Глава 20

Горло сжимает нервный спазм. Даже вздохнуть не могу.

– Нет, Рем! – подняв ладонь, останавливаю мужа. Стаскиваю по дороге плед. Иду на кухню. Наливаю в чашку воду из кулера. Делаю глоток и по привычке подхожу к окну.

Задумчиво смотрю на сонный город, опускаю взгляд на наш двор. Таращусь на клумбы и елочки, на припаркованные кое-как машины.

Сколько раз говорили, что нужна разметка во дворе. Случись что, ни пожарная, ни скорая не смогут подъехать. И самые драгоценные первые минуты будут упущены.

Мажу взглядом по детской площадке, по влюбленным подросткам, целующимся на качелях. И неожиданно упираюсь взглядом в знакомую фигуру под фонарем.

Та же голова, чуть втянутая в сутулые плечи, те же руки в карманах и старый помятый костюм явно на размер больше. И прическа.

С одиннадцатого этажа особо не разглядеть жидкие волосы, зачесанные назад. Но я узнаю человека сразу.

Это он. Накосов!

Чашка падает из моих рук. На шум привычно вбегает Рем.

– Тебе плохо? – опаляет меня больным взглядом. Обнимает за плечи, притягивает к себе.

– Посмотри, – киваю на одинокую фигуру под фонарем. – Это он… -прикрываю глаза. Стискиваю челюсти, не давая крику отчаяния выплеснуться наружу.

– Твою ж мать, – яростно выдыхает Лактомский. Настойчиво отводит меня от окна. – Не надо тебе тут маячить, – ворчит раздраженно.

Чувствую, как внутри у него все клокочет. Поднимается наружу черная ярость, в которой и убить можно.

– Иди к себе, мася, – командует Рем.

Но я останавливаюсь на полдороги.

– Это же он…

– Да хрен его знает. Мужик какой-то. Сейчас проверим, – отпускает меня и стучится в комнату к Маше и Андрею. – Андрюх, выйди.

– Что случилось? – появляется на пороге заспанный зять. В боксерах, лохматый и насупленный.

– Иди сюда, – кивает на кухню Рем. – Вон, видишь мужика, – показывает на Кокоса, присевшего на изгородь детской площадки. – Направь ППС документы проверить…

– Да он вроде ничего не нарушает, – мотает головой Андрей, зачесывает назад и без того короткие волосы. – Я не понимаю…

– Что за дурдом? – вплывает на кухню Машка, подает мужу махровый халат, чтобы не маячил в труселях. Выглядывает из-за плеча и вскрикивает. – Мам! Это же Кокос. Почему он здесь? Что теперь делать? – кидается ко мне.

Обнимаю ее. Прижимаюсь, словно к опоре. Вместе без сил опускаемся на диванчик.

– Спать, – рычит Лактомский, взмахивая руками. – Всем спать. Сюда он не зайдет. Андрюха сейчас к нему патрульных направит. Надеюсь, больше это мурло здесь не появится. В любом случае, сюда ему точно не добраться.

– Мы с Мишкой здесь во дворе любим погулять, – лепечет дочка.

– Маш, – пресекает ее стенания зять. – Телефон мой где?

Идет к себе. Отдает указания. И возвращается к нам в холл.

– Нормально все. Сейчас проверят, – кивает сумрачно.

– Ты сказал, что срочно? – уточняет у него Рем. – Они спать не лягут, – кивает на нас с Машкой.

– Да я уже понял, – вздыхает Андрей. Кладет ладонь на плечо жены. – Маш. Иди спать. Я проконтролирую. И ребята мне отзвонятся.

– Нет. Я подожду, – словно больная, мотает головой дочка. – Посижу с мамой…

– А толку сидеть? Валь, – окликает меня Лактомский. – Пойдем, я тебя провожу, – нависает скалой.

Давит, как всегда. Настаивает. А у меня нет сил сопротивляться. Я сейчас больше похожа на бабочку, приколотую булавкой.

