Глава 33

Положив Вику на роскошную, широкую постель, я раздел её, избавляя от тесной ткани. Она даже не шелохнулась. Обессиленная, Вознесенская повернулась на бок, подкладывая ладошку под щеку.

— Костя, — сквозь сон зовёт меня, и я присаживаюсь на край кровати. Глажу по лицу, потом продлеваю ласку, спускаясь ладонью по плечу и ее бедру. Ощущая бархатистую кожу подушечками пальцев, шумно сглотнул, преодолевая в себе порыв накинуться на любимую. После пережитого нападения вряд ли она захочет поддаваться соблазнам.

— Поспи, — убираю с лица непослушный локон. Вика раскрыла глаза и теперь смотрит на меня пронзительно… неотрывно…

— Я испугалась, — голос слегка хрипит от того, что чуть ранее кричала, звала на помощь. Я кивнул, нежно провел большим пальцем по ее нижней губке, стирая остатки красной помады. — Вячеслав был не в себе, — продолжает, содрогаясь всем телом, — я предупредила его, что ты здесь.

— Умница, — стараюсь улыбнуться, но едва ли улыбка касается моих губ. Накрыв Вику простыней, я встал. Не хотел, чтобы она видела гамму моих эмоций; гнев, смешанный с яростью, топил мой разум. Казалось, если бы не Вика, я бы рванул вслед за смотрителями и как следует показал своему конкуренту, как не хорошо трогать то, что ему не принадлежит.

— Не уходи, — тихо просит, привстав на локоть. — Не оставляй меня, любимый, — как только с ее сладких губ срываются слова, я мигом оказываюсь рядом. Словно хищник, подкрадываюсь к ней, постепенно стягивая простынь с обнажённого тела. Вика не сопротивляется, напротив, в приглашающем жесте раздвигает ноги, и манит пальчиком. Глаза искрятся, в них я вижу любовь к себе, и оттого вдвойне теряю свой разум. Опустившись на неё, захватываю губы в жестком поцелуе, а Вика отвечает. Она впивается ногтями мне в затылок, притягивает к себе, царапает спину, вдавливая в плоть острый маникюр. Бесстыдно глажу ее грудь, щипля за соски, затем опускаюсь ниже… веду ладошкой, ощущая ее мурашки. Вика прогибается в пояснице, и откидывает голову назад, открывая доступ к шее. И я, как голодный вампир, набрасываюсь на нее. Кусаю, целую, присасываюсь, и снова кусаю там, где пульсирует ее сонная артерия. Безумие; и в данный момент для меня это чувство единственное, способное охладить желание мести.

— Ах! — простонала она, когда я накрыл ладонью ее естество. Влажная и горячая… моя девочка жаждала разрядки, но я знал, что всё это отголоски шока. Начав чуть замедляться, Вика мигом схватила мою кисть, и пристально посмотрела в глаза, в которых я видел безмолвный приказ не останавливаться. Моя саба осознанно просила того, чего я сам жаждал. — Я хочу… быстро и жёстко. Как в наш первый раз, — поясняет, облизнув верхнюю губку. Мы неотрывно смотрим друг другу в глаза, дышим одним воздухом, улавливая ритм. Я надавливаю Вике на клитор, и девушка, закрыв глаза, прорычала.

— Хочешь быстро и жестко? — вкрадчиво шиплю у уха, продолжая смаковать поцелуями шею Виктории. Она кивает. Левой ногой я раздвигаю бедра Вознесенской, провожу по внешней стороне, затем закидываю ее ножку себе за поясницу, Вика проделывает то же самое с правой. Захватывает меня в кольцо, и начинает дразниться: трется о мой возбужденный член. Между нами наши руки, она расковано показывает, чего хочет.

— Хочу, — отвечает, затем целует меня, углубляя ощущения. Мы поглощаем друг друга, отдаемся так, что никто не сможет помешать мгновению, в котором есть только мы вдвоем. Прерывая безумие, я рвано дышу. Сам уже на пределе, а от дразнящих трений вовсе схожу с ума, словно я угодил в сети настоящей демоницы, и продал ей душу.

