Глава 28

Лиля ехала домой, но думала не о чувствах родителей. Конечно, девушка понимала, что они переволновались: новость о том, что пропала единственная дочь, сведет с ума любых предков, даже самых равнодушных. Но, несмотря на ситуацию, она все равно чувствовала, что находится под постоянным давлением и контролем, и этот факт огорчал ее и оставлял в сердце обиду.

В душе боролись два чувства: с одной стороны, Лиля была благодарна родителям за то, что они так быстро сориентировались и нашли ее. А с другой — она была на них сердита. Нет, она злилась, и ее ярость кипела, будто лава в проснувшемся вулкане. Почему к ней относятся как к манекену? Она говорит, кричит о том, что ей ничего не угрожает, но ее никто не слышит.

Память услужливо подсказала, что она сама звонила матери и истерила в трубку, просила спасти ее. И все, что закрутилось потом, было именно с ее, Лили, подачи. Понятно, почему отец не верит ей.

— Приехали, — повернулся к ней Алексей. — Сейчас начнется армагеддон.

— У моей мамы? — усмехнулась Лиля. — Ничего ты о ней не знаешь. Она будет ледяная, как айсберг, и станет разговаривать со мной четко и размеренно, чтобы каждое слово дошло до печенок.

Ворота распахнулись, машина проехала по аллее, обогнула фонтан и остановилась у крыльца, где Лилю ждала прислуга. Девушка выбралась из салона и окинула всех взглядом. Галина Ивановна утирала полотенцем слезы, Оксана смотрела взволнованно, но больше на Мишку, чем на подругу. Охранники встали по краям входной двери, суровые и непреклонные, готовые мгновенно отразить атаку, если вдруг девушка решит снова сбежать.

Мамы нигде не было, значит, ждет ее в гостиной для разговора. Но Лиля хотела принять душ, переодеться и обдумать свое положение, а не выяснять отношения.

Внезапно дверь распахнулась, заставив всех отпрянуть. Из дома выбежала Марта Эриковна и бросилась к дочери. Она сделала несколько огромных шагов и остановилась на мгновение, будто споткнулась. Лиля заметила взлохмаченные волосы, перекошенный в сдерживаемом крике рот, глаза, горящие безумным блеском, и перепугалась. Никогда, ни разу в своей жизни, она не видела маму в таком состоянии. Она будто сошла с ума, потеряв на двое суток дочь.

— Мама, прости, — потрясенно прошептала девушка, ощутив болезненный укол в сердце.

Марта Эриковна шагнула вперед, а потом прямо упала Лиле на руки. Она сжала дочь в объятиях и замерла. Девушка чувствовала, как трясутся у матери руки.

— Как ты могла! — наконец простонала Марта Эриковна. — Как ты могла? Я же…

Она ударила Лилю сухим кулаком по плечу раз и еще раз и разрыдалась, нисколько не стесняясь прислуги.

— Мамочка, со мной все хорошо. Ты же видишь. Я жива, здорова. Прости меня, пожалуйста, — Лиля тоже всхлипнула, напуганная состоянием матери.

Она обняла маму за плечи и повела ее в дом. Горничные бросились за ними. Охранники пошли в мониторную комнату. Лиля видела боковым зрением, как Галина Ивановна нырнула в кухню, потом выглянула оттуда и показала турку для кофе. Лиля согласно кивнула, благодарная догадливой кухарке.

Она привела маму в свою комнату, усадила ее на кровать и держала в объятиях, пока та не успокоилась. Лиля, не останавливаясь, сочиняя на ходу, рассказывала историю необыкновенной любви с первого взгляда, которая вспыхнула между ней и незнакомым парнем, спасшим ее от обезумевшей Березки.

— Так это ты с ним была? — подняла голову мама и посмотрела на дочь ясными, омытыми слезами, глазами.

— Да, с ним. С Петром.

— Но как вы встретились снова?

