Глава 14

Я прижалась к Глебу, почувствовав какой он горячий, причем весь, особенно там, где отлично выпирало. Мне хотелось застонать от обиды или громко закричать. Ну почему, почему он не мой? Почему? Но в то же время, что мне мешало оседлать его бедра и доставить друг другу удовольствие?

Зная Глеба, он может меня остановить и не позволить сделать то, чего так сильно желаю я. А его стояк – это обычное утреннее явление для мужчины. Но почему тогда он так тяжело дышит?

Может, все же попробовать?

Я попкой потерлась о его член и услышала дикий рык. Улыбнулась и, развернувшись, посмотрела Глебу в глаза, облизывая нижнюю губу.

– Варя, не нервируй.

– Ты вроде взрослый мужчина и все прекрасно понимаешь. Зачем ты лежишь со мной?

– Ты попросила, – выдохнул он и положил руку мне на спину.

Я склонила голову и, выждав несколько секунд, губами коснулась груди Глеба. Принялась медленно целовать, уделяя внимание каждому сантиметру кожи. На мое удивление он не остановил меня. Рукой прошелся вниз по спине, останавливая у копчика. Отчего я прогнулась, приподнялась и перекинула через его бедра ногу. Промежностью коснулась твердого члена, ощутив, как он дрогнул подо мной, а изо рта Глеба вырвался глухой стон.

– Варя, почему ты такая неугомонная?

Я выпрямилась и смотрела на Глеба серьезным взглядом.

– Ты правда не понимаешь?

– Я все понимаю.

Я кивнула и, подцепив пальцами футболку, стащила ее через верх, отбрасывая в сторону. У Глеба сразу же загорелся взгляд. Его лицо напоминало хищника, он походил на зверя, который увидел свою добычу и готовый вот‐вот прыгнуть, ухватить свое лакомство и растерзать.

Я сидела на нем в одних трусиках. Моя грудь и без того красивая в объеме, стала еще пышнее за этот месяц. Да, беременность меня украшала, этого скрывать я не стала. Отметила, как Глеб залип на ней и, все же не сдержавшись, коснулся руками округлостей. Слегка сжал и большими пальцами надавил на соски.

Я прикрыла от удовольствия глаза и, прогнувшись в спине, потерлась горячей плотью о член. Мне не терпелось уже почувствовать его без ткани, и потому я снова склонилась и принялась прокладывать дорожку от груди к поясу штанов. Соскользнула с бедер и почувствовала, как мои трусики намокли от желания к мужчине.

Пальцами подцепила резинку его штанов и, потянув вниз, выпустила на свободу эрегированный член. Облизнулась и тут же губами коснулась горячей головки. Руки Глеба обхватили волосы на затылке, а я, довольно улыбнувшись, посмотрела на него из‐под ресниц.

Лежит довольный кот, смотрит на меня. Его взгляд подтолкнул меня к более решительным действиям, и я, обхватив член, языком прошлась от основания к концу, стараясь как можно больше доставить удовольствия. Сразу же обхватила губами головку и медленно опустилась по длине, услышав довольное урчание.

Почувствовала, как головка коснулась гортани, и поднялась, языком щелкнув по уздечке. Снова опустилась, рукой помогая себе, двигая вверх-вниз и вбирая в рот член.

Мне нравилось делать ему минет. Я чувствовала, как сама возбуждаюсь от этого и, продолжая посасывать, рукой пробралась в свои трусики.

– Э нет, красавица. Твоя девочка только для меня, – Глеб приподнялся мое лицо за подбородок, заставляя меня выпустить член изо‐рта.

– Что?

– Повернись ко мне попкой.

От его просьбы внизу живота прострелило спазмом. Я облизнула губы и поняла, что он говорит про ту самую, интересную позу. Я немного смутилась, но отказываться не стала. Развернулась и, перекинув ногу через его голову, промежностью опустилась над его лицом.

