Глава 18

Естественно, ни о каком пышном торжестве речи идти не могло. Да и с учетом, что еще не прошло сорока дней после смерти мамы, жениться мы не спешили. Я попросила Глеба немного подождать. Хотя бы месяц. Потом я тоже не собираюсь надевать белое платье, просто роспись, не более.

Теперь, когда Глеб сделал мне предложение, даже печать в паспорте стала не важна. Ведь суть не в самом браке, а именно в отношении мужчины ко мне.

Он захотел пожениться по‐настоящему. И пусть он не говорит мне слов о любви, но точно что‐то чувствует. Глеб бы не стал жениться, если бы действительно этого не хотел. Разве что по моей просьбе, но тогда бы он сообщил мне об этом. Но нет, Глеб категорически ответил, что делает это не по моей просьбе.

Я вздохнула. И хоть я сейчас была счастлива, но боль утраты никуда не испарилась. На душе по‐прежнему висел груз.

Глебу позвонили по работе, и он уехал, а я расстроилась, что его не будет весь вечер. Но я понимала, что теперь на нем больше ответственности из‐за меня, и потому не смела даже уговаривать его остаться. Работа есть работа.

Заварила себе чай с лимоном и облепихой и ушла смотреть телевизор.

Настроение испортилось. А на душе стало тревожно.

Я не понимала, с чем это связано.

Хуже мне стало в начале двенадцатого, когда Глеб до сих пор не приехал домой. Я начала волноваться за него, а ближе к двенадцати в голову полезли дурные мысли.

Что, если Глеб не смог отказаться от своей привычки? Что, если у него есть женщина и он приятно проводит время? Куча мыслей лезло в голову, и я готова была стукнуть себя за эти глупости.

Глеб не может так поступить со мной. Он бы не стал звать замуж тем вечером, если бы действительно этого не хотел. И он бы не стал меня обманывать.

Тогда почему его до сих пор нет? Неужели так много работы, что ему приходится задерживаться до ночи?

Двенадцать.

Мне стало настолько плохо, что впору пить успокоительное. Я искусала губу в кровь и, не выдержав, схватила телефон. Набрала номер Глеба и в ожидании ответа смотрела в окно на проезжую часть. Вряд ли я там увижу его авто, но надежда все же теплилась в моей душе.

– Слушаю, малышка.

– Глеб, – от того, как он ко мне обратился я поняла, что зря себя накручивала. Вряд ли он при любовнице стал бы так меня называть.

– Что с тобой? У тебя голос взволнован.

– Я… – а что я? Сказать, что начала думать глупости? – Я переживаю. Ты до сих пор не дома.

– Прости, девочка. Я очень занят. Буду позже. Ложись без меня.

– А…

– Мне нужно идти. Я приеду и поцелую тебя.

– Ладно, – с грустью ответила я, понимая, что Глеб еще не собирается домой, – я буду ждать тебя.

– Целую.

Глеб сбросил вызов. А я, прижав уголок телефона к губам, задумчивым взглядом посмотрела вдаль на ночные огни города.

Все равно как‐то тревожно мне. Неспокойно на душе. Только причину никак понять не могла.

Отыскала номер Алекса и, не думая ни секунды, нажала кнопку вызова. Мне нужно убедиться, что с ним все нормально.

– Варя, привет.

– Привет, Алекс. Извини, что так поздно. Я тебя не разбудила?

– Нет, я не спал. А ты чего не спишь?

– Глеб уехал по работе, а мне что‐то тревожно. Не могу заснуть.

– Тебе нужно больше отдыхать. Ложись и не волнуйся. Ты давно с ним разговаривала?

– Нет, только что.

– Уверен, он сказал, чтобы ты ложилась отдыхать. Варь, тебе надо и о малышке думать, не забывай.

– У тебя точно все хорошо?

Услышала тяжелый вздох Алекса. Кажется, я ему надоела.

– Извини, я просто волнуюсь за тебя.

– Ну за что ты извиняешься? – уточнил он, и тут же послышался какой‐то стук.

Я нахмурилась.

