Глава 17

Богрид

Однажды во время тренировки несколько зим назад Бо случалось вывихнуть плечо, тогда господин Драгош вправлял его, и Богрид до сих пор помнил, насколько было больно. А на ноге Ринары не нашлось бы живого места. Она хорошо справлялась, но так впилась в его руку, что ему показалась, она вот-вот раздавит ему кости. Откуда в такой хрупкой девушке столько силы?

Когда лекарь ушел, Рина почти засыпала под действием настойки, и он хотел выйти следом. Ему и самому нужно было хотя бы немного поспать перед утренней тренировкой с новобранцами. До рассвета оставалось всего несколько лучин. Но Ринара попросила снять с нее это демоново платье.

Как же это напугало Богрида! Он так хотел касаться ее, что от этого сводило челюсти. Когда он развязывал шнур на корсете, она повела плечами, и платье съехало с них, оголив. Он сглотнул, глядя на ее белоснежную кожу с россыпью веснушек. Ринара сидела, прикрыв глаза, и стонала от удовольствия. Как же он желал ее! Израненную, беспомощную, но такую сильную одновременно. До боли в груди хотел стянуть с нее не только это платье, но и тонкое нижнее. Наваждение оказалось таким мощным, что он на щепку прикрыл глаза. Но внутренний взор уже рисовал то, что он мог увидеть, сними он с нее всю одежду, почувствуй он под ладонями ее нежную кожу…

Настойка лекаря начала действовать, и Ринара не контролировала то, что говорит. Бо несколько раз сам принимал ее и знал, что под ней все преграды как будто рушатся, а тело становится невесомым. Ему ничего не стоило привлечь Рину к себе, начать целовать, и она бы не оттолкнула. Он знал это, видел по реакции ее тела, по тому, что и как она говорила. И это было настоящей мукой. Она испытывала его на прочность, а он проигрывал. Глубоко внутри он давно и безвозвратно ей уступил.

— Боже Ясногорящий, почему у тебя такие красивые глаза? — спросила она, глядя на него, а у него чуть сердце не выпрыгивало из горла.

Когда она провела рукой по его лицу и опустилась на грудь, Богрид находился на самом краю. Еще только один миг, одно неосторожное слово и движение с ее стороны — и он бы сорвался в пропасть, зная, что предаст себя, ее и родителей — всех, кем он дорожил. Но, видит Ясногорящий, находиться к ней так близко и в таком состоянии было слишком сильным искушением.

— Сердце так быстро бьется. Тебе не хорошо? — прошептала она, и веки ее медленно закрылись.

Не было сомнений в том, что она спала. Ее грудь медленно и мерно вздымалась и опускалась. Тонкая ткань нижнего платья почти ничего не скрывала от его взора. Бо зажмурился и сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, а потом укрыл ее одеялом и погасил светильник. Несколько щепок он посидел рядом, держа ее за руку, а потом склонился над ней, чуть коснулся губами виска и вышел, тихо притворив за собой дверь.

Он выдержал. Но каких усилий это стоило? И как долго он сможет держать себя в руках, находясь рядом с ней? Нет, это решительно невозможно. Завтра он сделает то, чего она просит: выяснит, живы ли детеныши. И тогда Ринара уедет. А он больше не коснется ее никогда.

Так нужно.

Но, засыпая, он вновь и вновь вспоминал их поцелуй. Рука саднила в том месте, где Ринара пропорола его кожу ногтями, пока ей вправляли вывих. Богриду даже нравилось это ощущение. Он касался кончиками пальцев лунок, которые остались от ее хватки, и это как будто делало его ближе к ней.