Глава 26

Если бы я только мог знать, чем обернётся эта гребанная сделка с Евгенией. Никогда б не согласился. Хотя, твою мать, кто его знает. Потерев подбородок, задумался, уставившись на железные ворота дома Вознесенских. Другой рукой крепко сжимаю руль, и под напряжением давления слышен скрип кожаной обивки. Нитка во шве треснула, показывая настолько я был разъярен. Должен был догадываться, что Евгения рано или поздно примется травить собственную дочь, в угоду своей безбедной жизни.

— Сука, — вырывается вслух, и в этот момент наконец массивные ворота разъезжаются в разные стороны. Охрана пропустила, и, конечно, доложила о моём визите. Я пытался перехватить Вику, но девушка будто в тумане пропала. Ни на звонки, ни на смс-сообщения она не отвечала. Оставалась надежда на то, что она не проигнорирует мой приказ явиться в «Готику». Прежде всего, я хотел бы поговорить с ней, и понять, насколько она посвящена в тему семейного очага.

Заезжая во двор, украшенный широкими клумбами с красными розами, обогнул фонтан, что был установлен посередине. Резко затормозил, и гравий скрипнул под шинами колёс. Заглушив мотор, я вылетел из машины, словно ошпаренный. Хотел с глазу на глаз поговорить с Вознесенской-старшей, и попробовать выяснить, каковы ее дальнейшие намерения. До вступления в полные права над компанией у Вики остались четыре месяца, если, конечно, Евгения уже не натворила дел. Без стука и манер, вошел в огромную залу, где был встречен Мирославой.

— Добрый день, Константин Захарович, — тонкий голосок, до боли схожий с Викиным. Столько лет жить под одной крышей и не замечать очевидного. Я покачал головой, будто сам себе подтверждаю ход мыслей. Мирослава засмущалась, опустив глаза в пол. Мне не оставалось ничего другого, как подойти ближе к младшей дочери Игоря и приподнять лицо девушки за подбородок.

— Не прячь своих глаз, — обманчиво ласково говорю, располагая к себе. Девушка покраснела, и вновь попыталась увернуться. Руки сцеплены в замок, и от нервов, она начала выкручивать себе пальцы. Резко опустил свою руку на её, останавливая мандраж. — Успокойся. Евгения на месте? — спрашиваю у Миры, зафиксировав свой взгляд на ее голубых глазах.

— У себя, — раздалось змеиное шипение у лестницы, ведущей на второй этаж. С того места, где недавно стояла Вика и ненавидела меня. Евгения ехидно ухмыльнулась, затем дернула головой, приказывая девчушке убираться. Мирослава без слов поняла женщину, и покорно отступила на пару шагов от меня, а затем вовсе скрылась на кухне.

Евгения вальяжно спустилась с последних трех ступенек, и подошла ко мне, остановившись чуть меньше метра от меня. Вся искрится счастьем, и демонстративно приподняла правую руку, на которой красуется обручальное кольцо. Совсем простое. Эта ведьма переступила всякую видимую черту, когда решила, будто всё у нас будет по-настоящему. Специально крутит перед моим лицом своими тонкими руками, которые не скрывают ее настоящий возраст зрелой женщины. Сколько бы она не сделала пластических операций на теле, все равно ей не убежать от самой себя, и Викой она не станет никогда.

— Ну, здравствуй, муж, — улыбается, прикасаясь указательным пальцем к моей груди, начинает заигрывать.

Сощурившись, я прошел мимо нее, на что она только фыркнула, но была вынуждена последовать за мной в кабинет Игоря. Я знал их дом, как свои пять пальцев. Каждый закуток, и даже запасные выходы, что были не только в кабинете хозяина, но и в комнате Вики. С Игорем у нас сложились довольно приятельские отношения, а под конец своей жизни, старик начал понимать, что одна его дочка не справится с завистливой, сумасшедшей матерью. Но, блядь, он должен был мне все рассказать, до того, как собрался умирать. У компаньона две дочери — две наследницы крупного состояния, а вот Евгении не досталось ничего. Сама виновата, шалава. Променяла мужа на сотни молодых любовников, которые плодились всюду, как гниды, заполоняя не только компанию Игоря, но и мою собственную.

