Глава 4

Марийка уронила на пол чашку, которую сжимала в ладонях, и впервые порадовалась, что у нее на руках нет ни одного ребенка…

Ну ладно, не впервые…

Но конкретно сейчас, после фразы своей няни и подруги, Марийка была очень рада, что никого не держит.

– В смысле? – округлила глаза она. – Что прям вот…

Как не заставляла себя деревенская знахарка произнести вслух то, что думала – не смогла!

– Ну я вот и не знаю! – потупила взгляд Дарья. – Шастает эта мадам по молодым девчонкам… По одиноким, – Даша понизила голос. – Вон к Таньке Милюхиной захаживала, адрес Зойки спрашивала… У Кошкиных постоянно отирается!

– Зачем? – чуть не икнула Марийка. – Анька ж замужем! И у нее четверо детей, двадцать соток огорода и зоопарк! Куда уж ей-то?

– Да вот то-то ж! А эта мадама улучит момент, когда Кири дома нет, и сидит Аньке по ушам ездит, как ей тяжело с детьми, как ей Киря не помогает…

– Кому тяжело с детьми, учительнице?

– Да нет же! Аньке! – всплеснула свободной рукой Даша.

– А чего та ее не выгонит? – нахмурилась Марийка.

– Так учительница же ж! – округлила глаза Даша. – У Аньки все четверо в школу-то ходят!

Женщины замолчали. Каждая задумалась о своем. Но обеим ситуация явно не нравилась.

– В общем, странная она какая-то, эта учительница, – тихонько вздохнула Даша.

– А Женька что? – спросила подругу Марийка.

Ей и в голову прийти не могло, что Даша своими подозрениями с мужем не поделится.

– Кто? – неожиданно нахмурилась Раскова.

– Ну, Евген! Блин! – засмеялась деревенская знахарка.

– А! – взмахнула рукой няня, покраснела. – Ой… Его ж Женей никто не зовет, я уже и отвыкла.

– Ну и зря, – хмыкнула Марийка и многозначительно посмотрела на стоявшие у дивана люльки. – Хорошее имя Женя, – произнесла она таинственно.

Но Дарья Сергеевна к вопросу имени цепляться не стала, решила ответить по существу:

– Евген считает, что учительница у нас в этом смысле того, – Даша взмахнула рукой, – нормальная…

– Это он как понял? – изогнула бровь Марийка.

– Это он говорит, что видел, как она на мужиков засматривается, – поджав губы, процедила Даша.

– На каких?! – ахнула Марийка.

Дарья Сергеевна только плотнее сжала губы…

– Ах она… – чуть не во весь голос завопила деревенская ведьма.

Тут же сама себя одернула, посмотрела на люльки.

– Вот коза! – произнесла тише. – Ну ты ж Евгену веришь? – внимательно посмотрела на подругу.

– Верю, – кивнула Даша, перевела взгляд на дочь. – А ты майору?

Марийка задумалась, вышла из кухни, еще раз внимательно посмотрела на люльки, потом куда-то вглубь дома, откуда раздавались странным сдавленные смешки и детский лепет… И промолчала… Лишь тяжело вздохнула.

– Давай я осколки чашки уберу, пока мелюзга не проснулась.

Даша грустно посмотрела на подругу, но больше сыпать соль на рану не стала. Спокойно села на диван, покачивая свою доченьку. Перед ней стояли две автолюльки со спящими младенцами, похожими… очень похожими между собой.

Остаток дня пролетел незаметно.

Проснулись младшие, прибежали на кухню старшие, многозначительно посмотрели из коридора коты…

Быт и рутина закружили Марийку в круговороте дел, и она даже не заметила, как Евген прополз по всему ее двору и вдоль забора с пинцетом и пакетами.

Майор забрал старших сыновей гулять в поле, а деревенская ведьмочка достала старую коляску для двойни, уложила туда обоих младенцев и с абсолютно невозмутимым лицом поехала по деревне.

Она была настолько поглощена размышлениями, что попросту проигнорировала все вопросы и удивленные взгляды… Марийка занималась своими детьми…

Ночь спали плохо.

Кнопик… Ну или Андреич, опять беспокоился с животиком. Кнопа спокойно спала рядом, на зависть всем Соколовским, просыпалась за ночь раза три всего, получала вожделенную все теми же Соколовскими Марийкину грудь и снова засыпала, прижимаясь к чьему-то теплому телу… Ей было все равно к чьему – к мохнатой крепкой груди майора эта кроха жалась так же нежно, как к мягкой и ароматной ведьмочке.

А на утро Марийка вскочила раньше будильника и схватилась за телефон…

– Марий! – недовольно приоткрыл один глаз майор. – Акстись, они же с девяти…

Ему не нужно было спрашивать, что там жена пытается высмотреть.

Деревенская знахарка недовольно посмотрела на мужа, который подгреб к себе под бок сразу обоих младенцев, фыркнула и решила выпить утренний чай в одиночестве…

Но едва лишь закипел чайник, как ее новенький смартфон пиликнул сообщением:

“Заказ готов!”

– Готов! – забежала она в спальню, шепча. – Готов!

– Ну готов, ну и?! – разозлился майор. – Что, будить детей что ли будешь?

Марийка поджала губы, отметила про себя, что Андрей не очень-то спешит в клинику, насупилась и снова ушла в кухню.

Но, конечно, столь настойчивый шепот родителей не остался незамеченным, и постепенно в кухню выползли, сначала коты, потом майор с Кнопиком, потом Миша с Лешей… А потом…

– Что, детей с собой возьмем или опять Дашу вызовем? – спокойно, но категорично уточнила у мужа Марийка.

Тот лишь вздохнул и набрал номер Евгена…

В этот раз тоже ехали молча.

Ну как молча.

Орали на три глотки… Выспавшиеся младенцы возмущались, что их снова заперли в люльки, Марийка пыталась потешками и песенками успокоить хоть кого-нибудь из них, а майор лишь крепче стискивал руль и зубы.

В клинику приехали аккурат к открытию…

Девочка-администратор, поправляя халат, усадила их в приемной комнатке…

– Вы тест на отцовство сдавали, да? – смущенно посмотрела она на майора.

– Да! – ответила вместо него его жена, качавшая ребенка. – Мы очень хотим знать, отец он, – Марийка подкинула одного из младенцев, перевела взгляд на мужа, – или не отец!

Никитич лишь недовольно крякнул, но уверенно посмотрел на администраторшу.

– Сейчас, – закивала покрасневшая до корней волос девчушка. – Сейчас распечатаю.

Горячие листы медленно выползали из принтера. И чем больше их становилось, тем сильнее распахивались глаза несчастной девчушки…

– Ну, что там? – нетерпеливо шагнул к стойке майор.

– Вероятность отцовства… – начала читать она официальную формулировку.

Запнулась. Еще гуще покраснела. Виновато посмотрела почему-то на Марийку и все же дочитала.

– Вероятность отцовства ноль процентов.