Глава 12

Дважды луна умирала и возрождалась, но тело не откликалось на её зов. Напрасно каждое утро Нейт проверяла постель: льняные простыни оставались девственно чистыми. Девушка не была удивлена — помнила о плодовитости своей матери и прекрасно понимала: рано или поздно это произойдёт. И хотя случившееся не стало шокирующим открытием, она всё равно почувствовала себя растерянной, испуганной, готовой удариться в панику.

Характерные признаки наступившей беременности Нейт не мучали. Она не вскакивала по утрам, сломя голову несясь к ночному горшку. Запахи не вызывали отвращения и приступов тошноты. Настроение оставалось ровным, хотя хорошим его назвать было сложно. Нейт часами крутилась у зеркала, разглядывая свой плоский живот, словно боялась, что в любую секунду он может начать расти. До последнего она надеялась, что ошиблась. Опыт Сабах и других девушек показывал, насколько ненадёжно средство, которое готовила им колдунья. Нейт была слишком молода и находилась не в той ситуации, чтобы в ней проснулся материнский инстинкт, потому рассматривала беременность как досадную, раздражающую помеху.

В любом борделе знали, как решать такие проблемы, но она долго колебалась, прежде чем открыть кому-нибудь свою тайну. В конце концов набралась смелости и рассказала обо всём Айни.

— Такое бывает. — Подруга опустилась рядом на кровать. — Завтра я попрошу старую Нур приготовить тебе специальное снадобье.

— Это больно? — Нейт вспомнила потухший взгляд Сабах и то, как дрожали её чёрные руки, когда она рассказывала о своём неудачном опыте. — Я могу умереть? Насколько это опасно?

— Всё будет хорошо. Ты ничего не почувствуешь. Все мы через это прошли, — говорила Айни уверенно, но в глаза не смотрела.

Уставшая и измученная, Нейт решила не спускаться в пивную. Всю ночь она проворочалась в кровати без сна — старая колдунья должна была прийти утром. Стоило смежить веки, и тревожные мысли рождали в голове страшные образы. В этих видениях она умирала, лежа на окровавленных простынях, иссохшая, словно мумия, избавленная от бинтов. Изуродованное мукой лицо напоминало посмертную маску из тех, что делали беднякам из простых картонок, схематично нанося углем основные черты.

Иногда воображение рисовало и вовсе чудовищные картины. На постели между своих раздвинутых ног она видела маленький окровавленный комок плоти, лежащий в луже чего-то омерзительно липкого. Её нежеланный ребёнок, которому она не позволила появиться на свет и который отомстил жестокой матери тем, что забрал её с собой в царство мёртвых.

Нейт проснулась от собственного крика. Под утро ей удалось задремать, но отдохнувший она себя не чувствовала, наоборот, привидевшийся кошмар забрал последние силы. В коридоре девушка подкараулила Сабах, надеясь, что та будет с ней более откровенна, чем Айни, и подробно всё объяснит. Но чернокожая рабыня отводила взгляд и в конце концов сбежала под выдуманным предлогом. После их короткого разговора Нейт почувствовала себя ещё хуже. Ни Мегара, ни Тефия не выходили из своих комнат. Что-то подсказывало: они не откроют, даже если час колотить в закрытые двери. Лезть с вопросами к высокомерной Горго не хотелось, а Сенебтиси могла специально сочинить жуткую историю, чтобы её напугать.

Сходя с ума от тревоги, Нейт направилась к Айни.

Девушка сидела на кровати перед куском отполированной бронзы и завивала волосы специальными прутиками, которые обмазала глиной. Каждую прядку она накручивала на палочку, чтобы потом, закончив, высушить голову на солнце. Вид у неё был измождённый, под глазами залегли глубокие тени, но, вместо того чтобы отдохнуть, Айни восстанавливала помятую красоту, так как ненавидела выглядеть неухоженной. По утрам, когда не было клиентов, волосы она, как правило, оставляла распущенными или заплетала в толстую косу, которую носила, перекинув через плечо. Вечером же, готовясь к встрече с богатым поклонником, делала высокую замысловатую прическу, которую иногда украшала бусинками и перьями. Нейт нерешительно замерла на пороге, наблюдая за действиями подруги. Та сидела к ней спиной. Подняв глаза, Айни заметила в зеркале отражение Нейт и обернулась.

— Ты что-то хотела? — спросила усталым голосом.

Нейт замялась. За ночь она так измучилась от волнения, столько ужасов себе напридумывала, что теперь не знала, как оформить этот клубок страхов и вопросов в связную мысль. Чувствуя себя ужасно глупо, она сказала:

— Мне страшно.

Айни приподняла уголки губ в вялой улыбке.

— Не бойся. Всё будет хорошо.

— Мне кажется, ты что-то от меня скрываешь?

Айни отвернулась к зеркалу. Нейт наблюдала за её лицом в желтоватой поверхности бронзы. Повисло тягостное молчание, которое нарушил насмешливый голос.

— Конечно, скрывает.

В дверях стояла Сенебтиси. Из одежды на ней была только юбка, по форме напоминающая мужское схенти. Облокотившись плечом о косяк, девушка смотрела на Нейт, и на её губах играла злобная торжествующая улыбка.

— Давай, расскажи ей, что будет, если и снадобье старой мошенницы не подействует.

— Что будет? — встревоженно спросила Нейт.

Сенебтиси оскалилась, но не сказала ни слова, вероятно, желая сильнее её помучить. Айни бросила укоризненный взгляд через плечо.

— Что ты вообще здесь делаешь? — раздражённо проворчала она.

— Пришла передать, что старая карга вас уже ждёт.

— И какое тебе до этого дело?

