Глава 4

Просыпаюсь я от приглушенных голосов за плотно закрытой дверью гостевой спальни. Подтягиваюсь к изголовью и комкаю край тяжелого одеяла, кусаю губы, прислушиваясь к собственному организму.

Голова практически не болит, а руки перестали сильно дрожать. Таблетки в совокупности со вчерашним ужином, который я съела под строгим надзором Ками, все-таки помогли немного прийти в себя.

В физическом плане.

Морально я полностью раздавлена из-за невозможности прижать мою малышку к груди.

Тянусь к телефону, открываю последнее видео в галерее. Мысленно желаю Еське доброго утра и только после этого выхожу из комнаты в гостиную.

Антон и Ками о чем-то разговаривают, сидя на диване. На мне лишь удлиненная футболка, поэтому я тут же разворачиваюсь, чтобы прошмыгнуть обратно в спальню.

— Доброе утро, Даша, — до меня доносится слегка хрипловатый голос бывшего мужа.

— Доброе утро, — говорю, возвращая к нему свой взгляд.

Я поджимаю одну ногу и скрещиваю руки на груди, вовремя вспомнив, что футболка белая и не очень плотная.

Улыбка на губах Антона и взгляд, устремленный точно на мои руки, говорит о том, что он успел все разглядеть до того, как я опомнилась.

— Даш, утречка, — Ками дружелюбно машет мне ладонью. — Как спалось? Я слышала ночью шаги…

— Мне просто захотелось пить, поэтому я ходила до кухни, — оправдываюсь слегка смущенно. — Старалась сильно не шуметь.

— Да это не ты виновата. У меня был ночной сериаломарафон, уснула где-то в четвертом часу. А потом Антон своим звонком разбудил.

Меня царапает, что он позвонил Ками, а не мне. Ведь я забивала ему в контакты свой номер и практически умоляла сообщать мне о любых новостях, даже самых незначительных.

— Ты что-то узнал? — перевожу свой взгляд на Антона.

— Думаю, для начала тебе стоит хотя бы одеться, — констатирует с насмешкой бывший муж и специально, чтобы смутить меня еще сильнее, оглядывает мои голые ноги.

— Я сейчас вернусь, — сухо отвечаю ему и, как собиралась сделать первоначально, возвращаюсь в гостевую комнату, сразу отыскав свою одежду на стуле.

В ванной, где Ками выдает мне новую зубную щетку, я провожу около десяти минут. Расчесываю и приглаживаю слегка пушащиеся волосы, умываюсь холодной водой, чтобы хоть немного убрать отечность после вчерашних слез.

Антон заходит ко мне, когда я смотрю в зеркало, разглядывая в нем синеву под глазами.

— Что ты?.. — быстро оборачиваюсь, заметив его отражение.

Бывший муж запирает дверь на замок и подходит ко мне так близко, что я мгновенно пьянею от запаха его туалетной воды.

— Что ты хотел? — стараюсь придать уверенности голосу.

— Сам не знаю.

Антон кажется спокойным, чего нельзя сказать обо мне.

Его внезапное появление повергло меня в шок, а тот факт, что он провернул замок, который я забыла закрыть до этого — напугал.

От мужского оценивающего взгляда у меня появляются мурашки. Хочется выставить Антона за дверь, но вместо этого я в панике начинаю пятиться назад, когда он надвигается на меня, не говоря при этом ни слова.

— Ты не изменилась, Даш, — он опять улыбается, загнав меня в угол.

Сзади у меня стиральная машинка, в которую я упираюсь поясницей, а по обе стороны сильные руки бывшего мужа.

Сердце в груди перескакивает с обычного ритма на учащенное биение, а губы приоткрываются как-то сами собой, потому что мне прямо сейчас не хватает воздуха в легких.

Зачем он все это делает?..

— В день нашего знакомства ты смотрела на меня точно таким же взглядом.

Антон тогда вломился в раздевалку для персонала, приплатив администратору ресторана, после того как я отказалась с ним знакомиться.

Он точно так же запер дверь, отрезав мне все пути отступления, чем очень сильно напугал. Я несла какую-то чушь, прижимая к себе свитер, таким образом закрываясь от его взгляда, и отходила назад, чтобы увеличить расстояние между нами.

Проигнорировав мои просьбы выйти, бывший муж тогда оттеснил меня к шкафчикам и поцеловал, дотронувшись лишь губами. Руки он держал при себе.

— Я тогда думала, что ты накинешься на меня и никто не придет на помощь, — выходит шепотом от столь близкого контакта.

— А сейчас? Что думаешь сейчас?

— Антон…

— Красивая такая, Дашка. Хоть глаза выкалывай, — усмехается, проводя костяшками пальцев по моей щеке.