Лиля замялась. На ходу придумать разумную версию не получалось, и тогда она выпалила:

— Он же оставил папе свой номер телефона. Помнишь, хотел, чтобы его взяли на работу.

— И что?

— Ну, я нашла эту бумажку в кабинете и позвонила.

— Ты? Первая?

Марта Эриковна была потрясена. Лиля так и слышала ее слова: «Я столько сил вложила в твое воспитание! Берегла тебя для будущего жениха, искала его среди семей нашего круга, а ты… с нищим из подворотни! Это не моя дочь!»

— Мамочка, — опередила Лиля готовый вылиться на нее поток сердитых слов. — Я все знаю, что ты можешь мне сказать. Рай в шалаше разрушит любые отношения. Папа никогда не примет моего избранника. Он лишит меня денег и выгонит из дома. И еще много-много таких же суровых истин.

— Тогда почему? Я не понимаю!

Марта Эриковна уже не плакала. Ее лицо снова стало холодным и бесстрастным, как маска. Она выпрямилась, встала и пересела в кресло. Положила одну ногу на другую. Лиля видела, что она успокоилась и расслабилась.

— Мама, вы совсем не даете мне шанса выбрать жениха самой. Я не говорю, что собираюсь за этого человека замуж. Я всего лишь хотела его получше узнать. Может быть, после нашего путешествия я попрощалась бы с ним и посмотрела на другого, даже на соседского прыщавого студентика из Гарварда.

— Ты хочешь сказать, что именно мы с папой сделали ситуацию катастрофической?

— Конечно! Я просто хотела провести веселый вечер без последствий.

Лиля радовалась, что мама наконец начала ее понимать и переключилась с похищения на неожиданную любовь. Самое главное было для нее сейчас — отвлечь гнев родителей на себя.

— Ты уверена? А вдруг он хотел воспользоваться твоей доверчивостью?

— Ма-ма! Я не такая уж наивная. К твоему сведению, я все еще девственница и не хочу отдавать свой первый раз абы кому!

— Правда? Ты не обманываешь меня?

— Нет, конечно. Папа вообще хотел меня гинекологу показать. Как низко! Я ему этого не прощу! Мне уже двадцать лет. Я могу сама решать свою судьбу.

— Ну-ну! Успокойся, — мать подняла руки в знак примирения. — Тогда у меня еще два вопроса.

— Спрашивай, — Лиля приободрилась.

— Почему ты пошла на день рождения Дмитрия Рокотова, если тебе понравился совершенно другой человек?

— А откуда ты знаешь, что я пошла именно к нему?

— Настя, твоя подруга, сказала, что вы договорились о тайном свидании. Отец в первую очередь стал разыскивать Рокотова.

«Вот дура! — разозлилась на Настю Лиля. — Язык за зубами не держится! Надо ей позвонить. Что она там отцу натрепала?»

— А второй вопрос какой? — спросила она, не ответив на первый.

— Почему ты кричала в трубку: «Мамочка, спаси меня!»

Лиля вскочила. Села. Снова вскочила. Ни на один вопрос у нее не было разумного ответа, а значит, надо удирать. Спасла положение повариха. Она распахнула дверь и вкатила в спальню сервировочный столик, на котором стояли дымящиеся чашки с кофе и тарелка с закусками.

— Мамуля, ты пока пей кофе. Я сейчас. Все тело чешется. Два дня не мылась. Мы под грозу попали, в огромной яме застряли, выбраться не могли.

— Ох! Конечно! — засуетилась Марта Эриковна. — Иди в ванную. Потом поговорим. Я тебе приготовлю одежду.

Стоя под душем, Лиля прикидывала, как выкрутиться из ситуации, и жалела, что не захватила с собой телефон. Нужна информация и срочно. Она выключила воду, надела банный халат и выглянула в спальню. В комнате никого не было.

