Глава 17. Пленники

День двенадцатый. Воскресенье

Я нервно захихикала, но потом резко замолчала, потому что смех грозился перейти в рыдания. «Счастливого пути»? Вот только куда именно? За грань?

Рядом закопошились дети, пытаясь выбраться из-под моего плаща, которым я накрыла нас с головой. Осторожно отодвинув его, я почувствовала, как с нас посыпались мелкие камушки. Почувствовав, что всё ещё сжимаю в кулаке едва-едва горящий фонарик, нашарила на нём нужный выступ и пустила импульс магии.

Фонарик засветился ровным светом, позволяя увидеть, что мы трое — точнее, пятеро, считая Ноппи и Лапку, сидящую в моём кармане, сжались в комок в маленьком пространстве, «стены» которого состоят из каменной насыпи, а «потолок» покрыт густой чёрной шерстью. Не сразу до меня дошло, что мы сидим под брюхом огромной пумы, такими огромными бывают только перевёртыши.

— Тобиас? — спросила наудачу. Я не заметила в группе студентов орка, но я и не особо присматривалась, к тому же, он мог прийти и позже, не тем порталом, что мы, а просто приехать на чём-нибудь. Или прибежать. Или на драконе прилететь.

Тут, конечно, было ещё как минимум два перевёртыша, но мастер Гидеон был шатеном, а у его спутницы волосы были светло-русые, значит, точно не они.

В ответ на мой вопрос над моей макушкой раздался вздох чего-то очень большого. Такой, что осевшая вроде бы пыль взвилась лёгким облачком, заставив меня чихнуть.

— Тобиас, кто же ещё? — печально ответила Ноппи. Но она же не была знакома с этим перевёртышем. Или была?

— Что теперь с нами будет? — прошептал один из детей.

— Нас найдут, — твёрдо ответил другой.

— Найдут, — вновь вздохнула Ноппи. — Только, боюсь, слишком поздно.

— Почему поздно, — Лапка высунулась из-под плаща, щекоча мне шею.

— Ой, какая крошка! — восхитился кто-то из детей.

А я в это время вытянула свободную руку и, извернувшись, приложила ладонь к целой стене у себя за спиной. А потом выпустила свою магию.

Камни начали подниматься с пола, потолок над нами — точнее, над перевёртышем, — восстанавливаться. Это стоило мне немалых усилий, но к тому моменту, как я устала так, как ни разу не уставала после занятий по специальности, мы сидели в крохотной, но целой пещерке, в которой я с трудом встала бы во весь рост и смогла бы сделать не более пяти шагов в длину и трёх в ширину.

Вход в эту камеру — иначе не назовёшь, — так и остался завален камнями. Я прекрасно понимала, что даже истрать я и всю магию, и все жизненные силы, починить весь коридор, по которому мы бежали, я точно не смогу.

Тобиас слегка отодвинулся и теперь сидел рядом, упираясь головой в потолок. Он один занимал больше половины всего пространства, ну, или мне так казалось. Вблизи чёрная пума была ещё огромнее, чем прежде, может, потому, что пещерка была совсем крохотной.

— Потому что, воздуха нам хватит ненадолго, — ответила Ноппи Лапке. — Точнее — кислорода в нём. Пространство замкнутое, и дышать мы сможем… если учесть, что изначально здесь и кубометра не было, сейчас, конечно, побольше, но кислорода-то не прибавилось, — забормотала Ноппи, — и если Тобиас не будет дышать, а перевёртыши в четвероногой форме могут не дышать несколько часов, — звук дыхания перевёртыша моментально прекратился, — но сколько-то он уже выдышал, а лёгкие у него…

— Ноппи, не томи! — не выдержала я.

— У нас минут тридцать, от силы сорок*, — снова вздохнула кошка. Причём привычно — я слышала лишь звук вздоха, сама кошка при этом не шевелилась, сжавшись комочком у меня на груди под плащом.

— Мы умрём? — всхлипнул один из детей.

— Может, нас найдут быстрее? — не особо в это веря, спросила я. Мы бежали довольно долго, неизвестно, в какую сторону. И нас могут не сразу хватиться. Конечно, Клещ поднимет тревогу, но услышат ли в той суматохе маленького хорька? Как быстро нас начнут искать? И главное — как узнают, где искать?

