Глава 32

— Нет, конечно же нет, малыш, твоя мама не расстроилась бы. Я уверена, она бы не хотела, чтобы ты давал себя в обиду кому-то. Но лучше стараться решать все словами.

— А если не получается? — наивно спрашивает у меня ребенок.

— Нужно стараться, — я улыбаюсь Гектору и утягиваю его к следующему рисунку, вовлекая в разговор о рисовании.

Мы болтаем о видах красок, когда дверь кабинета тренера открывается. Мать Сережи выглядит ужасно потрепанной. Разумеется, руками ее никто не трогал, но я уверена, что Антон нашел подходящие слова для воздействия на женщину. Она выглядит белее мела и проскальзывает мимо меня, поджав губы и опустив взгляд.

— Ну что, чемпион, готов к соревнованиям? — Антон обращается к притихшему Геку.

— А меня пустят?

— Если ты не переоденешься — не пустят, так что давай шустрее в раздевалку.

— Спасибо! — немного поразмыслив, Гектор протягивает свою ладошку Антону и дожидается взрослого рукопожатия.

Он оборачивается ко мне, склоняет голову набок, а потом обнимает мои ноги на несколько коротких секунд. Срывается с места и бежит меня свои штанишки на купальные плавки.

— Как тебе удалось? — я кладу руки на плечи своего мужа и встаю на носочки, чтобы носом потереться о его колючую скулу.

— Я умею убеждать, карамелька.

— Ты умеешь шантажировать.

Антон молчит, едва сдерживая широкую улыбку.

— То-ош?

— Ее муж арендует место торговой очереди в развлекательном центре одного моего хорошего знакомого, который в долгу передо мной.

— И ты совершенно случайно упомянул об этом в разговоре?

— Совершенно специально, — усмехнувшись, Антон фиксирует мою голову и целует так, что я чувствую щекотку внизу живота.

Сзади раздаются чьи-то покашливания, и только из-за них я отлипаю от Антона. Прошло всего несколько часов, в течение которых мы не виделись, а я уже ужасно соскучилась по своему мужу. Гормоны разыгрались, не иначе.

— Я все понимаю, но здесь дети, — улыбается мужчина лет на десять старше Антона, когда мы отлипаем друг от друга.

— Извините, — пищу я, боком прижимаясь к своему невероятно вкусно пахнущему мужу. Антон кивает тренеру и незаметно от его глаз щипает меня за мягкое место, спрятанное под платьем.

Тренер уходит в раздевалку к мальчикам, и теперь у Антона снова появляется возможность распустить свои наглые руки.

— Почему одна пошла сюда? — недовольно спрашивает он, буквально пришпилив меня к своей твердой груди.

Антон намекает на Костю, оставшегося на трибунах.

— Я думала, что у Гека проблемы с ребятами. Уж с маленькими детьми я бы справилась, просто не ожидала увидеть здесь их противные взрослые экземпляры.

— И не увидишь больше.

— Что?

— Насколько я понял, этот пацан уже всех достал здесь. Неоднократно были обращения от родителей, но его папаша финансировал секцию. Теперь будет финансировать что-нибудь другое.

— И ты займешь его место? Будешь помогать мальчишкам?

— Какая ты у меня догадливая, Дашуль.

На трибунах я все время жмусь к Антону, и ему приходится обнимать нас обеих с Есей. Несмотря на то, что соревнования проходят на свободном любительском уровне, все устроено очень профессионально, и это дает возможность детям почувствовать себя настоящими важными спортсменами.

Гектор занимает второе место. Поначалу он расстраивается, но после разговора с Антоном настраивается на дальнейшие победы:

— Второе место даже лучше первого. Теперь у тебя есть цель, к которой нужно стремиться. Если ты будешь усерднее тренироваться, обязательно станешь победителем.

— Ты отпустил Костю, — урчу на ухо своему мужу, когда Гек убегает переодеваться. — Это значит, что ты сам отвезешь нас домой?

— Даша, — голос Антона звучит несколько угрожающе. — Если ты продолжишь так дышать мне на ухо, я затащу тебя в ближайшую подсобку и проверю, насколько ты можешь быть тихой, когда я тебя…

— А Еську куда денем? — прикусываю мочку уха Антона, продолжив дальше дразнить его.

— Получишь у меня дома.

— Хочу шашлык, — резко меняю тему я, заметив у парня впереди хот-дог с сосиской, приготовленной на гриле.

— Без проблем. Заедем пообедать куда-нибудь.

— Нет, я хочу, чтобы ты сам его приготовил. Без рубашки.

— Шашлык без рубашки? — веселится Антон, за что получает еще один чувственный укус в шею, до которой мне со свободными руками, в отличие от его рук, где сидит Еся, очень легко добраться. — Дашка, сидеть не сможешь.

— Очень страшно, — наиграно пугаюсь я. — Так ты приготовишь? Если нет, то я откушу от тебя какую-нибудь часть. Выберу самую важную.