— У тебя, кажется, невеста есть. Свадьба скоро, — гордо вскидываю голову, избавляясь от его прикосновений.

— Какая осведомленность о моей личной жизни. Камилла растрепала? — он ни капельки не злится, продолжая подначивать меня прищуренным взглядом с вызовом в нем.

— Для тебя сейчас красивой должна быть только одна женщина. Та, которая скоро наденет белое платье.

— Ревнуешь?

— Еще чего, — фыркаю, толкая Антона в грудь. — Хватит! Прекрати все это.

— Я еще и не начинал, Даш. Буду ждать тебя на улице в машине, постарайся не тянуть время.

Больше ничего не объяснив, Антон выходит из ванной, оставляя меня наедине с моим недоумением.

Ледяные капли воды летят в лицо, но это никак не помогает моим розовым щекам.

— А что вы там делали? — стреляя в меня хитрыми глазками, интересуется Камилла после моего появления в гостиной. — Антон так быстро ушел, я даже сказать ему ничего не успела.

Ками играет бровями, словно застала меня на месте преступления. Неприличного преступления.

— Он просто сказал мне спускаться, как только я закончу, — утаиваю часть случившегося, но все-таки говорю правду. — Попросил не задерживаться, так что мне уже пора.

— Я так и подумала, Даш, — ее губы расплываются в еще более широкой улыбке. — Бутерброд хоть пожуй, не на голодный ведь желудок таблетки пить.

Да, таблетки… После встречи с Антоном я обо всем забыла.

Когда я выхожу из подъезда, сразу замечаю стоящего возле машины бывшего мужа. Он быстро сворачивает звонок, обходит свой автомобиль и открывает дверь для меня.

— Спасибо.

Только со второго раза получается пристегнуть ремень безопасности, потому что в первый я дергаю его слишком сильно.

— Ты нервничаешь? — будто с вызовом подмечает Антон.

— У меня забрали дочь. Как ты думаешь? — свожу все к Есе, игнорируя импульсы собственного тела, проявляющиеся рядом с ним.

— Сейчас мы поедем в опеку и все выясним. Мне нужно, чтобы в кабинете ты себя контролировала, Даша. Как я успел узнать, дело уже запущено. Нельзя провоцировать, — разжевывает мне Антон, словно маленькому ребенку.

— Что ты имеешь в виду?

— Никаких истерик, никаких слез. Ты либо молчишь, когда я говорю, либо соглашаешься с каждым моим словом. Поняла?

— И что ты намерен говорить там?

— По ситуации.

На этом разговор заканчивается, и Антон мягко выруливает из двора.

Останавливается он возле того самого здания, откуда меня, как побитую собачонку, вышвырнули перед встречей с ним. Охранник, кажется, вспоминает меня и поднимается со своего места, едва увидев, но Антон загораживает меня спиной.

Я не вижу выражение его лица в данный момент, но мне почему-то кажется, что взгляд темных, почти черных глаз не сулит мужчине с бейджиком на груди ничего хорошего.

В этом весь Антон. Он может посмотреть так, что все слова окажутся лишними.

Так он смотрел на меня в тот день. Ничего не сказал после моей тирады, но я все прекрасно поняла. В мыслях он смешал меня с грязью и явно жалел о том, что когда-то я ему понравилась.

А мне от самой себя было противно. Хотелось кричать и обвинять Антона во всем, но я сдержалась, чтобы не повестись на его очередную ложь.

— Нам на второй этаж, — говорит Антон, когда мы оказываемся около лестницы.

В кабинете я сразу сталкиваюсь с лавиной неприязни от женщины с очень яркой малиновой помадой. Навскидку ей около пятидесяти, и у нее не очень хороший косметолог. Лицо выглядит слишком натянутым, а глаза потеряли естественный разрез.

— Здравствуйте, — вежливо начинает Антон за моей спиной. Он подталкивает меня сделать еще пару шагов вперед и заходит следом. — Ольга Михайловна, правильно?

— Добрый день. Да, что вы хотели?

— У нас на двенадцать. Полянские.

Я закусываю губу, когда Антон представляет нас одной фамилией. Как будто мы все еще вместе.

Левая рука сама тянется к безымянному пальцу. К тому, где должно быть кольцо. Но его нет, и я могу выдохнуть лишь после того, как удостоверяюсь в этом.

— Разговор предстоит сложный, так что… — женщина кивает на свободные стулья, и Антон отодвигает один из них, предлагая мне опуститься на него.

Сам он садится рядом, хотя я думала, что бывший муж выберет место напротив.