— К тому же, Тобиас при обороте потерял браслет. Не было времени снять? — Пума кивнула. — Я так и подумала. Но иначе нас бы просто завалило сразу. Хотя… шансов у нас всё равно нет. Очень жаль.

— Зря ты за нами побежал, — едва не расплакалась я, гладя огромную лапу. — Нас всё равно не спасти, но хоть ты бы жив остался.

— Он-то останется, — обнадёжила меня Ноппи. — Перевёртыш в четвероногой форме и сквозь гору прокопается, и сквозь завал. Беда лишь в том, что на это потребуется слишком много времени, которого у нас, смертных, просто нет.

Дети всё же расплакались. Я обняла их, не зная, чем утешить, как поддержать.

— Я-то уже пожила, а вот вас, молодых, жалко, — тихонько вздохнула Лапка. — Хотя бы Моня и Клещ в живых останутся. Томас о них позаботится.

Тобиас кивнул, с тоской глядя на меня. Наверное, согласился с Лапкой.

— Если бы была хотя бы маленькая щёлочка, в которую поступал бы воздух, — снова послышалось у меня из-под плаща. — Мы бы дождались помощи. Человек может прожить без воды три дня, за это время бессмертные всю гору бы своротили, или Тобиас смог бы прокопаться сквозь обвалившийся коридор и привести помощь. Нас бы вывести он не смог, мы бы не выжили во время этого пути, но шанс дождаться помощи, сидя здесь, у нас бы был. А сейчас его просто нет.

— Может и есть, — прошептала я, зацепившись за слова кошки о щёлочке для воздуха. — Ноппи, ты, похоже, знаешь всё. Как ты думаешь, далеко от нас этот воздух? Если напрямую.

— Ну, собственно, примерно указать могу, — кажется, кошка задумалась. — До того коридора, где помост, если напрямую, метров семьдесят-восемьдесят. А вот если вверх — не более тридцати, а то и чуть меньше. Но не везде.

— А где? С какой стороны? Покажи!

— Ты что задумала? — воскликнула Лапка спрыгивая мне на грудь и заглядывая в глаза. — Риони, это опасно! Тебе нельзя!

— Всё равно умирать, — горько уронила я. — Так какая разница? Хотя бы вы, четверо, выживете.

— Но тридцать метров… Ты уверена, что справишься? Ты уже стены пещеры чинила.

— Я должна попробовать. Я ничего не теряю. Ноппи, с какой стороны поверхность земли ближе всего?

— Поверхность горы, — поправила кошка. — До земли дальше. Это слева, возле плеча Тобиаса.

— Ноппи, лапой покажи! — взмолилась я.

— Не могу. Я этим телом не владею.

— Это как? — растерялась я.

— Не важно. Если у тебя есть план — осуществи его, а то будет поздно. Если получится, потом расскажу, кислорода всё меньше.

— Но как мне найти нужное направление?

— Протяни руку в том направлении, я буду командовать, — велела Ноппи. Я выпустила из объятий притихших детей, которые уже не плакали, внимательно слушая наш разговор. Придерживая кошку, на коленях подползла к указанной стене и подняла руку.

После нескольких указаний «левее-правее» и «выше-ниже» я нашла нужную точку и угол, под которым нужно проделать крохотный тоннель для воздуха. После чего сосредоточилась и выпустила из ладони тьму тонким жгутом, заставляя её прогрызать в стене дыру. Какое счастье, что это известняк, а не гранит, с таким количеством гранита я бы точно не справилась, а с мягкой породой есть шанс.

— Что это? — зачарованно шепнул один из детей.

— Это вторая магия Риони, — пояснила Лапка. Я молчала, стараясь не отвлекаться, полностью сосредоточившись на том, что делаю. Пока было не сложно, но я просверлила лишь несколько метров, впереди ещё двадцать пять, а если Ноппи ошиблась, то и больше.

— Целых две магии?! — восхитился второй ребёнок. — Это так здорово!

— Не в этом случае, — голос Лапки звучал глухо. — За тёмную магию людей казнят.