Волосы перебросила на одну сторону и снова обхватила губами член. Чувствовала, как Глеб накрыл мою плоть через тонкую ткань трусиков, и простонала, продолжая посасывать член.

Он действовал медленно, словно наслаждался каждым прикосновением. Ласкал, поглаживал, надавливал на клитор, а потом и на вход. Я дрожала и продолжала в ответ ласкать его, но то, что он сделал дальше, едва ли не заставило меня рухнуть. Только крепкие руки удержали мои бедра, не позволяя мне упасть. А все от того, что Глеб зубами обхватил клитор, отчего тело пронзило яркой волной.

Мне не терпелось, чтобы он сорвал трусики и языком прошелся по набухшим складочкам. От его ласки я не могла сосредоточиться на том, что делала сама. А когда почувствовала звонкий шлепок по попе, вообще думала – кончу раньше времени.

В компании этого мужчины я забывала обо всем. Погружалась в какую‐то неведанную пучину, отключала мозги и просто наслаждалась происходящим.

Решив действовать и стараясь не обращать внимания, а точнее, хоть как‐то сконцентрироваться на мужском органе, я снова начала двигать головой. Рукой делала вспомогательные движения, и когда в очередной раз опустилась ниже, вздрогнула от горячего языка на складочках. Глеб сдвинул трусики и принялся вылизывать меня, даря максимум удовольствия. Я хотела делать то же самое и очень старалась не отвлекаться.

Чувствовала, как его член напрягся, затвердел еще сильнее и, продолжая сосать, стонала глухо, потому как рот был занят. Удивительно, что я не испытывала неловкости или стеснения. Как будто так все и должно быть. И когда Глеб языком принялся трахать мое лоно, я сильнее сжала рукой его ствол, и мужчина гортанно простонал, кончая мне в рот.

И черт, кто бы знал, чем все это может закончиться!

От того, что меня все еще иногда скручивало по утрам от токсикоза, мне резко стало плохо и я, соскочив с Глеба, хотела побежать в поисках ванной. Но было поздно. Эротический момент испорчен, за что мне стало очень и очень стыдно.

Меня вывернуло прямо на пол. Я даже сползти с кровати не успела.

Господи, что же я натворила!

Меня начало колотить от стыда, живот скручивало спазмами, и я ничем не прикрытая сбежала в ванную комнату. Вот так, в чем мать родила. Только с красными пятнами на лице, тяжелым дыханием и дрожащим телом.

Захлопнула двери, щелкнула замок и соскользнула по деревянной поверхности прямо на пол. Лбом уткнулась в прижатые к груди колени и застонала.

– Варя, открой черт возьми двери!

Никогда отсюда не выйду.

Идиотка.

– Если ты сейчас же не откроешь, я выломаю эту чертову дверь.

Я зажмурилась, понимая, что он действительно это сделает, но открывать все равно не спешила. Мне было очень стыдно, и я не знала, как посмотреть ему в глаза после того, что произошло. И смех, и грех! Стошнило после минета! Я знала, что меня вырвало не из‐за этого, но сам факт!

Черт, что за глупости!

– Варя, я долго ждать не буду.

– Глеб, просто оставь меня одну. Я прошу, просто оставь меня. Дай мне выдохнуть.

По щеке скатилась слеза, и я смахнула ее рукой и всхлипнула.

Почему у меня все происходит не так, как у всех? Почему я обязательно должна с чем‐то таким столкнуться?

– У тебя десять минут, Варя, и если ты не откроешь дверь…

– То ты ее выломаешь, я помню.

И как мне выйти к нему после того, что со мной случилось? Стыдоба же!

– И не надо себя накручивать, девочка, я прекрасно помню, что ты беременна.

Помнит он. А понимает, как мне стыдно?

– У тебя до сих пор токсикоз? Это нормально.

– Оставь меня, Глеб, пожалуйста.

Он стукнул кулаком в дверь, отчего я вздрогнула и заплакала сильнее.