— Открой рот, — приказываю Вике, и она подчиняется. Я вкладываю в него два пальца, задевая язычок. — А теперь смочи их как следует… поиграй с ними, и представь, что это вовсе не пальцы, — намекаю на минет, девушка согласно кивнула и начала искусно вырисовывать язычком круги. Она настолько погрузилась в действие, в выполнение моего приказа, что ненароком я позавидовал своим пальцам. Вознесенская соблазняла меня, играла на струнах, которые, итак, были натянуты до такой степени, что уже вовсю был слышен их треск. Я продолжал вдалбливаться в нее, и преградой были лишь мои брюки. Она не отставала, мурлыкала и забавлялась властью надо мной, которую получила, не говоря ни единого слова. — Всё, достаточно, — мой голос осип от желания, что горело во всем моем теле. Член изнывал, и было жутко тесно в брюках, тем самым только усугубляло мое положение. Вика ухмыльнулась, коварно мигнув взглядом. Словно леденец, в последний раз провела по подушечкам пальцев, а теперь настал мой черед, показать, кому принадлежит её тело. — Расслабь ноги, — вновь отдаю приказ, и Вика размыкает стопы, ставит ноги на кровать, а я возвышаюсь над ней, открывая доступ к ее естеству. Проникаю увлажненными пальцами в её плоть, и начинаю трахать. Грубо, резко, но так, чтобы доставить любимой только удовольствие. Словно шпагат, я расширяю оба пальца внутри нее, подготавливаю для себя, для нашего общего удовольствия. Девушка стонет, хмурится, и, раскрыв свой ротик, вбирает воздуха, который остужает ее внутренний пожар.

— А…а…а…, — срывается голос, затем она сильнее прижимается ко мне, будто этого ей мало. Я усиливаю свой порыв, надавливая большим пальцем на клитор, и в этот момент тело Вики пронзает самый мощный оргазм, который уносит её в мир грёз и лёгкости, свободы — без воспоминаний, которые могли затуманить ее голову и не давать покоя. — Костя, — на выдохе стонет моё имя, впиваясь ногтями в мои плечи. Этот контраст боли и любви так сильно воздействует на меня, и мне хочется продолжать удовлетворять Вику по бесконечному кругу. Опустив голову, я захватываю напряженный сосок в рот, и начинаю ласкать его языком, прикусывая зубами. Новая волна оргазма так скоро накрывает нас обоих, что я волей-неволей кончаю себе в брюки, а Вика мне на руку. Сладкая влажность покрыла ладонь, и, прекратив истязать грудь Вознесенской, я встал на колени перед ней, вынимая осторожно пальцы из напряженного лона. Девушка глубоко дышит, раскрыв глаза, в которых веяло благодарностью за разрядку. Я показываю ей свою ладонь, а затем вбираю пальцы в рот и пробую на вкус ее солоноватую сладость. Вика смущенно покрывается пунцом, а затем переводит взгляд на мой пах. Брюки пропитались семенем, и теперь в области ширинки красуется влажное пятно.

— А теперь тебе нужно отдохнуть, — смакуя, я проговорил, вновь завладевая ее вниманием.

— Прости, — виновато кивает, указывая пальчиком на брюки, — я не была против секса, — поясняет.

— Ничего, малышка, — снова ложусь на нее сверху, накрываю своими губами ее, и дарю тот самый рай, которым только что наслаждался сам. Через пару минут, когда я привел себя в порядок, предупредил Вознесенскую, что вернусь через пару часов, а пока велел запереть дверь в комнату на ключ и никого не впускать.

— Я улажу кое-какие дела, и сразу вернусь. Поедим домой. Вера привезла твои вещи? — напоминаю Вике о визите в дом ее подруги. Вознесенская закуталась в простыни, и села на кровати.

— Да, — коротко кивнула она. — Костя, он не трогал меня, — вдруг тихо проговаривает, а во мне тут же вспыхивает гнев.

— Даже если он не успел трахнуть тебя, все равно он тронул то, что не принадлежит ему. Вячеслав получит по заслугам, будь уверена, — я резко отвечаю, поправляя на себе спортивные штаны, которые на время одолжил в гардеробе Эдуарда. — Смотрители были на месте, когда он вошел в комнату? — смотрю на побледневшую Вику, затем преодолевая расстояние в два шага, сажусь рядом с ней и обнимаю. Крепко прижимаю к себе и целую в висок. — Вика, я люблю тебя, — шепчу, вновь накрывая ее пухлые губы. Держа в ладонях ее личико, всматриваюсь в шоколадные глаза, — ты — моя, и никто не посмеет причинить боль тебе. Обещаю.

