Глава 31

— Твоя тяфкалка испортила мне ботинки, — Антон возвращается в гостиную с недовольным выражением лица.

На его ногах теперь не хватает одного носка, и, чувствую, это не просто так. Если он из-за этого опоздает на совещание, Жуле вечером не поздоровится.

— Где это существо? — мой муж оглядывается по сторонам, а я одной рукой пытаюсь не дать Жуле выползти из-за моей спины.

— Не знаю, убежала куда-то, — вру в открытую, не сумев сдержать улыбки.

Эта война длится уже месяц. Антон каждый день грозится сдать Жульку на шашлык, а она из всех членом семьи в доме шкодит именно ему. Ворует галстуки, по утрам крутится на его лице, а уж какая это пара ботинок…

— Даша, — недовольно поглядывает на меня Антон. — Я верну эту засранку заводчице.

— Она меньше тебя раз в двадцать. Ты, такой большой и сильный, не можешь справиться с самым очаровательным комочком шерсти? — я играю на гордости Антона.

Жуля — шпиц. Ей скоро будет четыре месяца, и я буду очень рада, если она все-таки до них доживет.

— Следующей нашей собакой будет доберман. И непременно мальчик. Слышишь, чудовище? Тебя скоро сожрут, — обращается Антон к нашей крошке, все еще пытаясь взглядом отыскать ее.

— Юдовище… — задорно подхватывает его мысль Еська. — Папа — юдовище.

Я прыскаю в кулак.

— Вокруг одни предательницы, — наиграно обиженно произносит Антон.

В этот момент Жулька вырывается у меня из-под руки и перебирается на колени. Плюхается на пушистый животик, кладет голову на маленькие лапки и начинает гипнотизировать Антона взглядом. Мол, иди уже отсюда, я еще не все ботинки тебе испортила, дел — вагон.

— Иди-ка сюда, — рука Антона тянется к загривку проказницы, но я шлепаю его по ладони и закрываю Жулю обеими руками.

— Не трогай ее. Тебе что, ботинок жалко? Не расстраивай свою беременную жену.

— Маленькая манипуляторша. По-моему, я был не в себе, когда соглашался вот на это.

Две недели. Антон стойко держался две недели, когда я при любом удобном случае тыкала ему в лицо фотографиями от заводчицы. Жуля на них была совсем крошечной, и я постоянно не могла сдержать слез умиления. В конечном итоге мой муж решил сдаться, потому что мои слезы для Антона — мощный аргумент.

Я так радовалась, когда Жулька оказалась у меня в руках. А потом обижалась всю дорогу на Антона, после того как он сказал, что построит конуру этому пушистому комочку. Перед тем как зайти в дом с Жулей на руках, я предложила Антону самому ночевать на улице.

Ему почему-то эта идея совсем не понравилась.

— Хватит обижать Жулю, — я дую губы. — Иди уже на свою работу.

— А ты придешь на мои соревнования сегодня? — Гектор слетает со второго этажа с двумя разноцветными шапочками в руках.

Антон теряется на пару секунд, но затем берет себя в руки. Отвечает Гектору, что конечно же он будет сегодня в бассейне, а сам незаметно переводит взгляд на меня.

«В два» — шепчу я ему одними губами.

Мы все до сих пор учимся подстраиваться друг под друга. Бывают стычки, бывают ссоры, и я прекрасно понимаю, что все это будет продолжаться еще долго. Но это не влияет на общее настроение в нашем доме.

Никто больше не пытается никуда сбежать. В том числе и я. Максимум, что я могу сделать — запереться в спальне с Жулей от всех домочадцев и спокойно читать что-нибудь, пока Антон развлекает наш детский сад на двоих.

Хорошо быть беременной и уметь пользоваться своим положением.

В последнее время Антон стало особенно чутким, заботливым и нежным. У меня совсем немного округлился живот, и это каким-то странным образом повлияло на него. Если честно, иногда это даже раздражает.

Например, вчера я хотела убрать остывший суп в холодильник, а Антон не дал мне сделать это самой, мотивирую тем, что я должна себя беречь. Я смирилась с тем, что он теперь не дает мне поднимать Есю в его присутствии, но это уже какой-то перебор.

— Пришлю водителя за вами. И не вздумай сама таскать переноску.

— Антон, — рычу я на своего дотошного мужа.

Жуля подхватывает мое настроение и пытается цапнуть Антона за палец.

— Нельзя кусать руку, которая тебя кормит, Жульен, — он треплет мою крошку по голове, хотя знает, что Жуля терпеть не может такой вид «ласки».

— Хватит уже издеваться над собакой, — бурчу я, пытаясь успокоить злобно рычащего щенка.

— Это не собака, это недоразумение какое-то. Если я сейчас поднимусь и обнаружу, что она опять вытащила из ящика все мои носки, сам насажу ее на шампур.