Мамочка, как мне тебя не хватает, особенно в эту минуту. Родная моя, пожалуйста, скажи, что мне делать, как поступать. Я ничего не понимаю.

Склонив голову на колени, я прикрыла глаза. Сидела и ни о чем не думала, только понимала, что начинаю засыпать. Видимо стресс и мое положение давали о себе знать.

Через некоторое время я почувствовала, как заботливые руки Глеба подняли меня и понесли куда‐то. Открыть глаза сил не было, веки налились и стали свинцовыми. Потом была мягкая кровать и одеяло. Горячее тело и все. Я провалилась в сон.

– Варя, просыпайся, – услышала сквозь дрему и медленно открыла глаза, – тебе нужно поесть.

– Глеб. Я уснула снова.

– Да, твой организм требует больше сна. Лучше отдыхай, чем плачь.

– Прости меня, мне очень стыдно.

– Тебе не за что извиняться. Поднимайся, пойдем есть. Я бы принес тебе сюда, но надо двигаться.

– Ты прав. Я совсем стала ленивой.

– Потом пойдем на прогулку, там снег идет.

Я кивнула и медленно поднялась с кровати, отметив, что все еще нахожусь голой.

– Можно мне футболку? Неудачница любовница даже не в состоянии была одеться.

– Прекрати нести чушь. Последнее, о чем ты должна думать, это что тебе перед кем‐то стыдно.

Глеб подал мне свою футболку, и я, натянув ее, встала с кровати.

Этот мужчина даже пол помыл после меня. Господи, за что он мне? Или не мне…

Когда я зашла на кухню, обомлела от того, что он наготовил.

– Ты сам все это?

– Не полностью, но да. Кое‐что купил из заморозки, а салаты сам. Вроде как новогодние праздники еще, и нужно есть что‐то подобное.

– Неожиданно. Спасибо тебе.

– Присаживайся, мне надо знать, что я все правильно приготовил. Да и в конце концов не зря же я трудился?

– Точно не зря, – улыбнулась я и, заправив волосы за ухо, присела на стул.

На самом деле все оказалось очень вкусным. Глеб меня удивил. Никогда не думала, что он может готовить, да еще вот так!

– То есть ты хочешь сказать, что я не опростоволосился перед поваром?

– Я не повар, я кондитер. Это все же разное.

– Ладно, но все же ты готовишь намного вкуснее.

Я пожала плечами.

– Не знаю, может быть. Но мне все понравилось.

Глеб сегодня был какой‐то другой, непривычный мне. Обычно он рычал, бурчал, был чем‐то недоволен. Сейчас заботливый, нежный и даже вежливый. Как будто его подменили. Не подменили же? Это он? Мой Глеб, которого я люблю долгие годы?

После ужина был чай. А вот с десертом у мужчины не получилось, но меня это совсем не расстроило. Наоборот, мы даже немного посмеялись.

– Нечего быть мне конкурентом, – хмыкнула я, подбирая с тарелки распавшиеся кусочки пирога.

– Даже пытаться не буду, – отмахнулся он, выставляя руки ладонями вперед.

После чаепития мы, одевшись потеплее, отправились на улицу. Там действительно снежило.

Выйдя из подъезда, я отметила, какой же красивый двор в этом ЖК. Все украшено гирляндами, новогодней атрибутикой и даже елками. Постарались так постарались. Даже у самой подъездной дорожки на земле были выложены фонарики, которые давно присыпал снег и теперь они красиво светили из‐под снежного одеяла. Сказка, не иначе.

Я осторожно вдохнула морозный воздух и едва не закашлялась.

– Осторожно, так и заболеть можно, – отметил Глеб и, забрав мою руку под свою, повел в сторону какого‐то сквера.

Мы шли не спеша, медленно перебирали ногами, подкидывая свежий снег. Я свободную руку положила на локоть Глеба, и он накрыл ее своей ладонью. Было тепло, несмотря на сильный обжигающий мороз, рядом с этим мужчиной мне было тепло. Он согревал меня своей близостью.