Тобиас дёрнулся и что-то рыкнул, потом снова замер, не дыша. А ребёнок воскликнул вновь:

— Разве можно казнить за магию?

— За эту — да, — глухо уронила Лапка. — Поэтому Риони её и скрывала. Не по своей воле она этот проклятый дар получила, да только кто ж на это посмотрит? Казнят — и всё.

— А если никто не узнает? — это первый ребёнок. — Мы никому не скажем!

— Считаете, никто не задумается, откуда эта дыра взялась? — подала голос Ноппи. — Если у Риони получится — об этом все узнают. Если нет…

— Получится, — сквозь зубы процедила я, чувствуя, как меня покидают силы, зато и дыра становилась всё глубже. — Должно получиться.

Все притихли, а я всё вгрызалась своей магией в толщу горы. Почувствовала, что колени трясутся, привалилась к перевёртышу, вцепившись в его лапу свободной рукой. Для этого пришлось отпустить Ноппи, и она тихо сползла по мне на пол, а потом шмыгнула куда-то под живот перевёртыша, найдя там уютное убежище.

— Придержи её, — раздался голос кошки из нового укрытия. — Жизненные показатели падают, Риони скоро свалится.

Огромная лапа и правда придержала меня, помогая удерживаться, стоя на коленях.

— Может, тебе лучше обратиться? — предложила Лапка. — Удобнее будет.

Тобиас мотнул головой, а Ноппи пояснила:

— Опасность ещё не миновала. Если будет новый обвал, так будет проще и быстрее вас прикрыть.

И снова тишина, все, замерев, наблюдали за мной и ждали, получится или нет. Время шло, дышать становилось всё тяжелее, я обливалась холодным потом и почти висела в лапах Тобиаса, но упорно сверлила толщу горы. Ещё немного, ещё, ещё… И вдруг в нашу камеру буквально ворвался свежий воздух.

Я несколько раз глубоко вдохнула его, а потом обмякла и буквально стекла по Тобиасу на пол. Не было сил даже сидеть. Но я это сделала! Мы все можем дышать. И дети будут жить. И Ноппи с Лапкой. А я… Мне ведь всё равно уже не спастись, но так хотя бы смогу попрощаться с Томасом и Клещом. С Моней, наверное, уже нет…

— Ты молодец, Риони, — раздалось из-под живота перевёртыша. — Теперь выживем. Осталось только ждать, нас обязательно найдут. Жаль, нельзя подать какой-нибудь знак, где нас искать.

— Знак? — я посмотрела на дыру, в которую можно было бы засунуть большой палец. — Лапка, как ты думаешь?..

— Пролезу! — вскарабкавшись по перевёртышу повыше, ласка изучила дыру. — Тобиас, подсади.

И уже с его поднятой лапы забралась в дыру и быстро исчезла в ней.

— Крикни, когда выберешься, — напутствовала её Ноппи.

И мы снова сидели, замерев, слушая сначала тихое шуршуние, потом тишину. А потом Тобиас негромко рыкнул и кивнул огромной головой, и я поняла, что Лапка наверху. Пусть нам ничего не слышно, но у перевёртышей невероятный слух.

— Вот теперь и правда остаётся только ждать, — повторила Ноппи. — Может, устроимся поудобнее и поговорим? И дыши, Тобиас, кислород можно уже не экономить.

Тобиас глубоко вдохнул и выдохнул, а потом, несмотря на огромные размеры, очень ловко, одним плавным движением буквально перетёк на пол, почти свернувшись клубком так, что я оказалась полулежащей словно в огромном кресле. Стало мягко и уютно. И почти не страшно. Как когда-то в кабинете ректора, когда Тобиас усадил меня на колени. Ноппи устроилась у меня на животе, свернувшись клубочком.

— Ты такая странная, — подползая к нам и приваливаясь к боку перевёртыша, сказал один из детей, тот, что казался чуть старше. — Говоришь непонятные слова и рот не раскрываешь.

— И сказала, что не владеешь этим телом. Это как? — подхватил другой.

— Может, познакомимся сначала, — всё так же, не раскрывая рта и глаз, предложила Ноппи.

