Глава 19

Телефон жужжит, доставляя эсэмэску. Звук мерзкий, до зубной боли, заставляет вынырнуть из тонкого марева сна.

Ну и хорошо! В этот раз хоть без кошмаров обойдусь. Сколько раз я вот так просыпалась в холодном поту. Клала голову на плечо обнимавшего меня мужа. И выдыхала. Я в безопасности.

А теперь… Теперь я одна.

Но Кокос тоже не всесилен. Это тогда у него были деньги и власть на районе. Он многое контролировал, и казалось, его люди везде.

А сейчас… Сколько он отсидел за убийства? Когда вышел? Старый больной человек.

«Нет у него ресурсов. Не дотянется он до меня», – в изнеможении тру лицо и вспоминаю о разбудившей меня эсэмэске.

В полутьме предрассветных сумерек хватаю с тумбочки телефон. Наверное, у кого-то из клиентов скоропомощной случай! Подслеповато щурясь, открываю сообщение. И в ужасе смотрю на незнакомый номер и текст, пробирающий до костей.

«Зря ты сегодня не подошла, Алента. Опять придется тебя наказывать. Отсчет пошел. Круг сужается. Готова пожертвовать самыми родненькими?»

«О, господи!» – вскрикиваю в панике, захлестывающей с головой. Даже дышать перестаю. Связно мыслить тоже. Пытаюсь вдохнуть. Но лишь беззвучно открываю рот, как рыба, выброшенная на берег.

Айфон падает на пол из трясущихся рук. Задевает ножку торшера. И тот откликается мелодичным металлическим звоном.

«Твою ж мать. Сейчас весь дом перебужу», – думаю в ужасе. И не знаю, что предпринять. Бежать к Лактомскому? Или сразу в полицию?

– Что стряслось? –влетает в спальню заспанный Рем. Оглядывает комнату словно коршун. Устало садится на постель. Трет лицо. – Я только заснул, мася.

– Вот. Читай, – протягиваю ему трубку. – Каюмыч объявился.

– Сука… Больной на всю голову! – мазнув взглядом по сообщению, подрывается с места Рем. – Не бойся ничего. Повадки этой твари нам давно известны. В ближайшее время мы его найдем. Успокоим. Тебе ничего не грозит, – обойдя постель, муж садится рядом со мной. – Ну, мась. Девочка моя. Все хорошо, – обнимает меня.

Как обычно, прижимает к себе. Целует в макушку. Укачивает словно маленькую.

В его руках мне всегда тепло и спокойно. Только не сегодня. Уворачиваюсь из объятий и словно лишаюсь опоры. Но я ее не сегодня лишилась. Восемь лет назад, когда мой муж обрюхатил Надю Свешникову.

– Я за тебя любого порву. За детей, за Мишку, – берет меня за руку Лом и приговаривает глухо. – Давай, поспи, – велит поспешно. – А я пока с Чебуком свяжусь. Пусть вычислит эту скотину и загонит, как последнюю тварь, – цедит сквозь зубы.

Делает скан сообщения и смотрит на меня с интересом.

– Славка у тебя как записан? – бурчит недовольно.

– Чебуков, – передергиваю плечами.

– Надо переписать, чтоб никто не догадался, – вздыхает Рем. Находит нужный контакт. Отправляет снимок, а потом надиктовывает голосовое, как всегда полное намеков и недомолвок.

– Поспи, детка, – снова обнимает меня. – И ни о чем не думай. Каюмыча найдут и без нашего участия. Знаешь, там такие зубры задействованы.

– Хорошо бы, – инстинктивно прижимаюсь к Рему. Вдыхаю его запах. Такой родной и привычный. И постепенно успокаиваюсь.

– Главное сейчас – держаться вместе. Не время для скандалов, мась, – бурчит муж, гладя меня по спине. – Давай помиримся. Пожалуйста! Я свой косяк заглажу. Обещаю.

