Глава 15

Антон

— Ты куда такой красивый намылился? — Камиль заходит на участок и останавливается рядом со мной. — Жених прям. Как быстро растут чужие дети…

Он притворно всхлипывает, а я закатываю глаза. Клоун.

— Выше бери, — хмыкаю, продолжая поглядывать на входную дверь. — Муж.

— Чей?

— Ну уж явно не твой.

Камиль чешет затылок, приваливается спиной к моей машине. Подсказывать я ему не собираюсь, сам догадается, он вроде бы не тупой.

— Да ла-адно? Захомутал все-таки свою красотку?

— Я же рассказывал, что это нужно для моего бизнеса. Сегодня как раз показательная встреча, туда и намылился.

— Помнится мне, у тебя была другая кандидатка на эту роль. Более стервозная, — друг намекает на Веронику, о которой я, если честно, и не вспоминал с нашей последней встречи.

Она не давала о себе знать, а я и не пытался выйти на контакт. Все свободное время старался посвятить дочери, наверстывал за те месяцы, когда не знал о Есении.

С Дашей мы практически не разговаривали. Она не могла простить мое поставленное условие, я злился на очередную попытку лишить меня отцовства и не мог понять, чем это было спровоцировано.

Единственный раз за все это время Даша ответила мне, когда я попросил у нее паспорт. «Сейчас принесу» — все, что я услышал от нее в свой адрес за прошедшие дни.

Даже не спросила, зачем он был мне нужен.

— А ты на нее глаз положил? Так я могу подогнать Веронике твой номер, — язвлю в ответ.

Камиль вскидывает ладони, как бы сдаваясь, намеренно придает своему лицу испуганное выражение.

— Не потяну я эту цацу, прибью ненароком, и ты лишишься такого замечательного соседа.

— Я этого не переживу.

— Вот и я тоже так думаю. Другой на моем месте попытается у тебя отбить твою красотку, а я всего лишь наблюдаю за ней… — задумчиво и будто с намеком.

— Что нанаблюдал? — интересуюсь как бы вскользь, а у самого руки чешутся прижать локоть к горлу Кама и вытрясти из него всю правду.

— Грустная она у тебя, не улыбается совсем. От меня шарахается, на ужин больше не зовет, — он вздыхает. — Хотя запахи иногда такие, что желудок сводит. Если бы я тебя не знал, Антох, подумал бы, что ты и руку на нее поднимаешь.

— Чего? Это еще с какой стати?

— А с такой, что она забитая слишком. Потерянная. Ты если исправлять ситуацию не собираешься, я тебе лично морду набью, — скалится и кивает мне головой на дом.

Я машинально поворачиваюсь и чуть не теряю нижнюю челюсть. Забыл, какой Даша может быть. Ее даже немного болезненная худоба на лице сейчас не портит. А с учетом того, что она и синяки свои умудрилась как-то замазать…

Платье оттеняет цвет глаз, они как будто ярче стали. Несколько светлых прядей трогательно обрамляют лицо, вырез на груди совсем не пошлый, но внимание притягивает похлеще открытых вульгарных декольте.

Дашка похожа на Снежную Королеву, только моя бывшая жена гораздо мягче, невиннее и трогательнее.

— И ты мне будешь говорить, что вот эта девочка была с тобой только из-за денег? Глаза разуй, придурок, — комментирует Кам, толкая меня под ребра локтем.

— За что купил, за то и продал. Хотя я сам уже, честно говоря, нихрена не понимаю.

— Иди лови свою принцессу, пока она на этих убийственных шпильках ступени не пересчитала, а я погнал жрать свой комбикорм из пластикового контейнера.

— Не прибедняйся, мученик. Мы в одном ресторане заказы делаем.

Камиль салютует моей бывшей жене, а потом, специально чтобы смутить ее, шлет Даше воздушный поцелуй. Он сваливает, а меня по инерции толкает вперед, чтобы помочь карамельке спуститься к нам, простым смертным.

Я протягиваю Даше руку, на что получаю лишь недовольный фырк.

— Не глупи, — качаю головой немного снисходительно. — Ты же не хочешь сломать одну из своих обалденных ножек?

Молчит. И ладонь мне свою не дает.

Дашка строит из себя независимую серьезную леди, даже не улыбается, но в итоге у нее действительно путаются в длинном подоле ноги. Она летит вперед под собственный короткий сдавленный визг.

Летит и оказывается в моих руках, когда я легко подхватываю ее за талию и аккуратно ставлю перед собой, продолжив поддерживать на всякий случай.

— Спасибо…

Ну надо же, голосок прорезался.

— Пожалуйста, упрямица. Няню ты, надеюсь, не замучила до нервного тика, пока я машину прогревал? — заправляю волосы за маленькое ушко, смотрю на губы, которые прямо сейчас хочется поцеловать.

— Ничего я ей не сделала. Хорошая девушка, умеет обращаться с детьми, — бурчит Даша, внимательно наблюдая за моей рукой.

— Да что ты? Думаешь, я бы оставил дочь с какой-нибудь проходимкой с липовыми дипломом и рекомендациями? У Есении будет все только самое лучшее.