— Я Гейрон, — ответил первый ребёнок. — А это Гейла, моя сестра. Мы двойняшки. Нам семь лет.

Сестра? Всего семь? Мне казалось — лет девять-десять, а оказалось… Я удивлённо посмотрела на действительно очень похожих ребятишек, едва ли не впервые внимательно их рассмотрев. Оба были в брюках и с короткой стрижкой, хотя у Гейлы волосы были чуть длиннее — до плеч. Дети были полукровками — наполовину орками, что объясняло мою ошибку с возрастом, наполовину оборотнями, причём раса была несколько смазана, то ли из волчьих, то ли из шакальих, возможно, их родитель-оборотень тоже был смеском. Но не из лисьих точно.

Теперь и то, что они легко бежали в темноте в нужном направлении, стало понятным.

— Я иногда надеваю вещи Гейрона, — пояснила девочка. — Юбки такие неудобные. В приюте не сильно ругаются, велят только в школу в юбке ходить, а остальное время — как хочу, так и хожу.

— В брюках и правда удобно, — кивнула я, вспомнив детство, когда приходилось воровать одежду, какую получится. Тогда я тоже поняла, что бегать по лесу и лазить по деревьям в платье совсем неудобно. — Меня зовут Риони, это Тобиас, а это Ноппи, но вы и так это уже знаете.

— Знаем, — кивнул Гейрон. — Мы привыкли внимательно слушать и запоминать. В жизни это всегда пригодится.

— Нам только на себя рассчитывать придётся, больше ни на кого, — поддержала брата Гейла. — Родных у нас нет, да и не будет уже.

— Почему? — не удержалась я. Ладно, родня умерла или ещё что, но кто ж им мешает в будущем свои семьи создать? Или в семь лет об этом ещё не думается?

— А не нужны мы никому. Полукровки же, да ещё и неудачные. Нас, как в приют сдали, пытались сначала предлагать тем, кто за детьми приходил, а потом рукой махнули.

— Сдали? — нахмурилась я.

— Ага. Как мамку в проруби утопла — дед и сдал. Сказал — нечего его семью позорить.

— А отец? — это Ноппи спросила.

— А кто ж его знает? Вроде как войска какие-то имперские через наше село проходили, мамка с кем-то там и спуталась. А мы неудачные получились — оборачиваться не можем, папкина кровь нашу перебила. Нас потому и не брали в приюте — оборачиваться не умеем, для орков слабые слишком, ну а для людей — большие уже, им бы малышей. Да чтобы похожие были, а мы — вот такие выродились.

Гейрон равнодушно дёрнул плечом, мол, ну, бывает, ничего особенного, а в глазах такая боль. Я даже на мгновение забыла о своей беде, так стало жаль этих ребятишек.

— А мамку с папкой всё равно хочется, — печально сказала Гейла. — Хоть мы и большие уже. Мы и за кошечкой твоей потому и побежали.

— А я-то тут причём? — удивилась Ноппи.

— Ну, мы же видели, твой парень тоже орк-полукровка, — Гейрон смущённо опустил голову. — Ну и подумали — поймаем вашу кошку, понравимся вам, может, вы нас и взяли бы. Ну, раз он тоже как мы — то мы б ему не показались бы… неудачными.

— Томасу только девятнадцать, — грустно ответила я, прижав к себе парнишку. — Куда ему детей? Но знаешь, у него очень большая семья, много-много старших братьев, и они ведь тоже, наверное, на него похожи. Может, кому-нибудь из тех, кто постарше, вы и приглянетесь? Всё бывает.

— Теперь, наверное, ему не до нас будет. Если тебя казнят, — буркнул Гейран, пряча лицо у меня на груди. — А может, тебе сбежать, а?

Тобиас что-то рыкнул и замотал головой, кажется, возражал. Ну да, какой может быть побег от бессмертных?

— Поймают, — вздохнула я. — Давайте о грустном не будем.

И в этот момент Тобиас поднял морду, прислушался и посмотрел прямо на дыру, которую я сделала.

— Приближается что-то маленькое и тёплое, — тут же доложила Ноппи.