— Для начала я бы хотела понять, какое отношение к Полянской Есение Антоновне имеете вы, — она смотрит за меня, и я прижимаюсь к спинке стула, чтобы не загораживать Антона.

— Я ее отец, — отвечает без заминки.

— Но насколько мне известно…

— У нас были сложности в отношениях с бывшей женой, и я лишь недавно узнал о том, что у меня есть дочь. Как вы понимаете, я собираюсь принимать участие в жизни своего ребенка.

— Ваша бывшая жена недобросовестно обращалась с девочкой. Где гарантии, что это не повторится? Вы наиграетесь через месяц, и малышка снова будет травмирована.

— Я… — открываю рот, чтобы поспорить с выводом о моем статусе ужасной матери, но в этот момент рука Антона ложится мне на бедро.

Он предупреждающе сжимает пальцы и медленно качает головой, когда я оборачиваюсь к нему.

— Мне казалось, что молодых матерей необходимо поддерживать. Может быть, Даша и не справлялась в некоторых моментах, но теперь, поверьте, все будет по-другому. У меня достаточно ресурсов сделать так, чтобы моя дочь ни в чем не нуждалась.

Рука на моем бедре сжимается сильнее. Я знаю, что это означает. Антон раздражен, потому что сейчас он вынужден лебезить перед этой теткой и быть милым с ней. Обычно он давит и прогибает всех под свое слово.

Я ухожу в себя во время продолжения разговора. Так легче сдержаться и не взорваться, когда меня опять задевают и упрекают. Причем они делают это вдвоем.

Руку Антон убирает, но я все равно чувствую, как периодически он прожигает тяжелым взглядом мой затылок.

— С кем будет проживать девочка, если мы вам вернем ее? — задает очередной вопрос женщина, которой я все больше с каждой секундой хочу вцепиться в волосы.

— Есения будет жить в моем доме, — заявляет Антон, и я опять вздрагиваю.

А меня? Меня он пустит на порог?

— Перечень документов, — перед нами ложится листок с кучей пунктов. — И нам необходимо будет проверить условия, в которых окажется девочка.

Антон забирает список и договаривается о времени инспекции, пока я все еще пребываю в какой-то странной прострации и заламываю себе пальцы под столом.

Чувствую себя пустым местом. От меня здесь вообще ничего не зависит, мое мнение никого не интересует.

На дрожащих ногах я выхожу из кабинета. Антон идет сзади, и это хорошо, потому что я не могу сейчас на него смотреть.

Или боюсь.

И голос его тоже боюсь услышать в виде моего приговора. Кажется, что мы выйдем из здания и он скажет мне убираться к черту из их с Есей жизней. Повоспитывала и хватит.

Я настолько не хочу злить Антона лишний раз, что даже не спрашиваю, куда он меня везет.

— Ты снимаешь? Адрес свой назови.

Продиктовываю улицу с домом и еще больше сжимаюсь на сиденье, когда бывший муж резко выкручивает руль, чтобы развернуть машину.

В подъезде опять темно из-за выключенной лампочки, и я подсвечиваю ступени телефоном.

— Убери свою моргалку, ослепишь ведь, — от лифта звучит знакомый голос, который теперь я считаю мерзким.

— От тридцати секунд ничего не будет, — зло отвечаю, поставив яркость на максимум.

— Так это ты, гулящая… — Зинаида Степановна продолжает на меня набрасываться. — Что, ребеночка отобрали, теперь мужиков проще водить будет? Ты, может, еще и проститутка? Поселилась рядом на мою голову…

— Бабуль, не завидуйте. Мы постараемся сильно не шуметь, — Антон спокойно отбивает ее подачу, приобнимая меня за талию.

— Хамло какое, вы поглядите. Лучше б с сумками мне помог.

Он действительно перехватывает пакеты у моей соседки. А потом с любопытством заглядывает внутрь прямо на глазах Зинаиды Степановны.

— Икорка, ананас, стейки из форели… Это вы на прибавку к пенсии так затарились? На ту, которая вам на карту капнула шесть дней назад?

У бабушки рот открывается.

— Ирод проклятый! А ну отдай сюда, все мое, честно заслуженное…

Пакеты она с силой вырывает сама и семенит в сторону лестничных пролетов, постоянно бросая на нас взгляды из-за плеча.

— Антон?..

Я одновременно хочу и поблагодарить его, и ударить за то, что выставил меня продажной.

— Потом, Даш. Сейчас я отчаянно пытаюсь удержать в себе завтрак, хоть там и был всего лишь кофе. Здесь всегда так воняет?

— Сам виноват. Разворошил кучу, вот и запахло, — намекаю на нелицеприятный характер своей соседки.

Мы смотрим друг на друга и синхронно улыбаемся.