Глава 18

Богрид

Пробуждение получилось не из приятных. Снаружи трубили в рог, как обычно бывало на рассвете. Богрид всегда поднимался сразу же, но сейчас он накрыл голову подушкой. Болело все тело, а череп будто раскалывался от навязчивых звуков.

Цитадель быстро просыпалась. Он слышал, как захлопали двери, как начали ходить по коридору люди. Полежав щепку, Бо все же поднялся. Как мог, смыл с себя вчерашнюю грязь и пот и надел чистую рубаху. Нужно сходить в баню, но топили не сегодня, а ради одного него никто этим заниматься не стал бы.

Накинув куртку, он вышел, но, перед тем как спускаться на завтрак, заглянул в комнату к Ринаре. Она спала, закрутившись в одеяло, как в кокон. Богрид лишь коснулся ее руки и, стараясь не шуметь, подбросил дров в очаг, а потом так же тихо вышел.

Перед тренировкой и завтраком он должен был поговорить с комендантом. Ночью он рассказал ему о том, что случилось. Нужно проверить, доставили ли погибших дружинников в цитадель. Богрид чувствовал свою ответственность за них и собирался все проконтролировать. Здесь, в крепости, всем заведовал комендант, господин Горан, но Богрида уважали. Не только за его положение названого сына княжеского десницы, но в первую очередь за его боевые заслуги. Он был один из лучших воинов среди тех, с кем когда-то учился. И уж точно самым упорным. Он не мог полагаться на свой дар. В большинстве случаев тот только мешал, поэтому Бо в совершенстве овладел военным искусством.

А через несколько недель посде его возращения в цитадель, князь неожиданно прислал указ, которым Богрид назначался сотником армии. В документе говорилось, что он хорошо показал себя в бовых условиях при спасении княжича Яснослава. Это была большая честь, но и огромная ответственность, которая означала, что при реальной угрозе княжеству Богриду придется наравне с более опытными командирами управлять большим отрядом.

Весь день он у него не было даже щепки, чтобы проведать Ринару, но к нему подходил лекарь и сообщил, что она в порядке. Господин Драгош лично приносил ей обед, и у нее хороший аппетит.

Это немного успокоило Богрида, и он мог заниматься другими делами, которые отвлекали от мыслей о Рине. Его страшила их встреча. Вспомнит ли она о том, что говорила ему? И если да, то как это повлияет на их отношения?

Вместо послеобеденной тренировки все дружинники собрались вокруг небольшого лесного озера за крепостью и простились с товарищами. Погибших воинов почти все знали, и многие горевали. Поминальный обряд проводил жрец Григ. Когда-то очень давно, когда Богрид был ребенком, еще до того, как попасть к Исхе, они многое пережили вместе. Когда Богриду становилось особенно тяжело, он приходил к жрецу в храм в Вилье, и они подолгу беседовали.

— Как ты? — Григ приблизился к Богриду, когда тела дружинников отпустили на сооруженных плотах в озеро, и они ярко запылали. Огонь забирал их души к Ясногорящему.

Бо покачал головой. Жрец был единственным человеком, которому он рассказал о своих чувствах к Ринаре несколько лун назад, когда почувствовал, что сам уже не справляется.

— Она здесь, — отозвался он глухо. — Ночью она чуть не погибла в лапах медведя.

— Мне уже рассказали. — Жрец положил руку ему на плечо. — С Ринарой все в порядке? Могу я ее увидеть завтра утром?

— Она будет рада с тобой повидаться. — Богрид смог выдавить из себя улыбку. Рина звала жреца дядюшкой Григом и всегда очень тепло о нем отзывалась. Ведь он был добрым другом Исхи и старался хотя бы раз в год заезжать погостить в Вольмиру ненадолго. Это очень не нравилось деснице, хотя он ничего не говорил по этому поводу. Но Богрид видел, как Веренир смотрит на жреца, когда думает, что его никто не видит. Их связывала какая-то давнишняя история, о которой никто не хотел рассказывать. Но по обрывкам сплетен Бо понимал, что дело тут в ревности.

