Глава 23

Богрид

Столько муки было в ее взгляде, что она огненным шаром прошла через его грудь. Он дернулся от боли. Она плакала так горько! Он никогда не видел ее в таком состоянии, как будто кто-то украл ее собственных детей.

В следующий миг Бо стоял около нее, поднял ее и без малейшего сопротивления сел вместе с ней на кровать, держа ее на руках, как ребенка. В тот момент ему было плевать на, что кто-то может войти, главное — успокоить ее, убрать это несчастное выражение с ее лица.

— Их украли, Бо! Украли! — причитала она. — Кто мог это сделать здесь, в цитадели? Кому это понадобилось?

— Тише, — прошептал он, гладя ее по голове. — Тише, мы сейчас во всем разберемся. Я поговорю с комендантом, объясню ему все. Мы обыщем всю крепость, но найдем их. Ты мне веришь?

Ринара шмыгнула носом и кивнула. Постепенно она перестала трястись и сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, успокаиваясь. Он стер слезы с ее щек большим пальцем. Боже, какая у нее нежная кожа… Бо выругался про себя, что снова думает не о том и, попытавшись скрыть чувства за ободряющей улыбкой, сказал:

— А теперь я встану и пойду к коменданту.

— Я с тобой! — испуганно воскликнула Ринара. — Нога уже почти не болит, я не буду обузой, обещаю! Я пила целебные отвары по рецепту мамы, они мне очень помогли! Мне нужно знать обо всем, иначе я лишусь рассудка от неизвестности!

И так пылко она это говорила, что Богрид не мог ей противиться. Он ничего не мог поделать, когда она с такой мольбой смотрела на него, а ее дыхание касалось его лица.

— Хорошо, если обещаешь больше не плакать.

— Не буду! — Рина быстро вытерла остатки слез и вымученно улыбнулась.

Он поднялся вместе с ней.

— Опусти меня на пол, — попросила она.

— Прости, но так будет быстрее, — отрезал Богрид и, крепко ее к себе прижимая, вышел из комнаты, направляясь в рабочий кабинет коменданта на втором этаже, где, как Бо предполагал, тот находился. Может быть, больная нога Ринары и была только предлогом, но ему не хотелось ее отпускать. Демоны! Он даже обрадовался, что яйца пропали, ведь это давало ему повод побыть с ней еще какое-то время.

— Я уже могу идти сама, — бурчала Ринара, пока он стремительно шагал по коридорам крепости, но, вопреки своим словам, только крепче прижималась к нему. Ее волосы щекотали его щеку, и это было бесконечно приятно. Он с сожалением опустил ее только у самой двери кабинета и постучал.

А дальше последовал короткий разговор с комендантом. Тот, конечно, удивился известию о том, что дочь десницы привезла с собой настоящие яйца легендарных крылатых змеев, но, привыкший к неожиданностям, которые происходили в цитадели с завидным постоянством, быстро начал действовать.

Первым делом позвали княжну с графом. Но они не видели и не слышали ничего подозрительного. Злата непременно захотела принять участие в расследовании и не собиралась никуда уходить. Богрид видел, что коменданту не нравилась такая толпа в его кабинете, это мешало сосредоточиться, но никто из них не мог приказывать княжне, а потому оставили все как есть.

— Госпожа Ринара, мне нужно, чтобы ты назвала мне всех, кто входил к тебе в комнату за эти дни, — попросил комендант.

Ринара пожала плечами.

— Богрид, господин Драгош, жрец Григ и княжна Златослава, больше никого не было, по крайней мере, пока я находилась там.

Комендант кивнул и направился к двери.

— Нужно пригласить господина Драгоша, вдруг он что-то видел.

— Почему мы не выставили охрану? — сокрушалась Ринара, когда господин Горан покинул кабинет.

— Никто не знал, что ты привезла яйца, — сказал Богрид. — Да и как мы могли подумать об этом, когда цитадель — это самое защищенное место в княжестве?

— А это значит, что яйца украл кто-то из своих, — подал голос молчавший до того граф Ноольский.

— К сожалению, скорее всего это так, — согласился Богрид, чувствуя свою вину. В какой-то степени он виноват в пропаже, ведь он мог бы и подумать о таком варианте. Но он был слишком занят мыслями о Ринаре и совсем потерял разум.

Изумление лекаря Драгоша было таким искренним, когда ему рассказали о яйцах, что Богрид тут же убрал его из списка подозреваемых. К тому же не хотелось плохо думать о столь почтенном муже, которого он знал много зим.

— Мои самые преданные дружинники обыскивают спальни новобранцев, — отчитался комендант, когда они отпустили лекаря.

— Может, стоит обыскать комнаты преподавателей, которые находятся на третьем этаже? — предположила Златослава, похоже, ей очень нравилось чувствовать себя причастной к расследованию.

— Моя княжна, мне этого очень не хотелось бы. Мы побеседуем с каждым, но вторгаться в их комнаты без ведома я просто не могу. Я потеряю их доверие, а в военном деле это очень важно.

Через несколько лучин люди коменданта отчитались, что у новобранцев ничего не нашли.

Бо взглянул на Ринару, она совсем поникла. Сидела у окна и не участвовала в обсуждении. Ему очень хотелось утешить нее, хотя бы взять за руку, но было не время. Однако она сама вдруг посмотрела на него.

— Богрид, можно тебя на щепку?

Он подошел и наклонился к ней.

— Охрана Златославы. Возле ее двери все время менялись воины. Ночью, когда мы говорили с тобой, ты не стал закрывать дверь, помнишь? — зашептал она. — Нужно допросить ночного стража. Он мог услышать, как мы говорили о яйцах.

Бо кивнул. И как он сам об этом не подумал?

Через лучину трое парней, которые охраняли княжну ночью, стояли в кабинете коменданта. Богрид знал их, они жили в крепости третий год. Когда он заканчивал обучение в прошлом году, они только пришли как новобранцы.

— Ваши имена. — Комендант строго посмотрел на каждого.

— Борт, Торель… — произнес Богрид и посмотрел на третьего, силясь вспомнить, как его зовут.

— Кохен, господин, — подсказал парень.

Богрид и комендант кивнули.

— Кто из вас стоял у дверей княжны Златославы в третью лучину после полуночи? — строго спросил Богрид, прикинув, во сколько произошла их ночная ссора с Ринарой.

Борт и Торель покосились на товарища, а глаза того беспокойно забегали.

— Что-то случилось? — произнес он, едва ворочая языком. Лицо его стало белее снега.

— Борт и Торель, свободны, — распорядился комендант. А когда они стрелами вылетели из его кабинета, посмотрел на Кохена.

— Ничего не хочешь нам рассказать? — Богрид сощурился.

— Р-расказать? — начал заикаться он. — О ч-чем?