— Мне нужно было самой убедиться, — она закусывает губу, сверля меня своими блестящими кристаллами.

— Поцеловать тебя хочу, Дашка, — наклоняю голову. С ее каблуками разница в росте у нас не такая большая, но моя бывшая жена все равно ниже.

Разрешит? Или я все-таки получу по морде сегодня?

Даша вцепляется мне в лацканы пиджака и как-то умудряется поскользнуться на ровном месте. Естественно ни о каком поцелуе больше не идет и речи, момент упущен.

Я помогаю ей забраться в машину, слежу, чтобы дверца не прищемила подол. Она ведь не скажет, если неудобно будет.

Кажется, она вообще больше ничего не хочет мне говорить, а акция перед домом была разовой. Теперь снова будем играть в молчанку.

— Загляни в бардачок, — отвлекаюсь от пустой дороги на пару секунд, бегло глянув на худые коленки, которые показались из выреза вечернего платья.

А где заканчивается разрез? Что-то, когда Даша стояла, я вообще его не заметил.

Бывшая жена быстро находит свой паспорт в мягкой сверкающей обложке с единорогом и пролистывает его.

Хмурится, повторяет всю процедуру и лишь в этот раз останавливается на свеженьком штампе.

— Это что такое?!

— Там еще где-то должна быть коробочка с двумя кольцами. Примерь, Даш, — отвечаю так, будто не услышал ее возмущенного вопроса.

Когда перед своим уходом Дашка выдала мне всю правду на блюдечке, она и кольца в меня швырнула. А я потом в один из дней по пути в город швырнул их куда-то в поле. Так и пришлось недавно в магазине вспоминать на глаз размер, потому что никаких подсказок не осталось.

— Что это значит, Антон?

— Мы теперь женаты. Ты ведь сама мне паспорт отдала, решив при этом не разговаривать. Я хотел сказать, но общаться на такую тему с твоей спиной было бы странно.

— Но у тебя же есть… Была невеста.

— Была. Сейчас у меня есть жена. Что-то смущает, Даш?

— Ничего, — буркает и отворачивается к окну.

После пары минут демонстративного игнорирования женское любопытство все-таки берет верх, и Даша снова лезет в бардачок. Откидывает верхнюю крышку на коробочке и долго разглядывает мою попытку впечатлить ее.

Я не стал покупать первые попавшиеся кольца. Мне хотелось, чтобы они понравились Даше, поэтому в ювелирном я провел не меньше времени, чем в первый раз.

Может, даже больше. Проторчал там около часа, надоев, наверное, всем консультантам.

— Одно из них тебе? — пытаясь скрыть улыбку, поддевает меня Дашка.

— Я их даже на мизинец не натяну. Мое в кармане.

Бывшая нынешняя жена, на удивление без споров и истерик, достает колечки, и уже через пару секунд они оба оказываются на ее аккуратном пальчике.

— Нравится? — во мне просыпается какой-то семнадцатилетний пацан.

— А разве тебе это важно? От моего ответа все равно ничего не зависит в этой ситуации, ты в любом случае заставишь меня носить их.

Кусачая какая.

— Сегодня на юбилее одного крупного бизнесмена будет мой потенциальный партнер из Австрии. Твоя задача улыбаться и во всем соглашаться со своим мужем. Желательно еще не смотреть на меня как на врага народа, но это уж как получится.

— То есть я играю роль бесплатного приложения к мужчине? Молчать и улыбаться, я поняла.

А я понял, на что намекает Даша.

В начале наших отношениях, когда я в первый раз пригласил ее на какое-то похожее глобальное мероприятие, моя бывшая жена молча выслушивала задевающие ее комментарии от посторонних людей, которые лезли вообще не в свое дело, потому что не хотела, чтобы мне было стыдно за нее.

После всего Даша мертвецки тихим голосом попросила отвезти ее домой и, по-моему, решила больше никогда не отвечать на мои звонки.

Из машины я ее не выпустил, пока не услышал внятного объяснения происходящего.

В следующий раз Даша уже спокойно кусала в ответ и не боялась за мою реакцию.

— Я постараюсь оградить тебя от всех возможных конфликтов, но сегодня действительно лучше никуда не встревать. Ты же выше всех этих куриц, — глажу ее «по шерстке». — Пусть себе слюной разбрасываются сколько влезет.

Коробочка в ее руках хлопает, как и дверца бардачка.

— Даш? Все нормально?

— Я молчу, как ты и просил. Вживаюсь в роль.

Когда на ступенях я кладу руку Даше на талию, она дергается и изворачивается. Видимо по инерции хочет избежать моих прикосновений.

Но она быстро сглатывает свои революционные настроения в отношении меня и даже вкладывает спокойно руку в подставленный локоть.

После получаса проведенного за разговорами со знакомыми из той же отрасли Даша высверливает взглядом дырку на моей щеке и, когда я наконец-то замечаю это, шепчет мне о том, что хочет отойти «припудрить носик».

— Ты ведь не сбежишь? — улыбаюсь, отпустив ее руку.

