Глава 21

– Что? Какого? – недоверчиво смотрю на зятя. – Какой еще полковник ФСБ? Да я эту тварь лично засадил на пятнадцать лет.

– Накосов Леон Каюмович? – уточняет Андрюха.

– Совершенно верно, – вздыхаю я. – Наверняка купленная ксива. Ты проверь…

– Да. Обязательно.

– Андрюх… Матери и Машке грозит большая опасность. Надо бы обезвредить этого гада, – цежу негромко.

– Машу с сыном я увезу и спрячу у родителей. Никто близко не подойдет, – заверяет меня Андрей. – Можем и Валентину Сергеевну пригласить.

– Да не поедет она, – мрачно тру переносицу. – В Москву собралась.

В сердцах взмахиваю рукой и возвращаюсь к себе в кабинет. Надо обмозговать ситуацию. Да и Вале дать время уснуть. Потом приду. А то начнет сейчас от меня метаться. Оно мне надо?

Усевшись в кресло, еще раз прокручиваю в башке ситуацию. Кокоса мы посадили. Это точно. Я сам на суде был. Юрка Лужан. Валя. Еще кое-кто из пацанов. Многие тогда пришли. Только Чебука не было. Он тогда гасился где-то. Не до нас ему было.

Юрка должен помнить. Рука сама тянется к трубке и зависает в воздухе. Уже все. Точно ничего не скажет.

«Какого хрена ты учудил, братан?» – морщусь от боли за грудиной. Сжимаю пальцы в кулак. Ударяю несильно по столешнице и решаю завтра с братвой перетереть на похоронах. Придут же все. Должны.

– Не спишь? – звоню Чебуку. – Тут такая информация удивительная, – пересказываю ему данные оперативного наблюдения.

– Пробить надо по нашим каналам, – устало вздыхает Славка. – По-моему, лажа…

– Еще какая. Но ты хрен пробьешь. В конторе правая рука не знает, что делает левая.

– Отдел кадров там должен быть, или как? – недовольно бурчит мой старый дружбан.

– Туда у нас доступа нет, – цежу ощерившись. – Валю я спрячу, детей тоже…

– И это правильно. Он же по слабым бьет. Вот Надя первой под прицел попала. Надо было ее переселить с Пестеля.

– Я говорил. Но она ведь никого не слушала. Сам знаешь, – усмехаюсь криво. – Но скорее всего, и она, и Юрка – работа Кокоса. Слишком кучно пошло.

– И Рената, – веско роняет Чебук. – Начали с нее…

– А вот неизвестно, – пожимаю плечами. – Завтра с пацанами перетру. Может, еще есть потери, а мы и не знаем. Ты, кстати, как? Подъедешь?

– Да, на кладбище. Свидимся, брат, – прощается поспешно.

«Свидимся!» – бурчу себе под нос. Сунув руки в карманы, выхожу на террасу. Разжигаю биокамин от нечего делать. Ложусь на диван, на котором привык тискаться с Валентиной.

Но теперь, похоже, мне предстоит выдержать самый главный бой в жизни. Вернуть жену при любых обстоятельствах и потерях. Бросить, на хрен, весь бизнес. Увезти Валю за границу, что ли? Купить дом где-нибудь на побережье или в Карловых Варах.

Пить воду, гулять и ни о чем не думать.

Но мася моя так просто не сдастся. Одно хорошо, Ренку вылечит. Если моя жена вцепится во что-то, то пока до ума не доведет, не отстанет. Если уперлась, тоже переубедить невозможно.

Похоже, развод нам по-любому светит. Ну да ничего. Я справлюсь. Верну жену, чего бы мне это ни стоило.

Через полузакрытые веки смотрю, как над городом занимается рассвет. Солнце окрашивает небо в золотисто-розовый, на небе ни тучки. Хороший день. Благостный. Думаю о Юрке, о Вале. Почему-то вспоминаю, как в первом классе она ходила с большими бантами и смешными косичками, заплетенными крест на крест. Как важно шествовала с ранцем за плечами. В белом фартуке. Деловая такая.

Может, я тогда в нее влюбился? Или нет. Не тогда. Точно. Тот момент я никогда не забуду. Тетя Зина ко мне прибежала. Говорит, Валя Костина в беду попала. Выручай.

Ну я и бросился на помощь. Вместе с Герцогиней рванул на рынок, где она в подсобке спрятала Валю. Увидел ее, свернувшуюся калачиком на старом топчане, и в душе все перевернулось. Вот тогда я и понял. Ради этой женщины я любого убью. Или живьем закопаю.

И закопал же… Только этот гад изворотливый как-то выбрался на свободу. Да еще ксивами важными обзавелся. А может, он и раньше в конторе служил. Каюмыч этот. Слишком борзый был.

«Этот гаденыш точно подбирается к Вале. Навязчивая идея у него. Ну да ничего, я ему голову вылечу», – размышляю, положив голову на спинку дивана, а ноги на соседнее кресло.

Значит, отправлю Валю с Ренатой в Москву, а сам попробую вычислить Накосова и спровоцировать. Продумать надо операцию. И загнать эту мразь в ловушку. Офицер ФСБ, мать вашу. Да видал я таких офицеров! Художественный свист, на хер.

– Пап, ты не спишь? – окликает меня Вадька ломающимся басом. – Что происходит вообще? Мама в слезах уснула.

– Что ты хочешь услышать? – киваю на свободное кресло. Спускаю ноги вниз. Закидываю одну за другую. Если младший сын пришел поговорить, я все брошу. Нечасто он меня своим вниманием балует. Все больше с Валей секретничает.

«Да еще рэп этот. Музыкой его точно не назовешь. Композитор, мать вашу», – морщусь мысленно. А сам внимательно смотрю на сына.

– Вадик…

– Пап, я не понимаю. Рената эта откуда взялась? – плюхается он в кресло. Разводит руками.

– Процесс стандартный, сынок, – усмехаюсь невесело.

– Да ясен пень, – фыркает мой младшенький. – Просто ты же всегда топил за верность. Если слово дал… Все дела. А сам, выходит…

– Говори, не глотай слова, – смотрю в упор. – В жизни всякое случается. И не тебе меня судить, Вадька. Я никого никогда не предавал, – рявкаю, теряя терпение.

– А Рената тогда с неба свалилась, – усмехается нагло Вадим. – Упала к нам с Луны. И ногу поломала. Годная теория.

– Замолчи, – рычу я, сдерживаясь из последних сил.

Вадим, естественно, прав. А я… Я говно теперь в его глазах. Но ничего уже не попишешь. Сам дурак, знаю. Раньше надо было думать.