Девушка облегченно вздохнула, выскользнула из ванной и кинулась к кровати, где оставила свой мобильник. Он пропал. Она обыскала всю комнату — безрезультатно. Бросилась к выходу — закрыто. Лиля подбежала к окну и попыталась выйти на балкон, но и здесь дверь была заколочена намертво. Она видела шляпки гвоздей и понимала, что это сделали намеренно перед ее приездом.

— Ма-ма! — закричала она вне себя от злости. — Выпусти меня!

Лиля приложила ухо к дверной щели и прислушалась.

Тишина.

Тогда она взяла туфлю и стала стучать по створке:

— Кто-нибудь! Откройте дверь. Оксана! Галина Ивановна! Мишка, Лешка! Немедленно выпустите меня!

Высокий каблук оставлял следы на белой поверхности дерева, пудрой осыпалась краска, но дом будто вымер: нигде ни шороха, ни звука.

Лиля устала звать и стучать. Она расстроилась и прилегла на кровать, чтобы обдумать свое положение, и не заметила, как заснула. Ей казалось, что она все еще бежит по лесу и зовет Петра. Ощущения были настолько яркие, что она закричала. Ноги и руки дергались по простыне, будто не могли остановиться, футболка облепила влажное тело.

Она подняла тяжелые от слез веки и сразу зажмурилась: солнечный луч ударил по глазам сквозь незашторенные окна и на мгновение ослепил.

Девушка потрясла головой, отгоняя остатки кошмара, посмотрела на часы и удивилась: уже утро? Как так получилось? Неужели она проспала столько времени?

Лиля умылась, переоделась, выпила остывший кофе, все еще стоявший на столике, и позвонила в колокольчик, вызывая прислугу.

Она с трепетом ждала результата. Не могли же родители морить ее голодом? Вчера, скорее всего, была показательная мера воздействия. Мама постаралась, чтобы дочь хорошенько прониклась ситуацией и поняла, что с сердитыми родителями шутки плохи.

Лиля прониклась. И так сильно, что пыхтела от возмущения, но сдерживалась изо всех сил. Она несколько раз сделала глубокие вздохи, села в позу «лотоса», опустив руки, как учил тренер по йоге, и замерла, приводя чувства в порядок.

— Тихо! Спокойствие, только спокойствие, — бормотала она себе под нос.

Это была ее ошибка. Увидев, как мама переживала за нее, Лиля решила, что Мартой Эриковной можно управлять.

Но не тут-то было!

Материнская любовь — любовью, а жесткий и непреклонный нордический характер — характером, и ничего тут не поделаешь. Такие люди, как мама, не меняются. Впрочем, и такие, как Лиля, тоже.

А что дальше делать? С Петром-то все в порядке? Может быть, кровь, которую она заметила на траве в лесу, к нему отношения не имеет? Зверь какой-нибудь поранился или рыбак. Казалось бы, надо расслабиться, успокоить бдительную маму и только потом действовать.

Но, ничего не зная о Петре, Лиля не могла остаться в стороне. Она и сама не понимала, почему так переживает за совершенно незнакомого человека, который ее похитил. Денег он не хотел, иначе мама бы сказала, что требовали выкуп. Тогда чего он хотел? Неужели и вправду спас ее от Рокотова? Кстати, а где Димка?

Лиля вскочила, затрезвонила в колокольчик снова и от нетерпения стала грызть ноготь. Шеллак на нем дал трещину еще в лесу, и теперь безумно хотелось отодрать его совсем.

Услышав стук каблуков по лестнице, а потом и в коридоре у своей двери, Лиля воспрянула духом. Она напряженно прислушивалась, как ключ поворачивается в замке, и готова была в тот же миг наброситься на маму с обвинениями и упреками. Но дверь открыла Оксана.

— Ты звала? — Веселая украинка сейчас не улыбалась.