Пройдя по скверу, мы вышли на небольшую продовольственную площадку. Где‐то в лотках продавали различные булочки с новогодней тематикой, в другом лотке глинтвейны, шампанское, а был лоток с шашлыками и различными видами мяса. Рядом готовили картошку и другие виды гарнира. Пахло здесь просто отменно.

– Хочешь чего‐то? – поинтересовался Глеб, остановившись по центру дорожки.

Я пожала плечами и прислушалась к организму.

– Мы, конечно, поели дома хорошо, но вон та булочка с белым шоколадом очень манит мой взгляд. Это не я хочу, это малышка, – и я улыбнулась, стыдливо пряча взгляд.

– Тебе и малышке сейчас можно что угодно. Может быть чаю или какаю?

Я кивнула, и мы подошли к лотку с лакомствами. Я показала продавцу булочку, которую мне хотелось, и попросила еще налить для меня какао. У них такие напитки были готовы и постоянно томились на электропечах, чтобы не остывали.

Мне протянули бумажный стаканчик с напитком, накрытый сверху крышечкой, и булочку в бумажном конверте. Глеб рассчитался и, поблагодарив продавца, потянул меня дальше по рынку.

– Ты не против, если я выпью глинтвейна?

– Нет, конечно, почему я должна быть против? Или ты буянишь, когда выпьешь?

Глеб улыбнулся и, стянув с руки перчатку, пальцем вытер уголок губ, испачканный в шоколаде.

– С тобой я точно буянить не буду.

Он облизал свой палец, вызывая в моем теле горячую волну.

Глеб отошел на несколько минут, а когда вернулся, держал в руках глинтвейн.

– Помню, как маме варила его последний раз…

– Варя… – Глеб заметил на моем лице грусть, – теперь я буду всегда рядом с тобой.

– Что ты имеешь в виду? – я не донесла до рта булочку, отметив на себе его внимательный взгляд.

– Всегда, Варя…

– Звучит, как признание в любви, – выдохнула я, проглатывая образовавшийся ком в горле.

– Прости, до этого мне еще рано, но я никому тебя не отдам. Я хочу, чтобы ты была моей.

Он говорил это глядя мне в глаза. Я поверить не могла, что слышу подобные слова от Глеба. Я мечтала о них, и все равно услышать оказалось слишком неожиданно.

– Почему ты так решил? Ведь еще вчера или…

– Тсс… – Глеб приложил палец к моим губам, заставляя меня застыть от его прикосновения, – меня тянет к тебе, Варя, я хочу быть с тобой, я хочу тебя. И если постоянно искать отговорки, но при этом заниматься с тобой сексом, это будет выглядеть странно. Будто я использую тебя. А я не хочу этого. Я хочу, чтобы ты была счастлива. И зачем я буду лишать счастья нас двоих? Если все мои мысли о тебе, все мои желания связанны с тобой.

– Я не верю. Зачем тебе это, я же беременна от другого мужчины.

– Я не могу сказать тебе, что уже люблю твоего ребенка, но он твой, а значит наш, Варя. Я понимаю на что иду и беру на себя ответственность.

Мне хотелось заплакать от его слов, но я сдержалась. Не на морозе. Не хватало еще простыть и слечь с температурой. Тем более в моем положении это небезопасно.

– Глеб, отойди от меня…

Мне почему‐то стало страшно, что все это может быть неправдой, или придет время и Глеб осознает, что погорячился и захочет уйти. Я же тогда с ума сойду, не переживу этой боли. Он дает надежду, но что, если он ее и заберет?

– Варя, ты чего?

Я пошла вперед, стараясь отойти от него как можно дальше. Мне нужно было пространство, мне нужна была минута, чтобы осознать, прийти в себя и понять, что мне делать с его признаниями.

Резко остановилась и глупо улыбнулась.

