Глава 50

Ринара

Богрид лежал на кровати в небольшой комнате, едва ли больше той, в которой они провели несколько прекрасных ночей. Она сохранит их в памяти на всю жизнь. Ведь только это у нее и осталось — воспоминания. Горькие и сладкие одновременно.

Когда Рина вошла, лекарь, ни сказав больше ни слова, удалился. Отец сидел над Богридом, держа его за руку, даже не сняв черный дорожный плащ, подбитый мехом. В этом одеянии он казался вестником смерти.

Богрид — белее снега. На нем были лишь кожаные штаны, в которых он шел на битву, а живот — весь обмотан белыми тряпками, насквозь пропитавшимися бордовой кровью.

Ринара всегда чувствовала мертвые тела какой-то частью себя, которая отвечала за некромантию, и Богрид не был мертв. Призрачная тень надежды загорелась в ее душе, но сразу же пропала после слов отца.

— Не помогло. — Отец поднял на нее глаза, и в них читалась мука. — Не помогло…

— Что?..

На негнущихся ногах она приблизилась к Богриду. Его грудь все еще еле-еле вздымалась, но Рина ощущала, что осталось совсем недолго. По крайней мере, она успеет с ним попрощаться.

Она подошла к нему и взяла другую руку — холодная. Совсем ледяная.

— Я дал ему зелье, которое двадцать зим назад спасло твою мать. — Голос отца дрогнул. — Оно должно было сработать! Должно! Но слишком поздно. Он умирает, Ринара. Я ощущаю, как покидают его жизненные силы, и ничего не могу сделать! Д-демоны!

Зелье лишь немного продлило ему жизнь. Но, благодаря этому, Рина успела.

— Могу я проститься с ним наедине? — спросила она тихо. Голос на удивление звучал совершенно спокойно.

Отец кивнул. Приложил пальцы к своим губам, а затем — ко лбу Богрида и вышел.

Ринара склонилась над ним, ощущая отголоски дыхания. И вдруг на нее накатила такая резкая волна отчаяния и боли, что она заскулила, как побитая собака. Это было неправильно! Несправедливо! Все, что с ним случилось — несправедливо! Так не должно быть!

— Зачем ты это сделал, Бо? Зачем?! — Ринара прижалась к его лбу своим, целуя безжизненные щеки. — Я не хочу без тебя, пожалуйста… — она беспомощно хныкала, потому что на рыдания не осталось сил. — Не хочу, слышишь?..

Слезы из ее глаз капали прямо на его веки и собирались лужицами в уголках, а потом скатывались по щекам, как будто это он плакал. Его веки затрепетали, но глаза так и не открылись.

— Бо! Слышишь меня?! Не умирай, прошу, не оставляй меня, ну не оставля-я-яй…

Она приложила обе ладони к его груди. В нем все еще теплилась искра жизни. Совсем немного, но силы не покинули его до конца. Ринара вызвала в себе магию, ту часть, которая соединяла ее с природой. Ту часть, с помощью которой она когда-то подняла мертвого голубя из дупла в лесу без жертвы. Магия жизни. Магия целительства. Та, которой так много в ее матери. Рина должна хотя бы попытаться! Иначе никогда себе не простит, что не попробовала.

Не заботясь о том, что задевает его раны, она оседлала тело Богрида и положила обе ладони на сердце.

—- Живи! Живи!

Она пыталась втолкнуть в него свою силу, но той как будто что-то мешало. Что-то не давало в него влиться.

— Рина… Рина, что ты делаешь? Ринара… — как будто издалека до нее доносился голос отца. Он положил руку ей на плечо и сильно сжал. — Слишком поздно, дочь.

— Он еще жив, отец! И я могу попытаться спасти его, я должна! Но что-то мешает, не понимаю, он как будто не дает мне себя исцелить!

Она с мольбой посмотрела на десницу. Тот хмурился, а потом быстро сорвал с Богрида амулет, что висел на шее.

— Попробуй так! — решительно произнес он.

Ринара ощутила, как стало получаться. Это амулет блокировал не только его дар, но и не позволял Ринаре пробиться к нему. А теперь она почувствовала, что магия полилась рекой. Но все равно чего-то не хватало. И она вдруг поняла чего. Ему нужна была ее живая сила, а не из накопителя.

Рина дернула и свою цепочку с камнем, из которого она черпала магию.

— Рина, не смей! — воскликнул отец. — Вы погибнете оба!

Но она не собиралась его слушать. Откинула от себя амулет, словно он был гремучей змеей, и вновь стала вливать в Бо магию. Свою жизненную силу. Так мама когда-то спасла Халима, когда он только родился. Она рассказывала, что сама тогда еле осталась жива. Она отдала ему часть своего сердца, и то же самое сейчас делала Ринара. Она делилась с Богридом своей сутью, отдавая ему до капли ту магию жизни, которая досталась ей от матери.

Перед глазами поплыли черные мушки, Рина пошатнулась.

— Ринара, оставь его! Он потянет тебя за собой!

Отец попытался стащить ее с Богрида, но Рина как безумная заорала без слов. Отца отбросило от нее к стене с глухим стуком.

Несколько мгновений стояла гнетущая тишина. Ринаре даже показалось, что она убила его. Она медленно обернулась на десницу. Перед глазами все расплывалось. Он пошевелился, поднял на нее взгляд и прошептал, видимо, окончательно смирившись с ее решением:

— Губы в губы, так быстрее…

Не медля, она припала к губам Богрида, отдавая ему те крохи магии, которые в ней еще остались. В ушах шумело, на Рину накатила дурнота. Ощущая, как к ней со всех сторон приближается темнота, она вдруг ясно услышала четкий и сильный удар сердца, а потом — шумный глубокий вдох.