенные к потолку сухоцветы…
И даже колода старых карт и красивая бутылка с темной жидкостью, на которой Марийка проводила свои магические сеансы…
Бывший аптечный провизор никому не говорила, что уже пошла заочно учиться на психолога… Так ее просьбы односельчан замучили, что решила деревенская ведьма подойти к вопросу профессионально… Ну то есть под карты и свечи вполне себе научным психоанализом заниматься.
Но сейчас все это, конечно, отошло на второй план. Из-за детей. Точнее из-за одного. Дочери. Непонятно чьей…
– Вот, – шмыгнув носом, майор выставил на стол упакованную в большой мусорный мешок корзину.
Внутри той лежал пакет поменьше с одеялком, шнурком и запиской.
Евген оглянулся, подхватил с полки одноразовые перчатки. Майор, повторил его жест, выдвинул ящик, вытащил большой медицинский пинцет, пацанята раскрыли рты от изумления, а кот запрыгнул на подоконник и напряженно замер, словно караулил.
Первой в ход пошла корзина.
– Это что у нас тут такое? – бормотал себе под нос Евген, вытаскивая из плотно стянутой лозы какие-то травинки. – Андрей Никитич, дай пакетик, тут грязь какая-то странная…
Двое мужчин очень профессионально исследовали каждый сантиметр упаковки самого чудесного подарка для жены майора…
А женщины тем временем напряженно замерли около закипающего чайника…
– Марий, ну не может же быть… – аккуратно начала Даша.
– Да с чего ты взяла? – пискнула Марийка. – Помнишь прошлую зиму?
Да-а… Время было сложное.
Даша, работавшая весь первый год у Соколовских няней, как раз по осени вышла замуж и работать в полный день не могла. Марийка пыталась наладить быт в одиночку, майор часто пропадал в Москве по работе.
Когда Никитич возвращался к измученной жене, они то и дело ссорились, потому что деревенской знахарке не хватало то рук, то сил, то любви и ласки… А Андрей лишь обижался! Он же зарабатывает! Много зарабатывает! Найми ты еще одну няню! И никак этот упрямый служака не мог понять, что Марийке нужна была его помощь, любовь и ласка, а не чья-то еще… В общем, классика семейных недопониманий.
Все это Соколовские, к счастью, преодолели. Но вот, судя по возрасту младенцев, мирно спящих в люльках, зачаты оба были примерно в эти сложные времена.
Даша нахмурилась, прижала к себе покрепче свою дочь.
Дарья Сергеевна Раскова, в девичестве Дашкова – ударение строго на первую “а” – несмотря на то, что стихи, сочиненные ей мужем, любовно переписывала в красивую иллюстрированную тетрадочку, была дамой очень рассудительной, практичной, в чем-то даже приземленной.
– Марий, нет, – покачала головой бывшая няня Соколовских. – У тебя же сын того же возраста! – Раскова с вызовом посмотрела на соседку. – Он же от майора? – вскинула бровь бывшая мадемуазель Дашкова.
– В смысле? – изумилась Марийка. – Ты всерьез спрашиваешь?
– А ты всерьез считаешь, что Андрей Никитич мог сначала оплодотворить неизвестную нам всем мадаму, а потом приехать к жене под крылышко? – тем же тоном спросила у деревенской ведьмочки бесстрашная няня.
Марийка задумалась. Отвернулась.
Чайник, возмущенно зашипев, вздрогнул, отщелкнулся, выведя хозяйку дома из тяжелых размышлений.
Она обернулась с таким взглядом, словно увидело что-то, чего не ждала, налила, наконец себе кипятка, обхватила руками чашку…
– Ладно! – повернулась, наконец, она к няне. – Лучше расскажи, что там наша новая учительница… – с деланной беззаботностью спросила подругу она.
– Перед мужем извинись! – проигнорировав вопрос, толкнула ее локтем в бок Даша.
– Вот получу результат анализов, тогда и извинюсь! – фыркнула Марийка.
Но взгляд у нее стал уже виноватый.
– Давай рассказывай, что там с детским садом?
– Не детским садом, а развивающим образовательным центром! – гордо хмыкнула Дарья Раскова, наливая себе травяного чаю с мелиссой и лимонником. – Учителей искать надо! – пожала плечами няня. – А так… запускаемся потихоньку, – улыбнулась она теплой улыбкой человека, любящего свое дело.
– Подожди, – удивленно посмотрела на подругу Марийка. – Так там же к нам приехала новенькая!
– Ой, Марий! – Даша вдруг понизила голос. – Какая-то она…
Тяжелая пауза вместила в себя все эпитеты, что получившая дворянское образование Дарья Сергеевна постеснялась произнести. Нелицеприятные, конечно…
– Че, по мужикам ходит? – понизив голос, уточнила Соколовская.
– Хуже, – поджала губы Даша. – По бабам…