– Извини, телефон упал.

– Теперь ты извиняешься, – хохотнула я и только думала расслабиться, но неожиданно услышала знакомый голос в трубке.

– Алекс, поторопись. Нам надо еще уцелевшее достать…

Дальше он прикрыл динамик, и я не расслышала, о чем речь.

Глеб! Там был Глеб!

Что происходит?

– Алекс!

– Варя, перезвоню. Мне нужно идти. А ты ложись спать!

Он сбросил вызов. А я ошарашенно смотрела на потухший экран телефона.

Что значит достать уцелевшее?

К трем часам утра я не выдержала и уснула. Измотала себя настолько, что просто не было больше сил ни о чем думать и даже ждать Глеба. Но вот приедет и обязательно получит от меня за то, что скрывает и заставляет меня переживать еще больше.

Проснулась я около семи утра от запаха блинов на кухне. Соскочила с кровати и прошла на кухню выяснить, кто бы мог готовить завтрак. И обомлела.

– Валентина Георгиевна? – ошарашено произнесла я, привлекая внимание мамы Глеба.

– Варя? Доброе утро. Что‐то ты рановато.

– Доброе утро, – растерянно произнесла я, проходя по кухне, – а вы… Глеб не предупреждал, что вы приедете.

– Да, он мне спонтанно позвонил. Сказал, что хочет о чем‐то сообщить. Как ты, милая? Столько всего случилось.

Я опустила взгляд в пол и кивнула.

– Благодаря Глебу я все еще в своем уме. А вы не знаете, когда он будет?

– Ой, а Глеб в душе. Поцеловал тебя и ушел мыться. Ночка была тяжелая, сама понимаешь.

Я покачала головой.

– Нет, не понимаю.

Все вокруг знают, кроме меня?

– Сейчас он придет и сам обо всем расскажет

– Я пойду умоюсь.

– Конечно, – Валентина Георгиевна кивнула, а я вышла из кухни.

Больше ждать я не могла. Мне хотелось скорее понять, что произошло, иначе точно сойду с ума от непонимания.

Прошла к ванной комнате и только хотела постучаться, как дверь открылась и передо мной встал Глеб в одном полотенце на бедрах. Я тут же облизнулась, взглядом обведя его твердую накачанную грудь, по которой сексуально стекали капельки воды. Во рту пересохло, а между ножек отозвалось спазмом.

Ох, разве можно так дуреть от своего мужчины?

– Привет, – я облизнула губы, посмотрев на него из‐подо лба.

– Варя, – Глеб склонился и оставил на губах легкий поцелуй, – ты спала, а я тебя целовал, как и обещал.

– Ты не пришел ночью. Во сколько ты вернулся?

– Да, прости, я только недавно приехал.

Я молча стояла смотрела на него, ожидая дальнейших объяснений. Мне хотелось услышать правду.

– Ты так смотришь…

– Я волновалась, Глеб! Уснула только под утро. Что происходит? – чуть повышенным тоном и тут же осеклась, вспомнив, что мы в квартире не одни.

– Пойдем, я хотя бы штаны надену, а то как‐то неудобно серьезный разговор вести.

Глеб потащил меня за руку в комнату. Я сглотнула, глядя на его широкую спину, и постаралась унять эмоции.

Было бы так просто.

Закрыв за собой двери, я смотрела на то, как Глеб сбрасывает полотенце и натягивает на бедра сначала трусы. Облизнулась и посмотрела на его лицо. Ничего необычного. Как‐будто и не передо мной переодевается.

– Не надо думать, что мне все равно. У меня стояк уже от твоего взгляда.

– Стояк у тебя каждое утро.

Я улыбнулась и получила теплую улыбку в ответ.

– Присядем, – он потянул меня на кровать и, взяв за руку, посмотрел в глаза.

– Я хочу знать, почему ты был с Алексом, что вы от меня скрываете и зачем здесь твоя мама?

– Маму просто позвал в гости. Хочу ей сообщить о том, что ты моя невеста и у нас скоро будет малыш. Хоть ребенок и не мой, но все равно я рад, что у нас появится малышка.