Угрозу свою Антон не исполняет, потому что утром Жуля вела себя хорошо и не стала в очередной раз совать свой нос в гардеробную. Удивительно, что мою одежду она вообще не трогает.

Ближе к обеду мы начинаем собираться на соревнования Гектора. Никто в их группе еще не умеет профессионально переплывать бассейн, мероприятие устраивают скорее ради общего веселья и поддержки малышни.

Гек так и не может выбрать шапочку, в которой он будет выступать, поэтому я предлагаю взять с собой обе, чтобы у него еще было время определиться. Водитель Антона действительно помогает мне со всеми вещами.

— Ты видела? Как совести только хватило…

Я проводила Гектора до раздевалки и теперь мне нужно выбраться из этих коридоров-лабиринтов, но вместо этого я прирастаю к одному месту, потому что разговор идет обо мне.

— Отбила мужика у Нонны, а теперь сюда без зазрения совести повадилась ходить. Знаем мы таких приезжих. С одной целью из своих деревень валят к нам, замуж выскочить за кошелек потолще.

— И не говори. Мне теперь самой приходится Сему привозить и забирать. А то еще на моего мужа эта глаз положит. А он у меня такой… Ну, ты знаешь.

— Кобель сам никогда не захочет. Я тоже мужа отпускать боюсь сюда одного, но у нас Машка совсем мелкая еще. Без меня не может. Сегодня уже три раза свекровь звонила…

Мне становится очень обидно за себя. Я ведь ни в чем не виновата! Не виновата в том, что случилось с Нонной. Почему эти женщины такие жестокие?

А ведь в глаза мне они улыбались…

Я пролетаю ураганом рядом с ними, возвращаюсь к трибунам, где наш водитель развлекает Есю фанатской ерундой, которую здесь продают. В этом бассейне тренируются не только малыши, так что здесь в магазинчиках много всякой ненужной ерунды.

— Дарья Дмитриевна, что с глазами? — Костя не торопится передавать мне Еську.

— От хлорки, наверное.

— От хлорки? Вы успели окунуться? — иронично приподнимает бровь он.

— Костя…

— Ладно-ладно, хозяйка, не мое это дело.

От «хозяйки» мои губы трогает легкая улыбка. Но она тут же стирается, когда я замечаю бегущего к нам Гектора, который тоже, кажется, якобы успел окунуться. У малыша глаза блестят от слез.

Я ловлю Гектора на трибунах, когда он спотыкается и чуть не падает. Он сразу обнимает меня за шею, прижимается и дрожит так, что мне становится не по себе.

— Что случилось, маленький? — я глажу его по голове, стараюсь отлепить от себя, чтобы хоть бегло осмотреть.

Но он ни в какую не дается.

— Тебя кто-то обидел? — я чувствую, как Гек всхлипывает, но постепенно успокаивается. Его трясет все меньше.

— Они сказали, что я приемыш. И что я буду жить в чулане, как тот мальчик из фильма.

— Кто сказал?

— Мальчики в раздевалке.

Что-то мне подсказывает, это дети тех двух мамочек, чей разговор я имела честь подслушать. Такие мысли не приходят в голову просто так, это явно промывка неокрепших мозгов от взрослых.

— А почему ты подумал, что из твоей комнаты мы с Антоном пересилим тебя в чулан? Неужели мы такие же противные, как в фильме были родители того мальчика?

— Не противные, — с тихим всхлипом и уже слегка задумчиво отвечает Гек. — Антон не пришел…

— Он просто немного задерживается. Я смотрю, ты еще переодеться не успел? Пойдем обратно в раздевалку, а то Антон приедет и не увидит твоего выступления, потому что ты опоздал к старту.

— Пойдем! — малыш охотно берет меня за руку и тянет вниз по ступеням.

Я оборачиваюсь, чтобы проверить Еську, и вижу, как ее сегодняшний спутник, на чьих руках она продолжает сидеть, показывает мне два больших пальца в знак одобрения.

Перед раздевалкой я задерживаю дыхание, потому что тренер Гека стоит в компании куриц-мамаш, одна из которых активно жестикулирует.

— Вы понимаете, что мой сын мог получить серьезную травму?! Я так просто это не оставлю…

— Ангелина Витальевна, давайте не будем раздувать скандал? Обещаю, я поговорю с мальчиком о случившемся, мы все выясним.

— Да что здесь выяснять? Он толкнул моего Сережу! А если он его ударит в следующий раз?

В этот момент, всплеснув руками, она крутится на своих каблуках, и ее взгляд падает на меня. Ладошка Гектора тут же ускользает из моей руки, и он прячется за мной, вцепившись пальцами куда-то в область колена.