А разве я не этого хотела? Не его признаний?

– Успокоилась? – тихим, нежным голосом спросил Глеб, подойдя ко мне и забирая в свои объятия со спины.

– Гормоны. Прости.

– Я знаю. И мне понадобится много терпения, но я готов быть рядом с тобой. Не просто как друг.

– Я боюсь, – выдохнула я, разворачиваясь в его руках и носом утыкаясь в шею.

– И это я знаю. Мы справимся, Варя. Слышишь?

– Да, – я кивнула и тут же получила сладкий поцелуй в губы.

Или это от булочки сладость?

Гуляли мы еще около получаса, а потом я стала замечать, что подмерзаю, и мы сразу же отправились домой.

Этой ночью Глеб меня не трогал, но спал рядом, обняв меня, перетянув на свою грудь. Я наслаждалась его объятиями и до сих пор не верила, что завтра он не скажет мне, как обычно это делал, что мы просто друзья, и между нами ничего не может быть.

Я не была уверена на сто процентов, но хотела ему верить. Обычно Глеб не тот, кто бросает слова на ветер, и думаю, он бы не стал говорить подобное просто так. Наверняка, он слишком долго обдумывал, прежде чем решил сделать такое признание.

Перед сном получила поцелуй в висок и с улыбкой на губах уснула.

А утром Глеб сообщил, что нам нужно поехать в офис к маме. И тут меня накрыло. Я только тогда осознала, что рядом с ним не плакала по маме целый вечер. Его объятия лечат и заставляют меня забыться. Но когда я поняла, что мне нужно будет зайти в кабинет, в котором мама провела половину своей жизни, меня снова пробрало, и я разрыдалась. Правда не при мужчине. Одна. Зашла в ванную комнату и расплакалась, не сдерживая слез, не пытаясь сделать вид, что ничего не произошло.

Мне больно.

Вздрогнула, неожиданно почувствовав крепкие руки на своих плечах.

– Варя, ты чего, девочка?

От его нежного обращения я зажмурилась и всхлипнула в голос. Развернулась, утопая в его объятиях и понимая, как мне становится легко, когда я чувствую Глеба.

– Я не хочу ехать в офис, там все будет напоминать о маме.

– Я понимаю тебя, малышка.

– Пожалуйста, давай не сейчас? Давай позже. Ты говорил, что мы можем поехать отдыхать. Давай после отдыха поедем в офис, прошу тебя.

– Ладно, если ты мне доверяешь, я отправлю в офис своего помощника, чтобы он контролировал сотрудников и процесс работы.

Я кивнула.

– Пожалуйста.

– Хорошо. Тогда тебе нужно собрать вещи. Вечером у нас самолет.

Я порывисто обняла Глеба, буквально повиснув на его шее.

– Спасибо тебе, – прошептала я и зажмурилась.

Если бы он только знал, какую услугу мне оказал. Я действительно боялась ехать к маме на работу, я боялась снова впасть в депрессию и часами заливаться слезами. А что так и будет, я знала наверняка. Ведь до того момента, пока Глеб не приехал ко мне домой, я то и делала, что плакала. Даже когда уже слез не было, я все равно рыдала, чувствуя, как изнывает моя душа. Как разрывается на части от осознания, что я больше никогда не обниму маму. Никогда не услышу ее голос. Разве что только на тех редких видео, что порой мы записывали на прогулках.

Мамочка… как же я без тебя.

– Мы со всем справимся вместе, Варя. Ты не одна, помни об этом. Чтобы не случилось, я буду рядом с тобой.

– Я боюсь, что надоем тебе, и ты уйдешь. Ведь ребенок – это большая ответственность, а когда он не твой…

– Я не хочу ничего об этом слышать. Все, что касается тебя, касается и меня.

Это все, что мне нужно было слышать. Как и любой девушке, которая сильно нуждается в поддержке.

Мамочка, смотри, он рядом со мной. Наверное, ты оказалась права.