Громко хлопнув дверью, она направилась к креслу своего мужа, показывая таким образом, кто в доме отныне хозяин, а я встал возле длинного кожаного дивана.

— Какой-то ты не приветливый, Константин, тебе так не кажется? — отчитывает, проговаривая с ласковой интонацией каждое слово. Змея, однозначно.

— С чего вдруг должен? — уставился на нее, скрестив руки на груди. В груди все клокочет от желания, схватить эту суку и хорошенько встряхнуть пару раз.

— Как ни как, но мы супруги, — победно заявляет, приподняв идеально выщипанную правую бровь. Губы сложены в ухмылке, глаза искрятся.

— Да неужели? — хохотнул я, подыгрывая всей идиотской ситуации. Затем резко остановился, и Евгения притихла, поняв, что шутки отошли в сторону. Я быстрым шагом пересек расстояние, разделявшее нас прежде, и ударил по столу кулаками. Практически навис над ним, и теперь в упор смотрю в глаза Евгении. Во мне кипит ярость, но я сдерживаю себя, стараясь мыслить хладнокровно, потому что на кону будущая жизнь Виктории, которая однозначно в скором времени изменится кардинально. — Когда ты узнала о второй дочери Игоря? — в лоб задаю вопрос, сражая Евгению наповал. Она как рыба сначала открыла рот, а после закрыла, не найдясь что ответить. Затем сама вскочила, и обошла широкий дубовый стол, встав напротив меня.

— А я о ней никогда и не забывала, чтобы узнавать что-то новое, — снова в голосе яд, пропитанный ненавистью и злобой. Ее трясет, но женщина умело скрывает свое напряжение и желание показать всю себя во всей красе. Уставившись на нее, я ждал, когда она продолжит, даст, хоть крупицу того, что знает. Но Евгения молчала, потому что не желала произносить чего-либо вслух.

— Значит, ты решила, что девчушка не достойна получить отцовского внимания? — намеренно задаю провокационные вопросы, выводя Евгению из себя.

Покачав головой, женщина ухмыльнулась и посмотрела на меня искоса.

— А с какой стати, я должна быть такой щедрой? — снова высокомерие зашкаливает выше положенной отметки. Она уперла руку в бок и нахально фыркнула. — Я похожа на идиотку, Костя? Или, ты считаешь, я не хочу позаботиться о будущем нашей с Игорем дочери?

— Не льсти себе, сука, — рыкнул, сшибая с нее спесь. Евгения оторопела.

— Что, прости? — потерявшись, она встала по струнке смирно. Я сделал еще один шаг, встав вплотную к ней, и женщина затаила дыхание. В ней не было ничего настоящего, будто из фарфора вылеплена, и один черт только знает, как Евгения могла удерживать возле себя столько союзников. Нет, определенно, они разные с Викой. Если девушка искренне отвечала на вопросы, стараясь дать максимум для понимания, то только не её мать, которая умело использует свое актерское мастерство, перевоплощаясь в жертву.

— Ты всё слышала, — давлю на нее, — Владленов у меня на крючке, так что не увиливай от ответа. Какого хера запретила Валентину передавать информацию Вике? — повысил голос, и это была моя ошибка. Вознесенская-старшая поняла, что я не просто так стал бы беспокоиться о благополучии ее дочери. Широко улыбается, и начинает изображать указательным пальцем тиканье часов.

— Так-так, — снова блеск в глазах, и опять ей удается обрасти броней. — Я так и знала, что ты давно запал на эту мелкую сучку. Неужели я настолько стара, Костя? Я не привлекаю тебя? — Евгения не стесняясь, стала тянуть меня за пиджак к себе, собираясь поцеловать. Но я увернулся, зарычав:

— Отвечай, — настойчив, и потому хватаю её за руку, подальше от себя, затем заламываю за спину этой дряни. Евгения начинает истерически смеяться, запрокидывая голову назад. Удерживая ее практически в объятиях, стал трясти за плечо своей свободной рукой, но она намеренно усиливала свой хохот. — Прекрати, дрянь! — тряхнул со всей силы, и ее голова затряслась из стороны в сторону, будто китайский болванчик.