— Ты любил Исху? — почему-то вдруг спросил Богрид, глядя, как пламя пожирает тела погибших дружинников.

— Я и сейчас ее люблю. — Григ добродушно улыбнулся. — Разве ее можно не любить?

— Ты понял, о чем я, — серьезно сказал Бо.

Григ хмыкнул и поднял глаза в небо.

— Да, — не стал увиливать он. — Больше всего на свете. Но она не любила меня. По крайней мере, не так, как твоего названого отца. Я был ей скорее добрым другом.

— А если бы она выбрала тебя? Если бы в ее жизни не появился Веренир? Что было бы тогда?

— А это одному Ясногорящему известно. — Жрец печально усмехнулся. — Разве могут люди знать? Даже твоему дару это не под силу.

Начинал накрапывать противный дождь, и некоторые дружинники стали расходиться. Но Бо никуда не собирался. Ему нужно было поговорить с Григом, иначе он лишился бы рассудка.

— И все же, если бы она выбрала тебя, ты оставил бы служение Ясногорящему?

— Я был молод и совершил много глупостей, — уклончиво заметил жрец.

— Это не ответ. Да или нет? Ты выбрал бы ее или Ясногорящего?

— Богрид… — Жрец тяжело вздохнул.

— Мне важно это знать.

— Да, если бы Исха позвала меня, я ни щепки не сомневался бы, — в его голосе звучала затаенная горечь.

— И как ты смог отказаться от нее? — Богрид повернулся к нему и внимательно посмотрел прямо в карие глаза, испещренные множеством морщинок вокруг. С последней их встречи Григ постарел, в его темных волосах становилось все больше седины.

— Иногда обстоятельства сильнее чувств. Вот и все. — Жрец пожал плечами. — Сейчас, когда прошло почти двадцать зим, я понимаю, что принял правильное решение отпустить ее, не бороться. Я бы все равно проиграл. Исха всегда любила Веренира. Между ними с самого начала образовалась такая крепкая связь, которую не в силах разорвать ни время, ни другие люди, ни любые невзгоды. Я думаю, сам Ясногорящий благословил их союз. Я был там лишним.

Богрид долго молчал. Вокруг горла как будто медленно сжимался чей-то железный кулак.

— Бо, — снова заговорил Григ. — Мы с тобой в совершенно разных положениях. Если ваши чувства с Ринарой взаимны, что мешает тебе взять ее в жены?

От этих слов у Богрида закружилась голова. Он сжал кулаки, а зубы скрипнули. Он не мог допустить даже такой мысли, потому что она была слишком хороша.

— Я ее названый брат. Исха мне как мать, а Веренир — как отец. И ты тоже мне как отец, — поспешно добавил он, посмотрев на Грига.

Тот улыбнулся и покачал головой.

— Но я не твой отец, как и десница. А Исха — не твоя мать. Они твои покровители, но это не делает тебя их сыном. Признайся, что тебя страшит? Ты боишься того, как отреагирует на это Веренир?

— У меня пока нет ответа на этот вопрос, — честно признался Богрид.

— Тогда подумай об этом. И приходи на службу, двери храма всегда открыты. Во время молитвы все становится так кристально ясно…

— Я не знаю, что мне делать, — почти шепотом сказал Бо, потому что голос его не слушался.

— Порой жизнь все сама расставляет по своим местам, Богрид. Но это не значит, что ты не должен сделать выбор.

— Я думал, что уже сделал его, но…

— Значит, пока не сделал. Слушай свое сердце, Бо. Только его.

— А как же долг? И честь? И… и обстоятельства?

— Только сердце подскажет, как поступить правильно. Поверь моему опыту.

Жрец похлопал его по плечу и направился в сторону города, а Богрид еще долго смотрел на то, как догорает огонь. Пора было возвращаться, чтобы выполнить просьбу Ринары. Но, видит Ясногорящий, он не знал, как себя с ней вести.