— Что вы там стоите?! Немедленно идите сюда, я жду ваших извинений в адрес моего сына. Это благодаря вашему воспитанию Гектор стал таким.

— Не кричите, — спокойно отвечаю я. — Вы же видите, что так только пугаете ребенка.

— Меня это не волнует в данный момент.

— Зато меня волнует мой ребенок. Если вы продолжите разговаривать со мной в таком же тоне — всего доброго. Я в базарных склоках не участвовала и не собираюсь начинать.

Губы женщины дергаются, она хочет что-то ответить мне, но вовремя вспоминает, что рядом стоит тренер. Тут же поворачивается к нему, чтобы снова попытаться оклеветать меня:

— Видите, о чем я говорю? Таким людям не место в приличном обществе. Я требую поставить вопрос об исключении Гектора из нашей группы, так всем нам, нормальным родителям, будет спокойнее.

— Дарья Дмитриевна, — тренер обращается ко мне. — Что вы можете сказать на это? Мне очень не хочется признавать, но ранее таких инцидентов у нас не было.

— Каких инцидентов? Вы не собираетесь для начала выяснить, что здесь произошло на самом деле? У меня вот есть сведения, что все это начал не Гектор.

Я в своей голове уже успела сложить всю полученную информацию. Скорее всего Гектор толкнул того мальчика в ответ на обзывательства, а за меня спрятался, потому что испугался поведения неадекватной мамочки. Честно говоря, я бы на его месте эту мегеру тоже побаивалась.

— Глупость какая. Я могу заверить всех в том, что мой ребенок не распускает руки.

— Зато язык распускает. Малыш, не бойся, расскажи нам все. Нам и тренеру, — я завожу руку назад и пытаюсь подтолкнуть Гека выйти из-за моих ног, но он упрямо сопротивляется. — Тебя никто не будет ругать. Нам просто важно узнать, как все было.

Гектор обдумывает мои слова и выбирает из своего импровизированного укрытия. Глядя на тренера, который, наверное, является для него вторым авторитетом после Антона, он пересказывает недавние произошедшие в раздевалке события, честно признавшись в том, что Сережу он все-таки толкнул.

— …но не со всей силы. Я хотел, чтобы он перестал меня обзывать!

— Ты это все сейчас придумал, — срывается на него то ли Аделина, то ли Ангелина. — Не стыдно врать? Твоя мама тебя не так воспитывала.

У Гека начинает дрожать нижняя губа.

— Вы в своем уме вообще?! — не выдерживаю я. — Как вы можете такое говорить ребенку? И да, думать, прежде чем что-то сказать — очень полезное занятие. На случай, если вас не научили этому в детстве.

— Я же говорила! Говорила вам! — обращаясь к тренеру, женщина тычет в меня пальцем.

Махнув рукой на ненормальную, сбежавшую от психиатра, я присаживаюсь на корточки перед Геком и подушечками стираю слезы с его щек.

— Тетя просто дура, малыш, — плевать мне, что это совсем не педагогично. Другого определения у меня для нее нет. — Так иногда бывает, к сожалению. Я полностью на твоей стороне.

Еще раз стерев мокрые дорожки с его лица, я вглядываюсь в какое-то отдаленное шевеление за спиной Гектора и улыбаюсь.

— Я же тебе говорила, что Антон обязательно приедет на тебя посмотреть. Обернись.

Гек срывается с места в ту же секунду и бежит к Антону. Тот сразу подхватывает его на руки, пока я выпрямляюсь, потирая поясницу.

— Что за собрание здесь? — серьезным тоном спрашивает Антон, оказавшись рядом.

— Гека хотят исключить из группы, — поясняю я. — Один из мальчиков нелицеприятно высказался в сторону Гектора, и он его толкнул.

Брови моего мужа ползут вверх.

— И за это исключить? — Антон удивляется, поставив Гектора на пол. — Если бы за это исключали всех мальчишек, у нас бы вообще нигде детских групп не осталось.

— Позвольте… — пытается насесть на него Ангелина-Аделина.

— Не позволяю.

Я тихо ликую от того, как мой муж осаживает хабалистую особу. Приятно наблюдать за тем, как ее глаза расширяются и все, на что ее хватает — бездумно шлепать своими губищами в попытке вставить еще что-то в разговор.

— Предлагаю пройти в мой кабинет и поговорить там, — вклинивается тренер Гектора. — В спокойной обстановке.

Мы с Геком остаемся стоять в коридоре в ожидании приговора. Он показывает мне рисунки на стенах, рассказывает, что это работы с детской выставки.

— Тоже хочу когда-нибудь научиться рисовать. Но мне больше нравится плавание, — Гек на секунду замирает, а потом задирает голову, смотря прямо на меня. — А моя мама правда расстроилась бы из-за того, что я толкнул Сережу?

У Гека такой взгляд, что я сама едва не плачу.