Она прибежала не сразу, но была запыхавшаяся и взволнованная. Большие карие глаза, всегда светившиеся медовым теплом, сейчас потемнели и глядели встревоженно все больше по сторонам. Казалось, что девушка боится встретиться взглядом с подругой.

Лиля кинулась к двери — Оксана захлопнула ее и придавила спиной.

— Выпусти меня!

— Нельзя!

— Почему? Я у себя дома, и я твоя хозяйка, в конце-то концов! — прикрикнула Лиля.

— Мой босс — Виктор Романович, а не ты, — тихо ответила украинка. — Нам всем пригрозили увольнением, если мы тебе станем помогать.

— Да ну! Не верю. Папка не любит новых людей в доме, берет только проверенных. Зачем ему вас увольнять?

— Мишку и Лешку уже заставили уйти.

— Как? — Лиля отошла от двери и плюхнулась в кресло, потрясенная новостью. — А кто вместо них?

— Никого. Ищут. Они будут две недели отрабатывать, пока новых охранников наймут. И все из-за тебя! Так что больше ко мне не приставай! Хочешь ругаться с родителями — твои проблемы. Я здесь просто работаю!

— Оксана, миленькая, не бросай меня! — Лиля кинулась к подруге, чуть не плача, но та отстранилась. — Я и так в полной изоляции. Если еще ты со мной не будешь разговаривать, вообще сойду с ума.

— Да ладно тебе! — Оксана смутилась и улыбнулась уголками губ. — Может, еще все обойдется.

— О боже! Я так на это надеюсь. Лешку мне не жалко, он полный мудак! А вот Мишку я постараюсь защитить.

— Ты чего звонила? — украинка вернула Лилю с на грешную землю.

— Я есть хочу. Выпила холодный кофе, он и встал колом в желудке.

— Так уж и встал? — усмехнулась Оксана. Видно было, что к ней возвращается хорошее настроение. — Сейчас принесу завтрак.

— Дай телефон, — прошептала Лиля. — Срочно позвонить надо.

— Не могу, — так же тихо ответила Оксана. — У всех горничных отобрали мобильники. И твою спальню почистили.

— В смысле?

Лиля огляделась: в суматохе она и не заметила, что исчезли телевизор и ноутбук. Девушка бросилась к прикроватной тумбочке, но и планшет тоже пропал.

— Убедилась?

— Как? Я думала, мама меня поняла. Накажет маленько, и все.

— Она, может, и поняла, но время нужно, чтобы Марта Эриковна успокоилась. Знаешь, как она переживала. Даже врача к ней вызывали. Сердечный приступ был от стресса.

— У мамы? — Лиля потрясенно плюхнулась на кровать. — Но как? Она спортом постоянно занимается, причем по кардиопрограмме.

— Ну, ты постаралась. Она же не робот. Пропала единственная дочь, как тут не сойти с ума? Правда, приступ не подтвердился, но паники она наделала много. Виктора Романовича дома как раз не было, он твоим поиском занимался.

— Оксана, найди мне сотик. Срочно!

— Та нащо он тоби? Посидь пару днив тихо, дай батькам заспокоитися, — перешла на свой язык Оксана.

— Спасай! — Лиля притянула украинку к себе и горячо зашептала ей на ухо: — Бандиты отца стреляли в лесу. Я боюсь, что они его убили.

— Ты шо! Кого вбили? Викрадача? — вскрикнула Оксана и захлопнула рот руками.

— Кого? — не поняла Лиля.

— Ну, похитителя, по-вашему. Ужас який!

— Да не похититель он! — с досадой воскликнула Лиля. — Что вы все заладили? Он хотел спасти меня от Рокотова. Представляешь, Димка оказался такой сволочью!

— Правда? Ужас який! — опять повторила Оксана.

— Только маме об этом ни слова! Я ей сказала, что по большой любви убежала. Да ты парня этого помнишь. Он меня домой принес, когда я упала с лошади.