— Хочу понаблюдать за представлением.

С изумлением Нейт увидела, как крылья носа её подруги затрепетали. Вскочив, Айни стремительно пересекла комнату и вытолкнула Сенебтиси за дверь.

— За что она меня так ненавидит? — спросила Нейт под впечатлением от этой неожиданной вспышки гнева. Её подруга, всегда спокойная и рассудительная, дрожала от ярости.

— Завидует твоей красоте и боится, как бы ты не увела у неё богатых поклонников. Ладно, пошли, — Айни тяжело вздохнула. — Нур заждалась.

При мысли, что колдунья уже сидит в её комнате со своим мерзким варевом, которое должно уничтожить зародившуюся в Нейт жизнь, подкосились ноги. Ослабевшая, она почувствовала непреодолимое желание опуститься прямо на пол или хотя бы прислониться к стене.

— Что если снадобье не поможет? — ещё раз спросила Нейт, даже не надеясь на ответ. Как она и думала, Айни отделалась привычным: «Всё будет хорошо».

Лицо колдуньи — тёмное, морщинистое, маленькое — напоминало финик. Нур родилась в Египте, но под жарким солнцем её кожа сделалась чёрной, словно у негритянки из страны Куш. Вид у старухи был отталкивающий. Левая нога не сгибалась, и колдунья хромала, опираясь на палку, увенчанную головой вороны — жутким чучелом с пустыми глазницами. Седые волосы представляли собой неопрятный колтун, в котором, Нейт была уверена, кишели всевозможные паразиты. Во рту у ведьмы не хватало зубов, а немногие уцелевшие были чёрными и шатались. Когда она улыбалась, делалось не по себе.

Нур ждала девушек, сидя на кровати с накрытым горшочком в руках. Как всегда при виде колдуньи от страха перехватило дыхание. Заметив вошедших, старуха оскалилась, обнажая воспалённые десны с тремя гнилыми пеньками зубов. Не сводя с Нейт глубоко посаженных чёрных глаз, она прогнусавила:

— На, девочка, выпей, а затем просто полежи немного, и твоя проблема вскоре решится, — с этими словами колдунья вложила горшочек в дрожащие руки девушки. Зелье воняло ужасно, и Нейт с трудом заставила себя его проглотить. Невероятно горькое, на вкус оно оказалось не менее отвратительным, чем на вид. Вязкая жижа потекла по горлу.

Следуя указаниям колдуньи, Нейт легла на кровать и, словно защищаясь, подтянула колени к груди. От страха трясло. Нейт не знала, как долго придётся ждать, прежде чем средство подействует, и каким окажется эффект, но судя по тому, что ни старуха, ни Айни не уходили, вскоре она должна была что-то почувствовать. Живот крутило. Несколько раз вязкая горечь поднималась по горлу, оставляя на языке тошнотворный привкус. Девушка боялась, что её вырвет, но колдунья наотрез отказывалась давать кувшин.

— Ты должна удержать всё в желудке.

Айни присела рядом с Нейт на кровать и, успокаивая, гладила по голове, но эти легкие движения лишь раздражали. А ещё больше нервировала колдунья, в ожидании ковыляющая по комнате со своей жуткой тростью. На каждом шаге длинная палка с головой чучела ударяла об пол, и этот монотонный стук, повторяющийся через равные промежутки времени, сводил Нейт с ума. Хотелось вскочить с постели, выхватить деревяшку из морщинистых лап и переломить о колено.

В животе заурчало и странно забулькало. Сдерживать рвотные спазмы становилось всё тяжелее, и в какой-то момент девушка наклонилась над полом, судорожно открывая рот. Сидящая рядом Айни отшатнулась, боясь испачкаться. Старуха бросила на Нейт неодобрительный взгляд. Но обе волновались напрасно. Горло девушки продолжало конвульсивно сжиматься, но едкая масса, бурлившая в животе, так и не хлынула наружу. Когда приступ прекратился, Нейт глубоко вздохнула и в изнеможении откинулась на матрас. Если бы её вырвало, стало бы легче, но главной проблемы это бы не решило.

Постепенно желудок перестало крутить, и теперь Нейт чувствовала только безграничную слабость. Веки наливались тяжестью, держать глаза открытыми удавалось с трудом. Сама того не замечая, девушка погружалась в неглубокую дрему, это пограничное состояние сна и бодрствования, когда ускользающее сознание ещё поддерживает связь с реальностью, улавливая окружающие звуки. Прошло много времени. Судя по тревожным взглядам, которыми обменивались Айни с колдуньей, гораздо больше, чем они рассчитывали: возможно, часа два или три. Сквозь окутавший туман слабости Нейт видела, что это их беспокоит. Похоже, предсказание Сенебтиси сбылось и снадобье не подействовало. Мысль, которая читалась на лицах так отчетливо, что исчезли последние сомнения. Нейт открыла рот, собираясь озвучить свои страхи, но поняла, что губы еле ворочаются. Голова кружилась. Плавая на волнах подступающего сна, Нейт снова и снова вспоминала слова Сенебтиси: «Давай, расскажи ей, что будет, если снадобье старой мошенницы не подействует».

«Что будет?!» — хотелось закричать.

Колдунья ушла, вскоре и Айни тихо притворила за собой дверь, оставив девушку в одиночестве. Нейт подумала, что наконец сможет заснуть, но стоило опустить веки, как тишину нарушили шаги. Её, лежащую на кровати, накрыла тень.

«Я же говорила», — услышала она у самого уха. Нейт не знала, была это действительно Сенебтиси, пришедшая позлорадствовать, или голос почудился, но, когда она собралась проверить, её затянула липкая пульсирующая тьма.