– Нет, – отталкиваю от себя мужа. – Ты меня предал, Рем. Обратной дороги нет.

– Не сможешь простить? – смотрит на меня с укоризной.

– Больше всего на свете я мечтаю простить тебя и проститься с тобой.

– А жить с кем будешь? С Кокосом? – яростно бросает Рем, поднимаясь с места. Засовывает руки в карманы спортивных штанов, смотрит на меня мрачно. – Так… Валя. Я все сказал. Охрану к тебе приставлю. Безопасность обеспечу. А про развод даже не думай. Не хочешь Ренку лечить, найду кого-нибудь. Вообще не проблема…

– А что же раньше не нашел? – подскакиваю к мужу. Трясу его за плечи и тут же оказываюсь прижатой к мощному накачанному телу. – Довели девчонку до инвалидности. Куда вы смотрели, родители хреновы? – всхлипываю горько.

– Да все очень быстро произошло. Столкнули ее с лестницы. Перелом зажил вроде… Потом бегала уже. А два месяца назад начался рецидив. Надя занималась… Она хорошая мать была…

– Я безумно рада этому обстоятельству, – отталкиваю от себя Рема. Он пытается схватить меня, но я отхожу в сторону.

– Мась, – глухо просит муж и не двигается с места.

– Что «мась»? – мотаю головой, сглатываю вязкий ком в горле. И кажется, уже не могу плакать. – Избавь меня от подробностей, Рем, – прошу твердо.

В голову бьет от нервов и избыточного давления. По легким будто огненная лава струится, не давая дышать.

– Оставь меня в покое, – бросаю напоследок и выхожу на террасу. Жадными глотками вдыхаю прохладный ночной воздух, в котором уже пахнет весной. Обнимаю себя обеими руками, смотрю на расчерченные ярким светом магистрали города и мысленно прощаюсь с ним. Я уеду. Насовсем.

С детьми и внуком буду видеться при случае. А может, с собой их перетяну.

И вздрагиваю, когда мне на плечи ложится мохеровый плед.

– Какого голая выскакиваешь? Простудишься, – ворчит Лактомский. Укутывает меня насильно. Притягивает к себе. – Не рыпайся, – просит устало. – Все равно мы вместе, масенька. Мой косяк – еще не повод рушить семью и любовь.

– Ты о чем говоришь? – разворачиваюсь к нему. Упираюсь кулачками в широкую грудь. – Что значит, не рушить? Ты все сам испортил, Рем. Видимо, раньше что-то сломалось в наших отношениях, раз ты к Наденьке пристроился. Измена – это уже крушение всего. Последствие, а не повод. Понимаешь? – колочу руками по плечам и груди Рема.

– Нет, – мотает он головой. – Ты ошибаешься. Я тебя ни на одну женщину мира не променяю.

– Уже променял, – прикусываю губу и замечаю горько. – Твоя Рената тому доказательство.

– Бред. Я все исправлю, Мась. Куплю тебе что хочешь. Машину пора сменить уже… Мини Купер ты хотела вроде…

– Мне ничего не надо, – чуть отхожу в сторону. – Я развожусь с тобой. Уже договорилась с адвокатом.

– Круто, – бодает головой воздух Лактомский. Засовывает руки в карманы, пристально смотрит на меня и просит с неохотой. – Валь. Пока повремени с разводом. Дай нам сначала Кокоса найти…

И тут до меня доходит.

О, господи! Все же проще простого.

Нет никакого Кокоса. Сгинул в тюрьме или уехал куда подальше. Нет его! Это постановка. Инсинуация Рема. Ему сейчас выгодно запугать меня, лишить воли. Установить свои правила. Поселить в доме Ренату и жить как и раньше.

Вот только я не могу. Не желаю жить в одном доме с предателем. И ни за что не поведусь на дурацкую постановку.

Нашел чем испугать, милый! Как бы не так!