— Це той красень с зелеными очами? Знатный хлопец! Я б з таким теж не проти замутити. А звонок тебе что даст?

— Если он ответит, значит, жив. Я тогда замру на какое-то время. Не буду совсем высовываться.

Оксана вывезла столик в коридор и закрыла за собой дверь. Лиля нервно зашагала по комнате. Через несколько минут она услышала стук каблуков и нетерпеливо кинулась к двери. Оксана влетела запыхавшись, сунула в руку Лили старенькую раскладушку кухарки.

— У тебя пять секунд.

Лиля сразу набрала номер своего смартфона, потом написала СМС, а когда Петр ответил, была вне себя от счастья и волнения. Обе девушки не заметили, что оставили дверь приоткрытой. Лиля успела сказать только несколько слов, как в комнату, как фурия, влетела мама.

Оксана испуганно пискнула, метнулась в ванную и стала убираться.

Марта Эриковна вырвала телефон из рук дочери, а потом изо всех сил бросила трубку на пол.

— Ты под домашним арестом! — крикнула она. — Оксана, немедленно вон!

Украинка выбежала из ванной, подняла раскладушку и испуганно кинулась за дверь. Мать тоже вышла за ней, и Лиля услышала звук ключа, поворачивавшегося в замке.

Сначала девушка расстроилась, но, поразмыслив немного, решила, что поставленную перед собой задачу она почти выполнила. Она узнала, что с Петром все в порядке, а значит, может теперь по-настоящему расслабиться.

Она снова позвонила в колокольчик и услышала приблизившиеся к двери шаги, но ключ в замке уже не поворачивался.

— Кто там? Вы кормить меня будете? Или решили голодом уморить?

Шаги удалились, но через пятнадцать минут послышались снова. Лиле казалось, что она вся превратилась в слух, вылавливая из домашних звуков те, которые касаются ее. Дверь кто-то распахнул, протолкнул в проход столик, уставленный тарелками, и сразу закрыл.

Все. На этом контакт закончился. Лиля даже не успела заметить, кто из горничных это был. То же самое случилось в обед и в ужин. И так продолжалось несколько дней.

Девушка уже сходила с ума в запертой комнате. Голова болела от мыслей, а душа горела от переживаний за Петра. Где он? Что с ним? Отступил от него отец или нет?

От нечего делать она стала заниматься. Сессия все еще продолжалась. Два зачета у нее стояли автоматом, а вот к экзамену, который назначен через два дня, надо было подготовиться.

Мама пришла неожиданно.

Марта Эриковна села в кресло, по привычке скрестив ноги, и внимательно посмотрела на дочь.

— Ты довольна? — насупилась Лиля. — Теперь я сижу дома, никуда не высовываюсь. Неужели ты считаешь, что удержишь меня таким образом?

— Мне надо было подумать, — тихо ответила мать и посмотрела на Лилю. — Я не хочу с тобой ссориться. И не хочу, чтобы ты была несчастна.

— Мама, но так не бывает. — Лиля кинулась к матери, села возле не на пол и обняла за ноги. — Я ведь сбегала не потому, что вредничала.

— Знаю, Настя рассказала, что ты влюбилась в Рокотова. Я проверила его семью. Она нашего уровня, только вот этот Димка, кажется, мерзавец еще тот.

— Мама, Петр меня и спас от него. Представляешь! Случайно увидел меня в клубе и опять спас.

— Ты веришь в такие случайности? — Марта Эриковна выпрямилась. — Наивная! Ну что ж, я хочу с ним познакомиться. Но… только после того, как ты сдашь сессию. Согласна?

— Да! — вспыхнула от радости Лиля. — Да, да, да! У меня самая замечательная мама!

Девушка закружилась по комнате. Марта Эриковна тоже встала и пошла к выходу, но у двери повернулась и сказала:

— Только давай будем держать это в секрете от отца. Хорошо?