— Меня посещали такие мысли, но паспорт, к сожалению, остался в твоей машине.

Радует, что язвить она не разучилась. Иначе все складывалось бы совсем плачевно.

Даша ускользает по направлению к уборным, но я, к сожалению, не остаюсь в компании самого себя.

Дементьев решает в очередной раз меня позлить.

— Я тут краем глаза видел твою Веронику, — начинает издалека, скалясь так, что тут же просыпается зуд в костяшках на руках.

— И?

— У вас свободные отношения, Полянский? Она вешалась на какого-то редактора пять минут назад, а мужик этот явно был не против ухватиться за чью-нибудь задницу. Причем я не особо уверен, что именно за женскую.

— Макс, не парь мне мозги. Мы с Никой разбежались, и меня совершенно не волнует, кому сегодня она будет греть постель. Да и не только сегодня, — отвечаю ровным тоном.

Взглядом я пытаюсь найти Штейнера, потому что все представление с Дашей предназначено именно для его глаз. Где еще носит этого австрийца?

Честное слово, я бы охотнее этим вечером позволил Еське жевать мои волосы, чем торчал бы здесь.

Моя бывшая жена — единственное утешение всего этого шапито. Единственное и очень красивое.

— Что я слышу? Антон Полянский добровольно выходит из гонки? Отличные новости, которые я отпраздную со своей молодой женой.

Я молча показываю Дементьеву палец с кольцом и краем глаза наблюдаю за его перекосившимся лицом, добивая вполне спокойным:

— У меня восьмимесячная дочь.

— Ты удочерил ребенка? Из детдома взял? — Макс чуть ли не икает от злости.

— Я не настолько ублюдок, чтобы ради достижения цели играться в отца. Она моя. Похожа, кстати. Говорят, на детских фотках вообще не отличить.

Мой главный конкурент на заграниные контракты поджимает губы и кривится так, будто только что проглотил целый лимон без единой крошки сахара.

— Сочувствую девочке. Если у нее такой же кривой нос…

— Мне его ломали пару раз, так что это не генетическое. Можешь свои соболезнования засунуть поглубже, — беззлобно усмехаюсь и салютую стаканом подплывшей к нам жене Дементьева.

Девочка, по-моему, школу только вчера закончила, а губы уже по шаблонному и весьма безвкусному стандарту раздуты силиконом. Классическая «модель» из сети, которая на самом деле далека от модельного бизнеса и зарабатывает себе на жизнь вполне понятным способом.

— Ма-аксик, мне скучно без тебя. Долго нам еще здесь торчать?

— Как же ты меня достала… — Дементьев выдыхает в сторону, чтобы его дама сердца не услышала. Натягивает улыбку и только после этого поворачивается к жене. — Потерпи, Мил.

— Ты ведь обещал на этих выходных отвезти меня куда-нибудь, только я что-то не вижу вокруг песок и океан, — дива дует губы и с каким-то странным азартом посматривает на меня.

— Слушай, Макс, свозил бы ты свою жену уже на острова, а то она похоже забывать начала о твоем существовании.

— Полянский, — новоиспеченный муженек как бы предупреждающе рычит в мою сторону, смахивая со своего плеча длинные когти Милы…Миланы…Милены?

— Развлекайтесь.

Нечего мне больше здесь делает.

Да и в принципе на вечере. Если Штейнер не пришел к началу, значит ждать его дальше бессмысленно. Посреди мероприятия он обычно не заваливается.

Осталось только найти Дашу и отвести ее домой.

Домой ли? За Есенией приглядывает няня, и я еще не успел как следует со всех сторон рассмотреть Дашкино платье.

А еще, готов спорить, из-за нервов моя жена могла пропустить не только ужин, но и обед.

— Так-так-так… — слышится противное из-за плеча. — Подыскиваешь себе новую дурочку, Антош?

— Самокритично, Ник, — возвращаю Веронике ее же издевку. — Я выполнил свое обещание, до тебя уже должны были донести новость о повышении. Давай разойдемся мирно, ты же умная женщина, Озерова, не станешь опускаться до публичного скандала.

— Считаешь, что я тратила на тебя время только ради должности? Ошибаешься, Полянский, мне нужен был статус твоей жены.

— Ничем не могу помочь. Место уже занято.

— В каком смысле?

— Я женился, Ник. Не на тебе.

В первую секунду ее лицо искажается гримасой настоящей женской ярости, но Вероника вовремя берет себя в руки. Ей ведь тоже не нужен прилюдный позор, который может дойти до больших начальников компании, где она получает вполне неплохую зарплату с пятью нулями.

— Ты еще пожалеешь об этом, Антош, — улыбается как сумасшедшая, едва не раздавив тонкое стекло узкого бокала.

Я успеваю вовремя отклониться, чтобы меня не задели волосы Ники, когда она волчком разворачивается на сто восемьдесят и, слава кому бы то ни было, скрывается из поля моего зрения.

Только вот практически сразу взглядом я натыкаюсь на стоящую в нескольких метрах Дашу. Ревнует? Судя по яростно прикушенной нижней губе — еще как.