Глава 29

Конец лета. Жаркое солнце постепенно теряет свою силу, воздух наполняется лёгкой прохладой, а листья на деревьях уже слегка тронули золотые оттенки. Я сижу на веранде нашего нового дома и наблюдаю, как мальчишки гоняют мяч по лужайке. На заднем плане Руслан что-то говорит Пашке, показывая, как правильно ударить. Сеня и Миша скачут вокруг, перебивая друг друга и комментируя каждый момент игры.

Тёплый ветер играет с моими волосами, а запах свежескошенной травы смешивается с ароматом чая, который я держу в руках. На этом самом месте мне бы ещё год назад и в голову не пришло, что я буду сидеть в таком красивом загородном доме, смотреть на своих счастливых детей и чувствовать себя… счастливой.

Руслан купил дом в том же посёлке, где живёт Лиза с Назаром. Это было его решение, и я не спорила.

– Ты должна быть ближе к своей семье, – сказал он, словно моя семья не стала его семьёй.

Но я знаю, что для него это было важно – дать нам всем пространство, где мы сможем жить вместе.

И это было правильное решение.

Дом большой. Настолько большой, что иногда мне кажется, будто я его ещё не весь обошла. Три спальни наверху, огромная кухня с видом на сад, камин в гостиной и большая веранда с уютными креслами, где я сейчас сижу. Идеально для большой семьи.

На новом месте нам обустроиться помогли все. Лиза, конечно, взяла на себя дизайн, Назар организовал доставку мебели, а мальчишки устроили свой личный хаос, перебирая коробки с игрушками.

Но больше всех к этому приложил руку Руслан. Каждая деталь дома словно кричит, что он хотел, чтобы здесь было уютно. Даже собаке нашлось место.

Да, теперь у нас их две.

Пират и… Бадди.

Бадди – золотистый ретривер Руслана. Огромный, с мягкой шерстью и таким спокойным характером, что на его фоне Пират кажется настоящим хулиганом. Эти двое стали неразлучны. Они всегда лежат рядом, как два полюса одного мира. И я точно знаю, что они понимают друг друга без слов.

На лужайке перед домом мальчишки с визгом бегают вокруг мяча.

– Пашка, держи ногу вот так, – Руслан показывает ему правильный удар, но Пашка упрямо повторяет движение, как привык.

– Но так удобнее! – заявляет он, надув губы.

– Тогда в следующем матче играй так, как хочешь, – отвечает Руслан с усмешкой. – Но смотри, чтобы тебя не вывели из игры.

Сеня скачет вокруг, а Миша то и дело спотыкается, но тут же встаёт и снова бежит за мячом. Он даже почти не ноет. Взрослеет мой младшенький.

Я улыбаюсь, чувствуя, как тепло разливается по всему телу. Вот оно – счастье. Такое настоящее, тёплое, почти осязаемое.

Вечером, после ужина, мы устраиваемся в гостиной. Вся семья.

Я лежу на диване, закинув ноги на колени Руслана. Его пальцы лениво скользят по моей ступне, то чуть надавливая, то просто касаясь.

На полу перед диваном мальчишки уже устроились: Пашка лежит на животе, Сеня облокотился на подушку, а Миша, уткнувшись в его плечо, сонно моргает.

В углу комнаты Пират и Бадди лежат бок о бок, будто это их биографический фильм собираются смотреть.

– Мам, а как ты думаешь, кто родится? – снова спрашивает Пашка, подняв голову от подушки.

Я открываю рот, чтобы ответить, но Сеня тут же перебивает:

– Девочка!

– Почему девочка? – возмущается Пашка, хмурясь. – У нас уже есть мама, Лиза и Маруся. Хватит девочек!

– Девочка, – настаивает Сеня, складывая руки на груди. – Потому что у нас мальчиков уже трое. Нам нужна девочка, чтобы уравновесить.

– Уравновесить? – Пашка закатывает глаза. – Сеня, ты говоришь, как учительница из школы.

– А что, это плохо? – подаёт голос Миша, сонно выглядывая из-за плеча брата.

– Не мешай! – синхронно отвечают старшие братья.

Не выдержав, я смеюсь, опираясь на подлокотник дивана. Руслан тоже улыбается, но молчит, наблюдая за их спором с видом терпеливого судьи.

Это наша любимая игра, кто “кто там в животике живет?”

Я знаю, что внутри меня растёт принцесса. Маленькая девочка, моя первая дочь. Но мои мальчишки об этом не знают. Даже Руслан.

Хотела рассказать о ней, но он попросил этого не делать. Для важно узнать всё в тот самый момент, когда его первенец появится на свет. Он хочет увидеть все своими глазами, взять на руки, чтобы всё было реальным.

Теперь я храню этот секрет, и это тёплое чувство, будто наша девочка уже знает, что мы её ждём. Каждый раз, когда она шевелится, я улыбаюсь и прикладываю руку к животу. Мне кажется, что она тоже всё чувствует.

Я представляю, как её встретят братья. Как они сначала будут спорить, а потом не отойдут от неё ни на шаг. И Руслан… Я знаю, что его лицо в тот момент будет выражать всё, что он никогда не скажет словами.

