Глава 18

– Иди спать в кабинет, – прошу Рема, как только заходим в пентхаус.

– С какого? Там диван неудобный. А все гостевые заняты, – ворчит муж, заходя вслед за мной в нашу спальню. – Я тут привык. С тобой.

«А когда к Наденьке забегал, о чем думал?» – за малым не кричу в голос. Но все в доме уже спят. Да и опять скандалить – сил нет. Ну что выяснять? Все и так понятно.

«Рената Ремовна у нас. Прошу любить и жаловать», – на секунду прикрываю глаза. Схватив лежащий на кресле халат, обреченно бреду в ванную.

Это просто пытка какая-то! Спать рядом с Ремом. Дышать с ним одним воздухом и тихо помирать от его предательства.

Закрываю панорамное окно. Не хочу, чтобы Лом на меня пялился. Быстро ополаскиваюсь и до последнего надеюсь, что он уйдет спать к себе в кабинет.

Но там действительно диван короткий и жесткий.

– Убирайся, – прошу мужа. – Оставь меня одну, пожалуйста.

– Куда, не подскажешь? – глухо рычит он.

– В холле диван разложи.

– Не хочу, – раздраженно бросает в ответ и уходит в душ.

А я, прикрыв глаза, пытаюсь выкинуть из головы все тревоги и немного поспать. Завтра будет трудный день. Нет, в организации Юркиных похорон я участия принимать не собираюсь. Рем сам справится. Напряжет кого надо. А я съезжу к Дараганову, обговорю с ним условия. И свяжусь с клиникой, рекомендованной Репиловым.

Отправлю им анализы Ренаты и заключения врачей. Начну готовиться к поездке.

– Валя, не спишь? – рядом на кровать укладывается Рем.

– Отвали, – прошу сквозь слезы.

– Обойдешься, – фыркает он обиженно и добавляет строго. – В Москву на следующей неделе поедешь. Надо оформить на тебя опекунство.

– Нет, не надо, – шиплю гадюкой. – Доверенность у нотариуса заверь, и все. Ты – отец. Законный представитель, – говорю и словно сама в груди нож проворачиваю. – А я – твое доверенное лицо. Буду с Ренатой на время обследования. Потом нас разведут, и я уеду.

– Куда? – рявкает Рем, садясь на постели.

– Не твое дело, – отворачиваюсь я. – Ты сказал, что я должна. Вот долг выполню и уйду. А то ж ты меня осчастливил, бедную и убогую, – вздыхаю глухо.

Утыкаюсь носом в подушку и реву.

– Валь, – на плечо опускается ладонь мужа.

– Отвали, – прошу сквозь зубы.

– Ладно, – Рем подрывается с места. Натягивает треники. Выходит из спальни. Слышу, как он с кем-то разговаривает в холле, и прикрываю глаза. Пусть к себе в кабинет валит.

Но Лактомский почти сразу возвращается обратно.

– Дедушка, я очень хочу писать, – слышится рядом заговорщицкий шепот внука. – А туалет занят…

– В наш иди, я же тебе сказал, – как взрослому отвечает Рем. Включает свет в санузле, открыв дверь, пропускает Мишку.

Потом терпеливо ждет, пока малыш выйдет, и отводит его в спальню к родителям. А вернувшись, снова ложится рядом.

– Для меня Машка родная, и Мишка мой внук, – бурчит себе под нос. – Я никогда не считался, Валя.

– Ага, – подскакиваю на постели. – Кто орал, что я тебе должна? Кто обзывал меня дрянью. Так скорбел по своей Наденьке, что мозги отшибло?

– Хватит, завелась, – отмахивается от меня муж. И одним рывком притягивает меня к себе. Целует жадно. Но я отталкиваю его.

– Если сейчас сам не уйдешь, поеду в гостиницу, – предупреждаю зло.

– Хорошо, – Рем нехотя встает с кровати. Берет подушку и уходит к себе в кабинет. А я ворочаюсь без сна.

Отвыкла я спать одна. Обычно я прижималась к спящему мужу и засыпала, подстроившись под его дыхание. Но сейчас я даже видеть не хочу Лактомского. А уж прижиматься тем более.

Кручусь, словно не могу найти себе места. Закутываюсь поплотнее в одеяло. И неожиданно оказываюсь в нашей старой коммуналке на Пестеля.

Машка маленькая, я молодая. И замужем за Игорем.

– Интересно, кого нам подселят? – за воскресным завтраком кивает он на опечатанную соседскую дверь.

– Жалко бабу Аню. Могла бы еще пожить, – вздыхаю я, накладывая в тарелку мужа жареной картошки. – Она мне с Машенькой помогала. И с малышом планировала нянчится, - кладу руку на чуть заметный живот.

– Нам бы эта комната не помешала, – жуя, замечает Игорь. – Надо бы узнать.

– Старшую по дому встречу, спрошу, – киваю я.

– Слушай, – тянется он за хлебом. – А может, поговорить в домоуправлении? Забашлять там кому надо…

– Хорошая идея, – улыбаюсь я. – Но я пас. Не умею давать взятки.

– Да я тоже, – вздыхает тяжко Игорек. – Но я попробую через Музыканта узнать. У него жена как раз в жилищной комиссии работает.

Вытерев мясистые губы салфеткой, встает из-за стола и идет к телефонному аппарату, стоящему в прихожей.

– Леха, привет! – доносится его голос. – Тут такое дело…

Но я не слушаю. Докармливаю Машу. Мою посуду. А когда муж возвращается, спрашиваю с надеждой.

– Ну что?

– Говорят, поздно уже, какой-то супружеской паре ордер выписали. Опоздали мы.

- Как же опоздали? Три дня всего прошло, - вздыхаю я.

- Жена Музыканта говорит, вопрос уже решен. Но новые соседи - люди приличные. Баба – секретарь в театре. А мужик – тренер по боксу.

- Ну хоть не алкаши, - отмахиваюсь я и даже не подозреваю, в какой ад превратится моя жизнь через несколько дней.