— Знаю, — одаривает коротким поцелуем. — Да, Вера привезла мои оставшиеся вещи. Дело в том, что я попросила смотрителя отнести чемодан к твоей машине. Артем, кажется так его зовут, согласился. И как только он оставил меня, через минуты пять заявился Вячеслав. Я в это время надевала белье, которое приготовила для тебя, — краснея, девушка объясняет мне последовательность случившегося. Останавливается на секунду, переведя дыхание, затем продолжает, а я внимательно слушаю её: — я подумала, что это ты зашел. А когда обернулась, то напоролась на Вячеслава. Он так сильно ударил меня по лицу, что я от неожиданности упала на пол.

— Ублюдок, — зарычал я, стараясь все же держать себя в руках. Все-таки я должен дать Вике выговориться. Она замолкла, посчитав, что сказала что-то лишнее, но я замотал головой, — нет-нет, не останавливайся, прошу. Расскажи всё, что помнишь, — пристально смотрю в шоколадные испуганные глаза, которые искрятся от бликов приглушенного света ламп.

— Потом он схватил меня на руки, и даже мое брыкание не помогло, — мотает головой, будто вновь старается избавиться от твари, которая напала на нее. — Я начала кричать, когда он повалил меня на кровать. Звала на помощь, и он снова ударил по лицу, — вздрагивает, прикасаясь ладонью к щеке, на которой красовался проступивший синяк. — А потом, когда я пришла в себя, то увидела сидящем тебя сверху на Вячеславе. Как ты колотил его, нанося один за другим удары по лицу. Не могу вспомнить, сколько времени прошло, — Вика виновато опускает глаза. — Ты поэтому не прикоснулся ко мне? — осторожно задает вопрос, и я замираю на месте. Твою мать, моя девочка посчитала, что я отверг ее.

— Вика, посмотри на меня, — прошу ее, а сам, не дожидаясь, касаюсь подбородка и приподнимаю ее побледневшее лицо. Широко распахнутые глаза пронзительно глядели в мои собственные, и в этот момент мне было наплевать, что Эдуард ждал меня в своем кабинете. — Никогда, слышишь, никогда не смей думать, что я пренебрег тобой. Что отказал тебе. Я хочу тебя… хочу так, что готов прямо сейчас оттрахать до потери сознания. Но также, я должен заботится о тебе, выяснить мотив Вячеслава и наказать его. У нас с тобой много проблем, любимая, — ласково провожу по щеке, наслаждаясь теплом кожи Виктории. Смягчаю свои слова поцелуями. — Я должен добиться развода, должен выследить Владленова, и обязан сделать все, что в моих силах — подарить тебе спокойствие и уверенность в завтрашнем дне. Надеюсь, рядом со мной, — коварно добавляю, и, наконец, напряженная обстановка рассеивается, когда Вика захихикала, кидаясь в крепкие объятия.

— Я люблю тебя, — ярко улыбается Вознесенская, повалив меня на спину, а сама накрыла меня собой.

— Мне нужно идти, — напоминаю ей, и она перекатывается на бок, выпуская из своих объятий. — Закрой дверь, хорошо? Я вернусь как можно скорее, а пока поспи.

— Хорошо, я буду предельно осторожной, Кость, — накрывает ладонью мое лицо и проводит по легкой небритости. — Иди, — подталкивает, накрываясь простыней. Ткань так красиво ложится на ее плавные изгибы, что просто невозможно так легко отвести свой взгляд. Еще раз поцеловав Вику, я оставил девушку в комнате. Выйдя в коридор, наткнулся на двух охранников.

— Константин Захарович, — один из них поприветствовал меня кивком.

— У меня просьба, — указываю на дверь, за которой находится Вика. — Не спускайте глаз с этой комнаты. Моя саба отдыхает. Я вернусь через пару часов. Здесь есть камеры видеонаблюдения?