Эта тайна, которую я храню, – нечто особенное. Она связывает меня с дочкой ещё сильнее. И я знаю, что этот день, когда она появится на свет, изменит нас всех навсегда.

– Может, это будет сюрприз? – предлагаю я, прерывая их.

– Сюрприз? – фыркает Пашка. – Нет, мама, сюрпризы – это когда нам привозят игрушки. А тут надо знать заранее!

– И зачем? – спрашивает Руслан, усмехаясь.

– Чтобы подготовиться! – заявляет Пашка.

– К чему? – уточняет Сеня.

– Ну, к тому, чтобы… – Пашка задумывается, а потом сдаётся. – Неважно!

Я закатываю глаза, а Миша тихо шепчет:

– Я хочу сестрёнку.

Мальчишки на мгновение замолкают, а потом переглядываются, словно решают, стоит ли его мнение учитывать.

– Тогда голосуем, – говорит Сеня, поднимая руку. – Кто за сестрёнку?

Миша тут же поднимает руку, Сеня за ним, а Пашка сидит, нахмурив брови.

– А я за брата, – наконец заявляет он.

Руслан качает головой и, наклонившись ко мне, шепчет:

– Они серьёзно думают, что могут что-то решить голосованием?

– Они – да, – отвечаю я, улыбаясь.

Наконец начинается фильм. Дети выбирают "Бетховена" – старый добрый фильм про собаку, который они готовы смотреть хоть каждый день.

Сеня сидит, облокотившись на подушку, Пашка рядом, а Миша уже устроился между ними и медленно засыпает.

Руслан по-прежнему гладит мою ступню, его движения становятся медленнее, словно он сам погружается в атмосферу вечера. Я чувствую, как тепло от его прикосновений разливается по всему телу. Они успокаивают и возбуждают одновременно. Я никогда не думала, что беременность способна пробудить во мне столько эмоций, столько желания. Каждое прикосновение Руслана – словно электрический разряд. Его пальцы скользят по моей коже, и мне кажется, что он читает меня, знает каждый мой вздох, каждую мою мысль.

Беременность пробудила моё либидо. Это странное и удивительное ощущение – быть одновременно такой уязвимой и желанной. Я не чувствую себя тяжёлой или громоздкой рядом с ним. В его глазах я вижу только восхищение, и это заставляет меня ощущать себя красивой, даже в те дни, когда я сама в этом сомневаюсь.

Мы каждую ночь занимаемся любовью. Нежной, страстной, иногда медленной, как спокойное течение реки, а иногда бурной, как внезапный шторм. В эти ночи есть что-то большее, чем просто физическая близость. Это наш способ говорить друг другу "я люблю тебя" без слов.

– Знаешь, – говорю я, повернув голову к нему, – это то, о чём я всегда мечтала.

Он смотрит на меня с лёгкой улыбкой, в его глазах тепло.

– О чём?

– О семье, – шепчу я.

Он наклоняется ближе и целует меня в лоб. Его губы тёплые, нежные.

– У тебя есть семья, Лена, – произносит он тихо.

Я улыбаюсь и снова опускаю взгляд на своих детей, на наших собак, на мужчину, который стал частью моей жизни.

В этом моменте есть идеально абсолютно всё. И это очень пугает.

Потому что в моей семье никогда ничего не было идеальным.

Но, несмотря на всё, я хочу верить, что идеальное возможно.

Я смотрю на Руслана. Его лицо спокойное, в глазах отражается свет мелькающих картинок от телевизора. Его рука лениво скользит по моей ступне, поглаживая её так, будто в этом движении сосредоточена вся его забота и уверенность.

Может, он чувствует мой страх. Может, он знает, как трудно мне отпустить своё прошлое и просто позволить себе быть счастливой.

Он наклоняется чуть ближе, так близко, что я чувствую его тепло, и тихо спрашивает:

– Лена, ты не передумала?

Я знаю, о чём он спрашивает. Это не просто вопрос. Он всегда чувствует, когда мои мысли уносятся слишком далеко, туда, где живут мои сомнения.

Я провожу ладонью по своему почти шестимесячному животу и, улыбнувшись, твёрдо отвечаю:

– Ни за что. Но… – я делаю паузу, чтобы выразить свою главную мысль, – в ЗАГС я пузатой не ногой.

Он хмурится, но в его глазах светится смешинка.

– Почему? – тянет он, явно зная ответ, но всё равно интересуясь.

– Потому что я толстая и некрасивая, – шепчу я, слегка улыбаясь. – Только после родов!

Его лицо меняется. Я вижу, как в его взгляде мелькает что-то тёплое, почти нежное.

– Милая моя, – говорит он, медленно качая головой. – Ты самая красивая женщина из всех. И тебя я люблю всякой. И беременной тоже.

Я смеюсь тихо, но успокаивающе. Он наклоняется ещё ближе и добавляет с лукавой усмешкой:

– И сегодня ночью я снова тебе это докажу.

Ну хорошо… Руслан может быть убедительным. Его слова обволакивают меня теплом, и я чувствую, как напряжение внутри меня начинает растворяться.

Кажется, я ему верю. Верю, что идеально всё-таки возможно.

Хотя бы до рождения нашей малышки. А там… посмотрим.