– Не думаю, что твоя мама обрадуется такой невестке.

– Другой не будет, – резко произнес он, давая мне понять, что я для него единственная.

– А что с Алексом?

Глеб покачал головой.

– С ним ничего, а вот с домом…

Я напряглась, натянулась словно гитарная струна.

– Что с домом?

– Он сгорел.

Удар под дых. Душу словно разорвали в клочья. А сердце бешено заколотилось от услышанного.

– Как сгорел? Что случилось, Глеб?

– Поджог. Со стороны гаража. Алекс в этот момент был в душе, а когда вышел, почувствовал запах гари. Гараж и первый этаж уже горели.

Я сидела, сцепив зубы, и боялась пошевелиться. Я не хотела верить в то, что случилось, не хотела думать об этом. Но боль снова одолела мое сердце и душу.

– Как Алекс? Он не пострадал?

– Нет, вовремя услышал запах. А вот если бы спал, то все могло плохо закончиться.

Я качала головой и не верила, что все это правда. Не верила.

– А дом?

Я боялась услышать, боялась… Там мамины вещи. Все ее вещи в доме. Даже фотографии! Нет, у меня на телефоне много фото с ней, но в доме их куда больше.

Там все моим воспоминания.

– Ты хочешь знать про мамину комнату?

Я резко кивнула, а Глеб сжал мою руку своими пальцами.

– Ты удивишься, но она уцелела. Только пол начал гореть и обои. Но пожарники вовремя потушили. Все вещи Наташи уцелели.

Это все, что мне нужно было услышать.

Память о ней, ее вещи. Они в сохранности.

Неужели ты рядом, мама?

Я крепко прижалась к Глебу и расплакалась. Если бы он знал, как я рада, что все мамины вещи уцелели. Как же я рада.

– Малышка, все, хватит, не плачь. Я скоро с ума сойду от твоих слез.

– Прости. Я так рада, что мамины вещи не сгорели.

– Ну тогда надеюсь, что это слезы счастья.

Я кивнула.

– Точно они.

Я выдохнула. На душе стало легче.

Безусловно, мне было очень жаль дом, но то, что находилось в нем, гораздо ценнее. И это понимаешь вот в такие моменты, когда это ценное можешь потерять.

– Мы сможем туда поехать?

– Не думаю, что сейчас это лучшая идея. Там слишком воняет гарью, а тебе ею дышать не надо.

– А если через маску? Я бы очень хотела посмотреть.

– Варя, давай хотя бы не сегодня, – попросил Глеб, пальцами перебирая мои волосы.

– Но мы поедем?

– Обязательно.

Я снова прижалась щекой к его груди и, выдохнув, прикрыла глаза.

С этим мужчиной мир казался совершенно другим. Даже если мне было плохо, Глеб одним своим присутствием делает так, что на душе становится лучше. Его улыбка согревает даже в самые крепкие морозы, а объятия дают веру в завтрашний день. И если изначально, когда мама умерла, мне не хотелось дышать, то теперь я ощущала этот мир иначе. Случись пожар и не будь рядом со мной Глеба, я бы точно не смогла дальше жить нормально. А теперь четко осознавала, что с ним мне под силу все.

– Пойдем к маме? Она явно нас заждалась.

– Ты хочешь ей сказать, что мы поженимся?

– Да, – кивнул Глеб, заправляя мои волосы за уши.

– Но она же не примет меня, как невестку.

Любимый улыбнулся и поцеловал меня в нос.

– А кто сказал, что я буду спрашивать мнение? Я для себя все решил.

Он взял мою правую руку и поцеловал пальчик, на котором находилось подаренное им колечко.

– Переодевайся, мы будем ждать тебя на кухне.

Я кивнула и сползла с Глеба. Он вышел, оставляя меня в комнате одну. И тут до меня дошло.

Это получается, что он вчера не был ни на какой работе. Ему позвонил Алекс и они разгребали завалы? Господи! А я посмела думать, что этот мужчина мне изменяет.

Вот стыдоба!