— Какая-нибудь мышка в дыру провалилась? — предположила Гейла. — Или решила, что это подходящая норка.

— Надеюсь, она там не застрянет, а то нам снова дышать будет нечем, — нахмурился Гейрон.

— Это не мышь, — возразила Ноппи. — Это ласка.

— Лапка? — удивилась я. — Но зачем она возвращается? И как ты узнала? По запаху?

— Нет, использовала эхолот и тепловизор.

— Ноппи, что ты вообще такое?! — не выдержала я.

— Ноппи — кошка. Самая обычная кошка, ну, не совсем обычная, лысая, это порода такая. Но она — не нечисть. Разума у неё не больше, чем у любого другого животного. И говорить она не умеет.

— Ноппи, почему ты говоришь о себе как о ком-то другом? — спросила Гейла.

— Потому что, говорит не Ноппи. Она сейчас вообще спит. Перенервничала, бедняжка. А говорю за неё я. Искин.

— Кто? — переспросили мы хором.

— Искусственный интеллект. Это такой артефакт иномирный. Разум без тела.

— И ты вселился в Ноппи?! — кажется, я что-то похожее встречала в страшных детских сказках.

— Нет, я вишу у неё на шее. Ошейник Ноппи — это я и есть.

— Но зачем? — удивилась я. Очень смутно понимая то, что сейчас услышала, я главного понять не могла — зачем всё это?

— Затем, что Ноппи — обычная кошка. Очень нежная, деликатная, тихая, ласковая, послушная и чистоплотная. Абсолютно не агрессивная и не шкодливая. Всё, что ей нужно — это быть рядом с хозяином, с которым она чувствует себя в безопасности. Она никому не причиняет неприятностей — сегодняшний случай не в счёт, поддаться панике в такой ситуации и люди могут. От неё в академии нет и не будет никаких проблем, но она всего лишь кошка, а обычным животным в академию нельзя. Зато можно нечисти.

— И с твоей помощью из Ноппи сделали нечисть? — догадалась я.

— Да. Я за неё разговариваю — и для многих этого достаточно. А учитывая, что почти всё время она или спит, или прячется у Томаса за пазухой, никто не обращает внимания на то, что она разговаривает с закрытым ртом.

— Я обратила. Но подумала — нечисть сама по себе волшебное существо, мало ли, какие у кого особенности.

— Вот и остальные так думают. Но большинство просто не замечает. Томасу нужно было ехать на учёбу, а расстаться с Ноппи он не мог.

— Почему? — спросил Гейрон. — Если у Томаса много братьев, разве нельзя было её у них оставить.

— У бедняжки Ноппи была очень тяжёлая жизнь до того, как она попала к Томасу. Лишь ему она доверяет, лишь рядом с ним чувствует себя в безопасности. Ещё рядом с тобой, Риони, и, пожалуй, с Моней. Если её оставить кому-то другому, у неё будет тяжёлый стресс.

— Ты такие странные слова всё время говоришь, я многое не понимаю, — вздохнула Гейла.

— Это потому, что ты — иномирный артефакт, да? — высказал догадку Гейрон.

— Да. И поэтому тоже. Я…

И в этот момент практически мне на голову свалилось что-то маленькое и мягкое.

— Ю-ху! — воскликнула Лапка, возбуждённо прыгая по мне. — Вот это был спуск! Всё, теперь нас точно найдут. Только надо вот на эту кнопку нажать.

Тут я заметила, что к хвосту ласки тонким, но крепким шпагатом привязано что-то, размером с горошину, с одной стороны серебристого цвета, с другой — красного. Вот по этому красному Лапка и шлёпнула ладошкой, и красное стало зелёным.

— Готово, маячок включён. Теперь нас быстро откопают. Ой, что там творится, что творится! Риони, помнишь оранжевую драконицу, которую мы утром видели? Так она в этой горе уже новую пещеру выкопала, да только не там, где надо. Мне сказали, что нас бы давно спасли, если бы Томас не потерял браслет.

— Может, Тобиас? — уточнила я.