— И что же во мне самое важное? Хотя нет, — Антон подкидывает нашу дочь на руках. — При детях о таком нельзя.

— Мне очень нравится твоя шея, — я снова трусь об нее носом. Похожа сейчас, наверное, на кошку, которая унюхала запах валерьянки. — Боже, почему ты так вкусно пахнешь?

— Потому что моя жена умеет выбирать парфюм.

— Купила первый попавшийся, — смущаюсь я.

— Уверен, что перенюхала весь магазин и замучила консультантов своими расспросами.

Домой мы приезжаем с полным багажником продуктов. Перед магазинами мы все втроем, двое вслух, а Еська — озорно поддакивая, выпросили у Антона пару часов в детском центре, поэтому обедать пришлось на скорую руку, а мое желание сочного ароматного мяса на углях перенесли на вечер.

— Что ты там смотришь? — в своей привычной ужасно тихой манере Антон подкрадывается ко мне сзади и кладет голову на плечо.

Я сразу блокирую экран телефона, потому что за эти фотографии он меня не простит. Шучу, конечно. Антону вообще не нравится, когда на него наводят камеру, а уж если делают это по-тихому, когда он по пояс в шариках из детского бассейна…

Зато мне есть, чем его шантажировать.

— Спам какой-то на почту пришел.

— Да что ты? — губы Антона оказываются на чувствительном месте у меня за ушком.

— Да-а-а… — тяну я, когда мужские руки задирают мое платье вверх до самой неприличной границы.

— Такая красивая, Даш. Моя нежная девочка.

— И даже с этим? — спрашиваю, когда рука Антона накрывает живот.

— Глупости не говори. С этим еще красивее.

— То есть после беременности, когда я похудею и, надеюсь, вернусь к своим формам, я уже буду не такой красивой?

Вместо ответа Антон обхватывает пальцами мою шею и заставляет повернуть голову к нему, чтобы тут же впиться предупреждающим поцелуем в мой рот. Он напористо сминает мои губы, его пальцы поглаживают ребра где-то сбоку, пробираясь все выше.

Все прекращается слишком быстро и неожиданно. Антон отходит от меня, закатывает рукава рубашки и достает из пакета мясо, специи к нему и овощи для гриля.

— Ты… Ты что?.. — я хватаю воздух губами. Мне нужно продолжение.

— Примерно так я себя чувствую каждый раз, когда ты дразнишь меня на публике, — со смехом говорит он.

— Я в душ, — заявляю Антону с упреком. — И буду там абсолютно голая. Без тебя.

Из кухни я выхожу под громкий смех своего мужа.

Мельком поглядываю на занятых друг другом Еську с Гектором. Они успели отлично поладить за то время, что Гек живет у нас, и у него даже, кажется, начинают зарождаться братские чувства. Лучшие игрушки он всегда отдает нашей принцессе, часто просится везти коляску, хоть и силенок у него еще не слишком много.

— А ты куда? — встрепенулся Гектор, когда я прошла мимо.

— Хочу принять ванну. Так что за главного у вас остается Антон.

Еще и скрабом пройдусь по телу. Двумя видами. Посмотрим, как глава нашего семейства сможет справиться в мое отсутствие.

После отмокания в душистой пене с ароматом лаванды я ощущаю невероятный прилив сил. У меня будто открывается второе дыхание, и я действительно могу свернуть горы. Высушив волосы, довольная жизнью на все сто процентов я спускаюсь к своим домочадцам. Но встречает меня только недовольная Жуля, которую бессовестно заперли в доме.

— Скучно тебе, да? — я нагибаюсь и беру на руки пушистика. — Обделили вниманием мою булочку.

Антона с детьми я нахожу на террасе. Жуля сразу начинает шевелиться на моих руках, недовольно перебирает лапами в воздухе, намекая, что я должна отпустить ее покорять практически бескрайние для такой малявки просторы заднего двора.

— Тош, зачем ты ее в доме запер? — подплываю к своему мужу и ворую кусочек помидорки из его пальцев.

— Потому что эта тявкалка мне чуть тарелку с мясом не перевернула. Если бы я ее не оставил за дверью, она бы уже жарилась на вертеле.

— Она просто хотела поиграть, — улыбаюсь я.

— А я хочу поиграть с тобой, карамелька, — Антон нагибается и ловит мои соленые после помидора губы.

Мясо получается невероятно вкусным. Нежным, сочным, с легким привкусом дымки. Я не удерживаюсь и облизываю даже пальцы под пристальным взглядом моего мужа. Антон глазами обещает устроить мне веселую ночь за такие провокации, после того как мы уложим детей, разумеется.

— Да твою ж!.. — сдержанно ругается Антон, когда грязная со всех сторон Жуля прыгает ему на колени и пытается в придачу поставить свои лапы ему в тарелку.