– Да, пойдем, – порывисто целую Машу и поднимаюсь на ноги. – Андрюш, потом сообщи результат, пожалуйста, – прошу устало. Под зорким взглядом Лактомского ковыляю в спальню и у самой двери останавливаюсь. – Мои дорогие, может, вам пока лучше пожить у себя? Здесь небезопасно.

– Моя семья под госзащитой, – тихо и строго напоминает зять. – Все хорошо, Валентина Сергеевна. Не беспокойтесь. Вам тоже ничего не угрожает.

– Хотелось бы верить, – шепчу еле слышно.

Вернувшись в спальню, ложусь в постель. Но сон не идет. Да и какой тут сон, если в мою жизнь вернулся Накосов? Явно не с добрыми намерениями. Что он предпримет? Какую провокацию устроит?

Знаю, ему нужна я. И Рем. Его он точно не пощадит.

Сердце сжимается от острой боли. Муж. Пусть предатель, пусть изменник, но я не хочу его смерти. Пусть живет. Он точно не заслужил пули в спину. А иначе Накосов бороться не умеет. Только бить исподтишка.

– Мась, я тебе воды принес. На столик поставил, – ложится рядом со мной Рем. Обнимает меня по-хозяйски. Притягивает к себе.

– Спасибо, – отвечаю нехотя. Хочу откатиться в сторону, но Рем не пускает.

– Лежи уже, – шепчет глухо. – Хорошо иметь домашнего майора угрозыска, – усмехается довольно.

– Приехал патруль? Документы проверили? – поворачиваюсь к мужу лицом.

– Не знаю, Андрюха доложит, – муж убирает с моего лица лишние прядки.

– Пусти, – прошу, выставляя между нами локоть. – Видеть тебя не хочу, – закрываю глаза.

И тут же чувствую, как рука Лактомского ложится мне на затылок. Сильные ладони притягивают к себе. А губы нежно скользят по лицу, по шее, по векам. И останавливаются на виске.

– Мася моя. Никуда я тебя не отпущу. Даже не надейся.

– Рем, я не останусь, – предупреждаю спокойно. – Единственная тема, которую я могу с тобой обсуждать, это – Накосов.

– А как же развод? – усмехается муж, слегка ослабляя хватку.

Откатываюсь на свою половину. Накрываюсь одеялом и отвечаю устало.

– А что с ним, Рем? Нас разведут в любом случае. Брачный договор у нас составлен. Позорища, как у Лужанов, не будет…

– Тебе по договору что там полагается? – прикатывается ко мне Рем. Не трогает. Только дышит совсем рядом, нервируя и опаляя щеку.

– Не помню, – поворачиваюсь спиной. Прикрываю глаза. И снова оказываюсь в захвате рук Лактомского.

– Зато я помню, – фыркает он. – Квартира на Днепростроевской, дача в Татьянцево и две тачки.

– Вот и хорошо. Мне много не надо, – вздыхаю устало и прошу. – Ложись на свою половину. Ты меня бесишь…

– Да ладно, – усмехается муж в своей привычной манере. – А помнишь, мась, как мы Вадьку ждали? А он у нас задерживался. И я с тобой был весь последний месяц. Помнишь? – рука мужа скользит по моему животу, поднимается к груди.

– Помню, – убираю ладонь мужа в сторону. – Я все помню. И за все тебе благодарна, – сажусь на кровати, обнимаю обеими руками колени и смотрю куда угодно, но только не на Рема. – Но сейчас отвали. Все в прошлом. Нет смысла вспоминать. Все равно уже не будет как прежде. Я тебе не верю. И жить с тобой не могу. Хотя я бы покопалась в прошлом. Что там такое произошло восемь или девять лет назад, что тебя потянуло к Свешниковой? Чего тебе дома-то не хватало, Рем? Или ты всегда гулял, а сейчас попался?

– Да ничего я не гулял! – порывисто бросает он. Подскакивает с постели. Нервно ходит по комнате. И в полшага оказывается у двери. Распахивает ее, заслышав легкий стук.

– Не спите, Рем Владимирович? – доносится шепот зятя. – Мои парни проверили…