Нужно обязательно перед ним извиниться. И пусть он не знает о моих мыслях. Надо рассказать ему и попросить прощения.

Какая же я дура!

Переодевшись в домашний костюм, я привела волосы в порядок и вышла из комнаты. Прошла через гостиную и ненароком услышала разговор из кухни.

– Сынок, раз эта девочка в твоей постели, я уже все поняла. Правда, она слишком молода для тебя. Но я знаю, что ты все решил уже. И уверена, если бы Наталья была жива, она бы одобрила ваш брак.

– В этом можешь даже не сомневаться, мам.

Я вошла на кухню, сделав вид, что ничего не слышала.

– Простите, что‐то я копуша стала.

– Иди ко мне, – Глеб протянул руку и усадил меня возле себя. В другом случае я бы присела к нему на бедра, но делать это в присутствии его мамы совсем неудобно.

– Варя, – Валентина Георгиевна поставила тарелку с блинами на стол и присела напротив нас, – я обо всем догадалась сама, – я напряглась, и, хоть слышала ее слова насчет нас с Глебом, мне все равно стало волнительно, – ты мне нравишься, ты всегда была хорошей и умной девочкой. И хоть я тебя считаю слишком молоденькой для своего сына, но переубеждать его не стану. Мой сын решил жениться, это уже удивительно. Я рада за вас.

– Боюсь, Валентина Георгиевна, когда вы узнаете еще одну правду, не станете считать меня хорошей.

Глеб сжал руку на моей талии.

– Ты о чем?

– Я беременна. И будет правильнее, если вы узнаете об этом сразу. Я беременна не от Глеба.

Валентина Георгиевна немного напряглась и перевела взгляд на сына.

– Мам, Варя беременна от бывшего парня.

– Посмею спросить, где делся парень? Узнал о беременности и бросил тебя?

– Нет, – покачала головой, – я сама от него ушла. Правда, это решение я приняла до того, как узнала о беременности.

– Глеб, только не говори, что ты увел девочку у парня?

– Не совсем так.

– Валентина Георгиевна, Глеб тут ни при чем… вернее, мой парень всегда знал, что я люблю другого человека.

– Это я долго тупил. Боялся, что не смогу быть в отношениях. Да и возраст меня останавливал, – пояснил Глеб, целуя меня в висок, – но теперь я никому не отдам Варю.

– А что тот парень?

– Мы с Алексом в хороших отношениях. А еще Глеб хочет стать крестным отцом для моей малышки.

– Значит, это девочка.

Я кивнула, прикусив губу и улыбнувшись.

– Пусть Бог благословит вас, дети мои.

Порой мне не верилось, что все это происходи со мной. Начиная потерей мамы и заканчивая… а чем, собственно, заканчивая? Глеб решил жениться на мне! Разве этим можно закончить? Да я поверить не могла, что он мне это предложил!

Ох, ну и радость!

А тут еще мама его благословила нас.

Я положила руки на животик и улыбнулась, глядя в окно на заснеженный город.

Подумать не могла, что мой самый трагический период перепадет на самый счастливый период. Звучит очень странно и иногда стыдно. Но я ничего не могла с собой поделать. Я хоть и была счастлива рядом с Глебом, но постоянно вспоминала маму и плакала. Боль никуда не делась. Да и разве это возможно? Возможно искоренить боль за столь короткий срок? Нет. Боль может притупиться, и то со временем. Не сразу.

А дом… его мне было очень жалко. Но главное, что стены выстояли и мы сможем сделать в нем ремонт. Куда важнее, что мамина комната уцелела.

Глеб пообещал завтра отвезти меня в дом. И возможно, мне придется многое забрать оттуда. Ведь в доме в большей степени повреждена крыша. А я не хочу, чтобы испортились мамины вещи. Их я буду беречь всю жизнь.

Уперевшись ладонями в подоконник, я сделала глубокий вдох и громко выдохнула.

Сейчас бы прогуляться в сквере, выпить какао и утонуть в объятиях любимого мужчины. Но Глеб уехал в полицию, давать показания по делу о пожаре. А меня трогать им запретил. Сказал, что я никак не причастна и видеть не видела ничего.

