Глава 24

Телефон звонит, когда я стою на кухне и безуспешно пытаюсь оттереть засохшую кашу от кастрюли. Шум вокруг достигает апогея: в одной комнате дети спорят, чья очередь смотреть мультики, в другой комнате собака лает, требуя внимания. Я буквально погружаюсь в этот хаос, и звонок телефона только добавляет к общей какофонии.

– Дети, успокойтесь! – кричу я, но понимаю, что это бесполезно. Смех, крики и звук падающих игрушек не прекращаются ни на секунду.

С раздражением я вытираю руки о полотенце и хватаю телефон. На экране высвечивается имя, которое заставляет моё сердце на мгновение замереть. Так происходит всегда, когда звонит он. Мой ненастоящий жених.

Руслан.

Я закрываю глаза и на секунду задерживаю дыхание. Затем подношу трубку к уху.

– Привет, – говорю я, стараясь придать голосу лёгкость.

– Привет, Лена, – его голос звучит, как обычно, но на этот раз я улавливаю нотки напряжения, которые мгновенно заставляют меня напрячься.

– Что-то случилось? – спрашиваю я, чувствуя, как мои пальцы сильнее сжимают телефон.

– Да… – он вздыхает. – Лена, мне нужно кое-что тебе сказать.

Я молчу, ожидая. Всё внутри напрягается, словно накануне плохой новости. Он хочет прекратить наше общение? Эта мысль словно ударяет меня. Я прикусываю кончик большого пальца в ожидании.

– Меня отправляют в Италию, – говорит он наконец, и я чувствую, как внутри всё обрывается.

– В Италию? – переспросить – это единственное, что я могу сказать, чтобы выиграть несколько секунд на обдумывание.

– Да. По нашему последнему проекту. Надо посмотреть производство, проверить технические документы.

– Надолго? – мой голос звучит ровно, но внутри я уже чувствую нарастающую тяжесть.

– Минимум два месяца. Может, чуть больше.

Моё сердце сжимается. Два месяца. Может, больше. Эти слова эхом отдаются у меня в голове.

– Лена, я знаю, что это неожиданно… – продолжает он. – Но я должен был тебе сказать.

– Я понимаю, – выдавливаю я.

– Ты правда понимаешь? – он звучит неуверенно. – Я не хочу, чтобы ты подумала, что я ухожу или что-то… – он запинается, словно подбирает правильные слова. – Я хочу, чтобы ты знала, что я думаю о тебе, о вас.

Я прислоняюсь к стене, чувствуя, как телефон начинает нагреваться у моего уха.

– Это работа, Руслан, я понимаю, – говорю я, стараясь звучать спокойнее, чем чувствую.

– Я буду звонить, писать. Лена, я постараюсь вернуться как можно скорее.

Его голос звучит искренне, но где-то в глубине души я улавливаю сомнение.

– Я понимаю, Руслан, это работа. Она важна.

– Да, – отвечает он. – Но ты тоже важна.

Его слова кажутся правильными, но что-то в них не даёт мне покоя.

– Ты ведь знаешь, что два месяца – это долго, – говорю я тихо, больше самой себе, чем ему.

– Знаю. Но я вернусь, Лена.

В этот момент я хочу сказать что-то важное, что-то, что покажет ему, как я чувствую себя сейчас. Но слова застревают в горле. Вместо этого я только шепчу:

– Хорошо.

После короткого молчания он говорит:

– Я напишу тебе, когда доберусь.

– Удачи, – отвечаю я, и звонок заканчивается.

Я опускаю телефон и несколько секунд просто стою, прислонившись к стене. На кухне снова шум, но я уже его не слышу. Два месяца. А может, больше.

Вечером, когда дети уже спят, я лежу на диване в темноте. Свет от уличных фонарей пробивается через окно, и я наблюдаю, как тени от деревьев колышутся на потолке.

Почему я чувствую себя так? Это всего лишь командировка. Он уедет и вернётся. Так происходит со многими парами. Это нормально. Но внутри меня всё сжимается от страха. Страха потерять то, что я только-только начала ощущать как настоящее.

Проходит неделя. Руслан звонит, пишет, и я отвечаю ему, но разговоры кажутся всё более поверхностными. Я ловлю себя на мысли, что боюсь следующего звонка. Боюсь услышать, как его голос становится чуть более отдалённым.

Я не говорю ему о своих страхах. Вместо этого я играю роль сильной женщины, которая справится с любым вызовом. Но внутри меня всё больше сомнений, которыми я ни с кем не делюсь. Держу все в себе.

Спустя ещё две недели, после майских праздников, обычное утро меняет мою жизнь.

Тошнота накрывает меня простой яичницы с помидорами. Сначала я списываю всё на именно на неё, но внутри меня растёт странное ощущение.

Не может быть.

Этого просто не может быть!

Или всё-таки может?

Я хватаюсь за раковину, холодный металл будто бы пытается вернуть меня к реальности. Моя голова кружится, а в горле неприятный ком. Уже три раза я проходила через это состояние, и сомнений у меня почти нет.

Как я могла снова попасть в это?

«Дура, потому что», – резонно замечает мой внутренний голос.

И я с ним абсолютно согласна. Тридцать лет, а ума нет.

Я бросаюсь к аптечке, но её содержимое только раздражает меня своей бесполезностью. Без лишних размышлений надеваю куртку и выбегаю в ближайшую аптеку, чувствуя, как на меня тяжестью давит весь мир.