— Да, — отвечает второй, и показывает в угол коридора. — В той стороне, и аналогичная — с другой. Еще две в снаружи и внутри лифта.

— Замечательно, — жму обоим руки. — Присматривайте. Никто кроме меня не должен переступать порог той комнаты. Если Вика сама выйдет, то сопроводите её в кабинет к Эдуарду. Я буду у него.

Оба охранника с пониманием отнеслись к моей просьбе, прекрасно зная, что я являюсь лучшим другом хозяина «Готики».

В самом клубе громыхала техно-музыка. В основной массе преобладала золотая молодежь, отжигающая на полную катушку. Кроме горячительных напитков, ребята не стеснялись употреблять более серьезные увеселительные пилюли. Но Эдуард прав, легализовав это в пределах клуба, он знал, что извне никто не притащит другую химию. И все же я против таких норм.



— Я уже заждался тебя, — возмущенно прохрипел друг, когда я вошел в его кабинет без стука. Элегантная девушка, одетая в красную шелковую блузку и серую юбку, уже стояла с сумкой-портфелем. Она метнула на меня свой подозрительный взгляд, задерживаясь лишь на секунду на моей внешности. Холод, что царил в ней, кричал о неприступности и хладнокровии. — Это та самая Ева — адвокат нашего Льва, — Эдуард представил мне личность госпожи Калашниковой. Я наслышан о ее работе, но никогда прежде не встречался так близко.

— Очень приятно, — кивнул, но руку все же не протянул.

— Всего хорошего, джентльмены, — так же холодно попрощалась девушка, оставив нас с Эдуардом наедине. И, конечно, как только за Калашниковой захлопнулась дверь, мой друг засвистел.

— Ух… нет, ну ты видел. Видел, сколько в этой цыпочке пылу и жару.

— Оставь свои восторги при себе, — оборвал его, присаживаясь на кожаный стул, что стоял напротив рабочего стола Эдуарда. — Ты подумал, насчет моего предложения? Поможешь разорвать контракт без потери права на свою собственную компанию.

Эдуард выпустил табачное кольцо дыма, задумался.

— А у меня что, на лбу написано, что выбор есть? — расхохотался друг, затягиваясь табаком, следом запивает двойной порцией виски. — Конечно, помогу, — согласно кивает, стряхивая пепел с сигары в хрустальную чашу. — Только с тебя доля, — со всей серьезностью дополняет свои условия.

— Тогда придется распрощаться с некоторыми активами, что я внес в развитие твоего клуба, — ничем не уступаю Эдуарду, напоминая ему, кто помог на старте.

— Ах ты злопамятный ублюдок, — загоготал Эд, указывая на меня пальцем.

— Есть такое, — вальяжно ухмыляюсь. — Еще мне нужны записи.

— Ты их получишь, — Эдуард выпрямился. — Не переживай, этот падла не успел трахнуть Вознесенскую.

— Дело не в этом, — не даю другу договорить, хотя тот просто отмахивается, и снова принимается за стакан, наполняя его виски. — Вячеслав может снова предпринять попытку нападения на Вику. Это страховка.

— Я уже понял. Но не думаю, что твой бывший партнер самоубийца, поэтому оставь свой гнев. Хотя… — Эдуард призадумался, пристально посмотрев на меня. — Нет, не хотя, — стало быть, передумал. Мы оба рассмеялись. — Ладно, Дубровский, буду ждать документы купли/продажи активов твоей компании, но как только страсти улягутся с вдовой-Вознесенской, я жду от тебя передачи мне в полное право на мою «Готику», а я возвращаю тебе твою компанию.

Я провел рукой по подбородку, обдумывая новое условие своего друга.

— Так и быть, уступлю, — согласно киваю. — И, мне нужно кое-что еще провернуть, поможешь?

Довольный Эдуард оскалился, ведь в перспективе можно было еще чего от меня получить.

— Ну, давай, режим доброй феи пока еще включен.

Спустя пятнадцать минут, мы пожали друг другу руки, и я оставил своего друга в кабинете наедине с самим собой. Пора отправляться домой, и показать Вике, как сильно она дорога мне, что готов даже на самые крайние меры. Возможно, они ей не понравятся, но чуть позже она свыкнется….