— Вика не глупая, — фыркнула Евгения, отталкиваясь от меня, уперев руки в грудь. Она разозлила меня до такой степени, что сам не заметил, как впился пальцами в ее тонкие плечи и, наверняка причиняю боль ведьме. — Но Игорь для нее целая вселенная, в которой только он, и нет места для меня, — с горькой обидой бросает, выплескивая свой яд в виде обычной ревности. — Никогда не было! — во все горло закричала, вкладывая всю обиду, что таится в ее черной душе.

— Ну ты и дрянь, — мне даже было мерзко произносить хоть слово этой ненормальной, но смолчать не мог. — Это ты настояла не посвящать девушку о наличие младшей сестры? Они обе росли рука об руку в этом доме, Евгения! И как долго ты собиралась молчать? — наступаю на нее с вопросами, не давая вновь сойти с удочки.

Евгения обняла сама себя, уставившись в одну точку. Молчит, и в кабинете повисла гробовая тишина, только дыхания создавали вибрацию глухого шума. Я смотрел на нее неотрывно, чтобы не упустить ни малейшего признака того, что она мне соврет.

— Это решение Игоря, прежде всего, — безжизненно проговаривает, посмотрев на меня, а в глазах нездоровая решительность на что-то. — Я не хотела портить фигуру. Потому было принято решение заплатить его любовнице за то, что она выносит нашего ребенка. Родит и отдаст без каких-либо проблем, и, конечно, все было задокументировано. Она шантажировала его, что расскажет об их отношениях всей прессе, и всплывут не самые лучшие качества моего мужа. И, чтобы решить этот вопрос, мы предложили ей стать суррогатной матерью, и на протяжении трех лет она жила с нами, а потом… — Евгения шумно сглатывает, а на глазах проступают слёзы от обиды, которую она чувствует в данный момент, только опять-таки мастерски маскирует, проявляя гнев: — Только она успела воспользоваться всеми нашими благами, включая то, что родила дворняжку Игорю!

— Успокойся! — обрываю её, и мне становится противно, что для женщины ребенок стал помехой. — Я пришел сюда не психотерапевтом тебе служить, — напоминаю о цели своего визита, и Евгения меняется в лице, принимая серьезный вид. От отчаяния не осталось и следа. Передо мной женщина, способная идти по головам каждого, даже собственной дочери. — Мы не договаривались с тобой, что наш брак будет долгим, — прорычав, я облокотился о рабочий стол Игоря, и скрестил руки на груди.

— Константин, — она снова игрива. Поднимает вновь правую руку и любуется кольцом на безымянном пальце, потом смотрит куда-то вдаль и опять обращает свой взор на меня, оскалилась. Её резкая смена поведения удивила меня, но я не предал особого значения. Евгения, будто модель, продефилировала легкой походкой, и встала возле меня, нарушая личную границу. — Котик, мне нравится ход твоих мыслей, и мы обязательно вырвемся на острова, где проведем самый лучший медовый месяц.

Я ошарашено уставился на нее, сбитый с толку. И в этот момент Евгения хватает меня за грудки и целует.

— Костя? — знакомый до боли голос, дрогнул. Вика.

Со всей силы оттолкнул от себя её мать, и та упала на пол, приземлившись на задницу, даже завизжала. Вика бледная и растерянная. Широко раскрыла двери в кабинет и встала на пороге, пытаясь понять, что тут только что произошло.

— Вика, это не то, что ты подумала, — твою мать, как банально прозвучала эта фраза, и все-таки я делаю пару шагов навстречу к ней, переступая через Евгению.



— Стой! — с хрипотцой просит, выставив руку перед собой. Едва сдерживается, чтобы не заплакать, смотрит на меня, а потом на мать. На лице ни единой эмоции.

— Я просил доверять мне, — напоминаю, но Вика меня не слышит. Я по глазам вижу, как она лихорадочно соображает, что ей делать. Затем разворачивается и срывается с места. — Вика! — закричал я, рванув следом за ней. Евгения в это время смеялась, как ненормальная, выкрикивая мне в спину, что ни о каком разводе не будет идти речи. — Это мы еще посмотрим, — рыкнул я себе под нос, пытаясь догнать Викторию…