Десять минут спустя я стою в ванной комнате, держа в руках тест. Внутри всё сжимается, как натянутая струна. Я не хочу смотреть, но знаю, что это неизбежно.

И вот они. Две полоски.

Они смотрят на меня, словно насмехаются.

Я опускаюсь на холодный кафель, чувствуя, как плечи тяжелеют, а воздух становится липким и горячим. Это какой-то сюр. Сейчас вот вообще не время.

По щекам скатывается одинокая слеза, и я быстро её смахиваю. Нет, никаких истерик, Ленка. Ты сильная. Ты справишься.

Я закрываю глаза, но в голове всё ещё крутятся мысли. Как такое могло произойти? У меня трое сыновей. У меня работа. У меня жизнь, которая и так идёт по краю. А теперь ещё и это.

И словно почувствовав на расстоянии моё шаткое состояние, звонит мой сотовый. Вибрация телефона отдаётся в моих руках, и я вижу на экране фото Лизы.

– Привет, Лен, – её голос звучит как всегда звонко и радостно, будто ничего в мире не может её обеспокоить.

– Привет, Лиз, – отвечаю я, стараясь удержать голос ровным, но всё равно чувствую, как в нём дрожит что-то слабое и уязвимое.

– Назар с Марусей сегодня проводят время в доме Лунёговых старших, поэтому я хотела заехать к тебе. Ты не против? – её интонация лёгкая, почти щебечущая, как всегда.

– Не против, – отвечаю с запинкой, мысленно обдумывая происходящее.

– Что с голосом? Что случилось, Лен? Может, уже хватит всё держать в себе?

Её слова бьют в точку. Она всегда была чуткой, знала меня, как никто другой. Я понимаю, что она права. Я слишком долго всё держала в себе.

Тяжело вздыхаю. Собираюсь с силами, ведь через мгновение я произнесу вслух то, что ещё секунду назад боялась озвучить даже мысленно.

– Я беременна.

– Что?!

Её крик заставляет меня отодвинуть телефон от уха.

– Мне повторить?

– Не надо, Лена. Я просто в шоке. Я так понимаю, в этот раз не от Дениса?

Я прижимаю телефон сильнее.

Да, в этот раз я умудрилась залететь не от Дениса.

«Дууу-рааа», – тянет моё подсознание с издёвкой, словно укоряет меня.

Повисает долгая пауза, но Лиза нарушает её первой.

– Я думала, вы с Соколовским так далеко не заходили, – наконец говорит она.

А мы зашли.

Зашли так далеко, что крохотная часть моего босса Руслана Соколовского теперь внутри меня.

“Поиграли в семью”, называется.

Через пару часов приезжает Лиза. Она появляется с обычной лёгкостью и уверенностью, как будто своим визитом способна решить любую мою проблему.

Мы располагается на кухне, и я ставлю чайник, чтобы хотя бы чем-то занять себя. Разлив чай по кружкам, я сажусь напротив неё и, избегая взгляда, начинаю рассказывать. Голос звучит ровно, но внутри я ощущаю, как каждое слово будто выкручивает меня изнутри.

Я рассказываю, как докатилась до такой жизни. Как наша единственная ночь с Русланом, которая казалась такой правильной, могла изменить моё будущее. Как в одно мгновение вся моя реальность перевернулась с ног на голову.

Мои пальцы нервно перебирают край кружки, пока я говорю. Лиза не перебивает, она просто смотрит на меня – сосредоточенно, внимательно, как всегда.

– Безумие, – наконец произносит она, когда я заканчиваю.

– Да, безумие, – тихо соглашаюсь я.

Несколько секунд мы сидим в тишине, и только слабый стук ложки о стенки её кружки нарушает это напряжённое молчание.

– Ты же ему скажешь? – спрашивает она, возвращая кружку на стол и кладя свою ладонь на мою. Её прикосновение тёплое, поддерживающее, но заставляет меня вздрогнуть от чувства, что я должна принять это решение прямо сейчас.

Я пожимаю плечами, пытаясь скрыть своё смятение.

– Лен, ты же не хочешь сделать… – начинает Лиза, но я резко её перебиваю:

– Нет, ты что! – в моём голосе звучит смесь возмущения и ужаса. – Об этом и речи нет. Просто я не знаю, как ему сказать. Он до сих пор в Италии. А по телефону я не хочу о таком говорить. Или в сообщении.

Слова вырываются слишком быстро, как будто я защищаюсь не только от Лизы, но и от своих собственных мыслей.

Лиза кивает, её лицо смягчается.

– Понимаю, – говорит она, сжимая мою руку чуть сильнее. – Но давай, как Руслан приедет, ты сразу ему об этом скажешь.

Я смотрю на неё, будто пытаюсь найти в её словах больше уверенности, чем в своих собственных.

– Конечно, – отвечаю я, но голос мой звучит слабее, чем мне хотелось бы.

Лиза смотрит на меня ещё несколько секунд, потом убирает руку, словно давая мне пространство, чтобы перевести дыхание.

Я остаюсь одна со своими мыслями. Смотрю на кружку, с которой слетает тонкий пар. Её слова всё ещё звенят в моей голове: "Скажи ему сразу".

Но что, если он…

Я закрываю глаза, чувствуя, как страх обрушивается на меня. Я до сих пор не знаю, когда он вернётся. И вернётся ли он вообще ко мне.