Я смеюсь и показываю ему пальцами сердечко, чтобы хоть как-то задобрить грозные мысли своего мужа.

В ближайшие дни Жулю от него точно придется прятать, иначе она может «случайно» потеряться где-нибудь в поселке. Или Антон, тоже естественно «случайно», переедет ее своим танком на четырех колесах. Несколько раз.

— Только ради тебя, — цедит Антон едва ли не сквозь зубы и за шкирку, держа на расстоянии от себя, уносит Жулю в дом.

Первый мой вопрос после его возвращения, не утопил ли он наглую прелесть в раковине.

— Я хотел, — вздыхает Антон и подхватывает на руки засыпающую Есю. — Но потом она на меня так посмотрела, что я проникся.

— А где Жуля сейчас?

— Откуда я знаю? Убежала твоя блоха куда-то. Я на всякий случай убрал всю обувь, а то ей, по-моему, не очень понравились водные процедуры, — Антон так странно улыбается, что я сразу понимаю — аккуратностью тут и не пахнет.

Скорее всего, он просто прополоскал ее в тазике и с минуту примерно попугал феном.

Я порываюсь встать, скинув теплый плед с ног, но Антон останавливает меня. Сжимает пальцами мое бедро, наклонившись вместе с Есей, и говорит, что раз уж дети сегодня на нем, то и уложит он их сам, без моей помощи.

— Ты пока набирайся сил, Дашуль. Они тебе еще понадобятся.

Гек семенит вслед за Антоном, и я остаюсь одна на террасе. Закидываю ноги на соседний стул, снова заворачиваюсь в плед, чтобы было теплее. Не могу отказать себе в удовольствии стянуть еще один кусочек шашлыка с блюда. Холодным он кажется даже еще вкуснее.

Прикрываю глаза и думаю о том, что всего этого могло бы у меня и не быть. Смешно, но по щекам прокатывается несколько слезинок. Вот что значит умение накрутить себя на ровном месте. Я шмыгаю носом, зажевывая все это остывшим мясом, когда Антон возвращается ко мне.

— Малыш? — он теряется от вида моих красных глаз. — Меня десять минут не было, а ты уже вся в слезах сидишь.

— Дольше.

— Что?

— Тебя дольше не было, — выпятив обиженно нижнюю губу, отвечаю ему.

— Моя ж ты умница.

Антон обходит мое кресло и останавливается за спиной. Его ладони ложатся на мои напряженные плечи, и я шумно выдыхаю от первого чувствительного нажатия. Расслабляющий массаж заставляет меня урчать от удовольствия, кофта сползает с одного плеча, и я чувствую прикосновение теплых сухих губ к нему.

Едва дышу, когда Антон добирается до шеи, закидываю назад руку, чтобы обнять своего мужа. У меня мурашки во всех местах, когда он покрывает мою кожу влажными поцелуями. А уж когда Антон начинает перебирать волосы, у меня теряется абсолютно вся концентрация. Я хочу продолжения как можно скорее.

— У меня хорошие новости, карамелька, — шепчет Антон мне на ухо.

— Ты наконец-то перестанешь относиться ко мне как к хрустальной вазе? — вымучиваю из себя слишком длинную на данный момент фразу.

— Только после родов, моя зайка. Я все-таки взял тот контракт у Штейнера, он выбрал меня, а не Дементьева.

— Почему? — оживляюсь я.

— Потому что мы с тобой друг друга любим, а Дементьев уже успел развестись, когда узнал, что Штейнер отдал предпочтение ему. Но контракт-то они подписать не успели.

— Любим?..

— А у тебя есть какие-то возражения, Дашуль? — усмехается Антон, покусывая мою шею.

Он забирается рукой под плед и поглаживает кожу над резинкой моих простеньких штанов.

— А вдруг ты со мной живешь только ради контракта? — закусываю губу, перебирая короткие волосы на мужском колючем затылке.

— Можем хоть завтра развестись. Мне ты нужна, а не какие-то контракты. Будем жить во грехе.

— Нет уж, я не хочу пачкать паспорт еще одним штампом. Придется все-таки терпеть тебя.

Я смеюсь, когда Антон закидывает мои ноги к себе на бедра, заставив чуть ли не лечь в кресле, а после резко подхватывает меня с него, чтобы прижать к своей твердой груди. Он несет меня в спальню и закрывает дверь в нее прямо перед мордочкой заинтересованной Жули.

— Терпишь меня значит, а, карамелька? — нависая надо мной, спрашивает Антон. — Маленькая лгунья.

— Из последних сил, — я притворно вздыхаю и обнимаю его всеми конечностями. — Скажи еще раз.

— Что сказать?

— Ну Антон!

— Я люблю тебя, малыш. А теперь расслабься и получай удовольствие.

Нам выпал второй шанс, чтобы мы могли исправить все ошибки прошлого. И, кажется, у нас получилось.