— А я как сказала? Оговорилась, наверное. Ай, не важно! В общем, они копали туда, где ты браслет уронил, — ласка ткнула лапой в Тобиаса, — на нём тоже маячок был. Браслет нашли, а нас — нет. И тут я. Ну, пока добежала, пока искала, кто меня услышит и послушается. Нашла мастера Гидеона, он меня знает. Ой, там такое творится! Людей никого нет — ни сирот, ни горожан, ни торговцев.

Я мысленно вздохнула — надежда попить сразу, как нас откопают, растаяла. Впрочем… какая разница, напьюсь я перед казнью или нет? За рассказом Ноппи я снова отвлеклась от главного — чем дольше мы здесь просидим, тем дольше я буду жить. Но не радоваться близкому вызволению из заточения всё равно не получалось, слишком давила на меня эта огромная масса земли над головой. В имперской тюрьме окошки, наверное, есть.

— Зато там теперь и маги из имперского дворца, и драконы, и перевёртыши. Я и мастера Дэна видела, и Гейба с Рэнди, и ректора, и обоих наших драконов из академии. Драконы рвутся сами копать, а та, оранжевая, огрызается, что и сама отлично справляется, и нечего под лапу лезть, там и одной не развернуться. А когда я рассказала, что вы все тут сидите — обрадовались очень. Дали мне маячок, велели ак-ти-рир… тьфу, слово, прям как Ноппи любит говорить…

— Активировать, — раздалось от Ноппи. Точнее — от Искина. — Это значит — включить.

— Вот-вот, включить. А после этого велели ждать, а когда услышим за стенкой шум — отойти к другой стенке, прикрыться Тобиасом и не высовываться. Так что — ждём.

— А Томаса ты видела? Он в порядке? А что с Клещом?

— Клещ точно в порядке, на руках у госпожи Рэнди сидит, это же он тревогу поднял, сказал, что ты и дети в тоннель побежали. А Томаса я не видела, наверное, его с остальными студентами обратно порталом отправили. Я там из студентов только эту эльфиечку видела, как её?.. Ондриель. Почему-то одну, без сестры, она возле синего дракона и его жены стояла, ну, я думаю, что жены, она ещё тогда на нём в академию прилетела.

Томаса отправили обратно в академию. Значит, даже попрощаться с ним не получится. Может, удастся попросить эту Ондриель отвезти ему Ноппи и мою нечисть? Томас добрый, он обязательно о них позаботится.

И эта мысль натолкнула меня на другую:

— Ноппи… Искин…

— Зови Ноппи, я привыкла.

— Ноппи. А откуда у Томаса иномирный артефакт с искусственным разумом?

— Ну, ты же знаешь, что семья у него непростая? И связана с иным миром, — напомнила Ноппи, а Тобиас насмешливо фыркнул. С чего это он?

— Да, помню. Кто-то книги переводит и печатает, кто-то иномирные иллюзии… то есть, кинофильмы привозит.

— А кто-то артефакты. Вот меня для него и сделали. В том мире такие как я давно существуют, в основном мы помогаем, делимся информацией, например.

— Ты тоже это делаешь всё время, — усмехнулась Лапка. — А что такое «искин»?

Ноппи ещё раз, вкратце рассказала, кто она такая, и кто за неё разговаривает.

— Значит, ты — это как невидимый друг? — сделал вывод Гейрон. — Тебя не видно, но ты можешь разговаривать?

И я поразилась тому, как точно мальчик описал то, что я так до конца и не сумела осмыслить. Невидимый друг. Это я осознать могла, так намного проще.

— Только об этом никому нельзя рассказывать, — спохватилась Ноппи. — Моя носительница не переживёт разлуку с Томасом, она слишком сильно, даже несколько болезненно к нему привязана. Возможно, спустя какое-то время она станет чуть более самостоятельной, но сейчас их разлучать нельзя.

— Мы не скажем! Никому! — хором воскликнули двойняшки.

— Мы тоже, — подхватила Лапка. — Даже Клещу и Моне не расскажем.

Тобиас, увидев направленные на него взгляды, молча кивнул, и тут в тишине у кого-то из двойняшек забурчало в животе.

