Глава 18

Мы прилетаем утром. Уставшие, но удивительно довольные. Дети держатся на удивление спокойно: Сеня увлечённо рассказывает Марусе о своих планах покорить Кремль, а Пашка, держа Мишку за руку, серьёзно объясняет ему, почему в самолёте нельзя открывать окна. Лиза всё берёт в свои руки: командует разгрузкой чемоданов, раздаёт игрушки и проверяет, чтобы никто ничего не забыл. Я же, всё ещё погружённая в свои мысли, машинально выполняю её указания, не обращая особого внимания на окружающее.

Гостиница, где мы останавливаемся, оказывается лучше, чем я ожидала. Просторные апартаменты с высокими потолками, большими окнами и мягкими диванами кажутся почти слишком роскошными. Лиза моментально приступает к делу: распаковывает вещи, раздаёт детям рюкзачки, наполняя их игрушками, а затем усаживается на край кровати, чтобы обсудить с ними запланированную программу.

– Всё, иди уже, Лен, – говорит она, заметив, как я стою у двери, словно не зная, что делать дальше. – У тебя через час встреча. Мы тут не пропадём, а ты сосредоточься на своей работе.

– Ты уверена? – уточняю я, оглядывая детей, которые уже вовсю исследуют гостиную. Пират же, обиженный тем, что остался с мамой, точно не создаст здесь хаоса.

– Лен, ты серьёзно? – Лиза вскидывает бровь. – Мы справимся. Всё будет отлично.

Её уверенность заразительна, и я, кивнув, иду переодеваться. В строгом костюме и с папкой документов в руках я чувствую себя собранной, но только внешне. Внутри меня всё ещё бушует тревога. Перед тем как выйти, я слышу за спиной голос Сени:

– Мама! Мы будем смотреть на Кремль, а ты работай!

Я улыбаюсь, машу рукой и захлопываю дверь, пытаясь сосредоточиться на предстоящей встрече.

На улице прохладно, мартовский ветер щекочет лицо, но я решаю не брать такси – мне нужно собраться с мыслями, да и гостиница всего в квартале от офиса.

Город вокруг живёт своей жизнью: суетливой, громкой, насыщенной. Люди спешат по своим делам, обгоняя друг друга, машины лениво тянутся в пробках, а на углу продают кофе навынос. воздухе смешивается запах сырого асфальта, бензина и легкой свежести, намекающей на приближение весны. Москва кажется мне одновременно чужой и захватывающей.

Высотки поднимаются в небо, отражая свет утреннего солнца. Кажется, этот город живёт с такой скоростью, что я, со своим неспешным шагом просто не успеваю за ним. Но прогулка помогает упорядочить мысли и успокоить дыхание.

Офис головной компании появляется внезапно. Высокое здание из стекла и стали, холодное и внушительное, будто подчёркивающее свою значимость. Я поднимаюсь по ступеням, стараясь держаться уверенно, но внутри всё сжимается от нервного ожидания.

Вестибюль поражает размерами: высокие потолки, светлый мраморный пол, гулкие шаги людей и запах кофе, смешанный с дорогим парфюмом. Люди в костюмах проходят мимо, почти не замечая друг друга, сосредоточенные на своих экранах и телефонах. Всё вокруг кажется продуманным до мелочей, от строгого дизайна до безупречного вида сотрудников.

Лифт поднимает меня на 15-й этаж. На каждом этаже царит строгая, но минималистичная атмосфера: серые стены, стеклянные двери, металлические таблички с названиями отделов. Это не просто офис – это символ статуса, денег и власти. Я делаю глубокий вдох перед тем, как войти в переговорную.

Открываю дверь и сразу замечаю его.

Я не ожидала его здесь увидеть. Я надеялась на передышку.

Но вот он здесь. Из плоти и крови.

Руслан стоит у стола переговоров, разговаривая с кем-то из коллег. Его профиль чётко выделяется на фоне стеклянной стены, за которой открывается вид на оживлённый центр Москвы. Темно-серый костюм сидит идеально, подчёркивая его долговязую подтянутую фигуру. Соколовский спокойно объясняет что-то пожилому мужчине, делая аккуратные жесты руками. Он кажется таким собранным, таким сильным, таким… чужим.

Я замираю в дверях на мгновение, прежде чем взять себя в руки и пройти к своему месту. Он не замечает меня. Или делает вид, что не замечает. Ни одного взгляда, ни одной улыбки – ничего. Как будто меня здесь вообще нет.

Сердце глухо стучит в груди, но я стараюсь сосредоточиться на работе. Ровно в десять утра, все присутствующие рассаживаются вокруг длинного овального стола. Руслан на другой стороне на два человека левее меня. Соколовский мажет по мне взглядом, и удостаивает слабым кивком.

Спасибо и на этом, Сокол Ясный.

Переговоры начинаются. Моё задание простое – переводить вопросы и ответы для иностранных клиентов, но встреча проходит напряжённо. Один из иностранных клиентов, мужчина средних лет с сильным ирландским акцентом начинает задавать жёсткие вопросы, явно выражая недовольство предоставленными данными. Его тон становится всё более резким, и мои попытки перевода сбиваются – он говорит слишком быстро, а я чувствую, как руки начинают потеть. А ещё этот дурацкий акцент, чтоб его!

Я чувствую, как всё внимание переключается на меня, а слова начинают путаться. Я начинаю паниковать, и решаюсь посмотреть на того единственного, кого я знаю в конференц-зале. А Руслан, словно только и ждал момента, когда я посмотрю на него.

– Елена Константиновна, я сам, – произносит Руслан спокойно.

Он полностью берет инициативу на себя, быстро переводит слова клиента и отвечает на его обвинения спокойно, чётко и уверенно. Ему требуется всего несколько минут, чтобы разрядить обстановку. Клиент немного расслабляется, а я чувствую себя бесполезной. Руслан до конца переговоров больше не удостаивает меня вниманием. Он полностью сосредоточен на работе, и я не могу понять, что всё это значит.

Когда встреча наконец-то заканчивается, я собираю свои вещи. Но прежде чем уйти, я всё же украдкой бросаю на него взгляд. Он поправляет манжеты рубашки, спокойно и методично. Я несколько секунд борюсь с собой, собираясь подойти к нему, но меня опережает другая.

Конечно, я понятия не имею кто она такая. Но не могу не отметить ее стройную фигуру в строгом брючном костюме, без пиджака. Шпильки делают ее ноги бесконечными. Каштановые волосы собраны в аккуратный пучок. Девушка с лёгкой улыбкой что-то говорит Соколовскому, мягко касаясь его руки. Руслан отвечает ей с усмешкой, и они перекидываются еще несколькими фразами. Я не слышу, о чём они говорят, но её смех звенит в тишине, как будто она нарочно хочет, чтобы её заметили.

Я заметила!

Во рту образуется Сахара, и я решаю сбежать из конференц-зала. В приемной нахожу кулер. Но не успеваю даже налить себе воды, как периферийным зрением замечаю, как Руслан со своей спутницей проходят в сторону лифта, всё ещё разговаривая. Соколовский слегка наклоняется к ней, его рука ненавязчиво касается её локтя. Когда двери лифта открываются, они заходят внутрь вдвоём, и я, стоя в коридоре, смотрю, как двери закрываются за ними.

Я чувствую, как внутри всё сжимается. Тепло, которое я испытывала при виде него, сменяется холодной пустотой.

Я сама выбрала закончить всё это. У меня нет права ревновать. Нет права злиться.