Думаю, ему пришлось заплатить, чтобы меня не дергали. Но я была ему благодарна. Не очень хотелось бродить по участку среди серых стен и непонятных людей.

Только бы его в чем не обвинили. Или Алекса. Тот вообще был в доме в момент поджога. Хотя он считается пострадавшей стороной. С учетом того, что Алекс без прописки и буквально находился без хозяев в чужом доме. Но я надеялась, что Глеб уладит эту проблему.

Не хотелось мне, чтобы отца моего ребенка обвиняли в том, чего он не делал.

Снова вздохнув, я поняла, что больше не могу сидеть без дела. Нужно возвращаться к работе, а так как здесь у меня не было клиентов, мне нужна реклама. Первым делом этим и решила заняться.

Включила телефона и списалась со знакомым таргетологом. Дима пообещал заняться моей страничкой сегодня же вечером и перевести на аудиторию нашей страны.

Я улыбнулась. Так будет лучше. Иначе я скоро сойду с ума еще и от безделья.

Ну а пока что можно испечь какие‐нибудь пирожные, чтобы побаловать любимого. Залезла в свои рецепты и полностью в них залипла. Изучала едва не каждый, вспоминая, как делать глянцевую глазурь, заварной крем или мастику. Все это было мне близко, вдохновляло меня и поднимало настроение.

Вот по чему я так сильно скучала. По моим десертам.

После долгого изучения различных рецептов я начала перебирать имеющиеся ингредиенты и записывать то, чего мне не хватало. Потом то же самое проделала с инвентарем. И хоть мы в прошлый раз уже покупали много различных форм, шприцов, лопаток, но сейчас все равно еще кое‐чего не хватало.

Я записывала. Записывала, улыбалась и боялась представить реакцию Глеба на все это.

Он скорее выгонит меня за то, что я заполняю пространство. А у него, между прочим, не так уж и много места на кухне.

Очень интересно.

Когда все было перебрано, я решила выпить какао. Не на свежем воздухе, но все же.

Вечером попрошу Глеба прогуляться. К тому же мне полезны прогулке на свежем воздухе.

Кстати, надо еще продукты записать. А то и на завтрак даже ничего не будет.

Сварила себе какао, налила в большую кружку и, пройдя в гостиную, удобно разместилась в кресле, прикрыв ноги пледом. Главное, не заснуть. Ужин сам себя не приготовит.

Почитала немного книгу, пока пила любимый напиток, а когда в чашке оказалось пусто, решила, что хватит бездельничать. Так можно и уснуть. Я, конечно, была не против немного поспать, но скоро придет Глеб и мне его нужно чем‐то накормить.

Кажется, я видела в морозилке фрикадельки. Отлично, сварю суп.

Отставила чашку в раковину и только собралась залезть в морозилку, как по квартире раздался звонок в дверь.

Нахмурилась. У Глеба есть ключи. В другом случае он бы мне написал.

Тихонько прошла к двери и, заглянув в глазок, крепко сжала кулаки.

Опять этот идиот. Что ему еще надо? Мало дома? Квартиру решил поджечь?

– Открывай, Савин! И говори, где дел девчонку! Она мне нужна!

Я испуганно округлила глаза и отошла от двери. Только этого не хватало.

Зачем я ему?

– Открывай, а то еще квартиру твою сожгу.

Его голос… Лебедев снова пьян!

– Хочешь, расскажу тебе, как я сжег дом твоей подруги?

Меня обдало волной жара.

Значит, мы были правы и это все же он устроил поджег.

Я достала из кармана телефон и дрожащими пальцами отыскала диктофон. Записать признание ублюдка не помешает.

Я вздрогнула от резкого удара в двери и едва не выронила телефон.

Фух. А могла бы сдать свое присутствие, если бы телефон шлепнулся на пол.

– Значит, слушай внимательно, чтобы знал, чего ожидать от меня в следующий раз.

Как вовремя я включила диктофон. Давай, дорогой, рассказывай. Будет что в полиции показать.