— Ой, у меня же тут кое-что осталось! — спохватилась я. Открыла сумку, достала два варёных яйца, грушу и свёрточек с беконом. Бутерброды и остальные фрукты мы с Томасом на ходу съели, а то, что для нечисти брали — осталось, прячась под нашими плащами от сквозняков, есть неудобно. — Держите. Ноппи спит, можете спокойно съесть её бекон. А Лапке отломите кусочек яйца, она много трудилась и устала.

Дети накинулись на еду, но ласке щедро отдали половину яйца, даже больше, чем ей было нужно. Пока эта троица жевала, я вспомнила рассказ Лапки.

— Интересно, а имперских магов-то зачем пригнали? С бессмертными более-менее понятно, а эти для чего?

А про себя подумала — вот они-то меня и заберут. Наверное. Или бессмертные? Мама писала, что обладателей тёмного дара убивали бессмертные, но с другой стороны — разве не имперские службы казнят преступников? Хотя, какая мне, собственно, разница?

— Так разобраться же надо — отчего всё это случилось, — пояснила Ноппи. — Не землетрясение точно, разломы тектонических плит слишком далеко отсюда. Больше похоже на взрывы, но какой идиот это сделал? Теракт? Глупо, если хотели убить народ, нужно было порталы взрывать и потолок в галерее рушить, а тут откуда-то издалека взрывные волны пришли. Несчастный случай? Вполне возможно. Впрочем, что зря гадать, пусть спецслужбы сами разбираются, им за это деньги платят.

— Ты хоть что-нибудь понял? — шепнула Гейла брату.

— Немножко понял. Это не тряска земли, это кто-то что-то взорвал, непонятно зачем.

— Отлично сказал, — хмыкнула Лапка. — Коротко и ясно. А Ноппи снова увлеклась.

— Простите, — покаялась Искин. — Я привыкла выдавать знания, в меня вложенные. Подстраиваться под интеллектуальные возможности окружающих порой непросто.

И в этот момент Тобиас вскинул голову, прислушался, а потом снова каким-то плавным движением развернулся, и я оказалась между ним и стеной. Лишившиеся удобного упора двойняшки с трудом удержали равновесие, но быстро сообразили, в чём дело, и шустро заползли за перевёртыша. Я же в свою очередь взяла на руки Ноппи, которая заворочалась, зевнула, потянулась и снова уснула.

Сначала мы сидели в тишине, пытаясь хоть что-то расслышать, потом раздался сначала еле слышный шорох, он становился всё громче, переходя сначала в гул, а потом в грохот. Тобиас громко зарычал, словно что-то крикнул тому, кто был за стеной, а потом прижал меня к стене, нависнув сверху.

Грохот стал чуть тише, словно копающий начал действовать осторожнее. В последний момент я догадалась натянуть на себя, детей и кошку плащ, Лапка сама спряталась мне за воротник. И тут, в крохотную щёлочку между Тобиасом и полом, я увидела, как дальняя от нас стена задрожала, потом в ней появилась небольшая дыра. Посыпались камни, вновь поднялась пыль, и я порадовалась, что догадалась прикрыться.

В дыру влезли два огромных — с мою руку, наверное, — оранжевых чешуйчатых пальца с длиннющими когтями, подцепили край дыры, потянули — и ещё кусок стены исчез, к счастью, упав с другой стороны, а не в нашу крохотную пещерку. В увеличившуюся дыру просунулись уже три пальца, снова выломав большой кусок. И ещё, и ещё… Минуты не прошло, как в стене зияла дыра, в которую можно было легко пройти, лишь слегка пригнувшись.

А потом всё случилось очень быстро. Драконья лапа исчезла, в дыру шагнул незнакомый перевёртыш и, подхватив на руки Гейлу, исчез, на его месте возник мастер Гидеон — и так же быстро исчез уже с Гейроном. Третьим в нашу пещеру вошёл мастер Дэн и протянул ко мне руки.

— Нет! — вот только что я сжималась в комочек у стены, прячась за огромную пуму, и вот уже лежу на руках у Тобиаса, который, прижав меня к груди, едва не рычит на моего преподавателя: — Она моя!

— Дошло, наконец, — улыбнулся рыжеволосый мужчина. — Давно пора.

* Любое время делим на два.