Глава 17

– Я с тобой развожусь, – замечаю вполголоса. – Наш брак обречен.

– Валя, – рыкает на меня муж. Хочет взять за руку, но я поднимаюсь с места. Иду в гостевой санузел и только сейчас понимаю, какую упорола ошибку. За всей нервотрепкой сегодняшнего дня забыла позвонить адвокату.

Гляжу на часы. Вроде еще не поздно. Поспешно набираю сообщение. Звонить сейчас не рискую. Рем может услышать. Слух у него хороший.

Но из кухни доносится мощный бас Лактомского «Выйду ночью в поле с конем», ему подпевает Герцогиня, выводя красивым глубоким голосом любимую песню сына.

Я выдыхаю и звоню Дараганову.

– Да, Вера предупредила. Я ждал вашего звонка, – заявляет он весело. – Давайте завтра встретимся и обсудим стратегию. Составим заявление. От вас мне нужна доверенность на ведение дел.

– Стандартная? На представление интересов в суде? – уточняю я.

– Да, совершенно верно, – подтверждает Дараганов. – И еще, Валентина Сергеевна, какой результат вам нужен? По имуществу определитесь, пожалуйста.

– Ничего. Только развод, – выдыхаю резко. – У нас с Ремом брачный контракт. У меня и у детей трасты. Я ни на что не претендую. Помогите мне стать свободной женщиной, – добавляю шутливо.

– Не вопрос, – смеется в трубку Дараганов. – При таких вводных вас разведут в течение месяца.

– Задержек не будет?

– Если Рем Владимирович упрется и зарядит кого следует, на месяц или два отложат. Дадут время на примирение. Но не больше. Тут же какая история. Если все заранее определено между супругами, то и проблем в суде не возникнет.

– А Вера с Юрой?

– Там много чего было. Завод, криминал… Вам это точно не грозит.

– Спасибо вам. Завтра сделаю доверенность и к вам подъеду, – заверяю поспешно. Прислушиваюсь к голосам, доносящимся из кухни.

А там Рем с Герцогиней все еще выводят а капелла.

«Только мы с конем по полю идем».

«Идите с конем», – огрызаюсь в сердцах и, спрятав телефон в карман брюк, возвращаюсь на кухню.

– Что-то ты долго! – буравит меня мрачным взглядом Рем.

– Не хотела мешать, – роняю мимоходом и поворачиваюсь к хозяйке. – Домой пора, теть Зин.

В глубине души надеюсь, что Лактомский еще останется. Посидит, попьет вискаря, повспоминает былую молодость, позвонит Чебуку, но нет.

Рем поднимается следом.

– Поедем, мать. Завтра трудный день. Юрку домой привезти надо. Я распорядился. Люди уже выехали. Самолетом доставят. А нам за завтра к поминкам подготовиться. Сколько хоть народу будет? Скинь мне список, – обнимает он тетю Зину.

Важно шествует в сортир. А меня, воспользовавшись моментом, хватает за руку Герцогиня.

– Ты все-таки хочешь с ним развестись? Мужик-то хороший. Валь, ну как же так?

– Уже развожусь, теть Зин, – обнимаю хрупкие плечики. – Ничто не вечно. Даже наш брак с Ремом…

– И что намерена делать? – смотрит на меня заплаканными глазами.

– В Москву поеду вместе с Ренатой. За месяц девочку обследуют и лечение назначат. К тому времени нас разведут с Ремом. А дальше не знаю, – всплескиваю руками.

Возвращаться в Агдальск я не планирую. Но вот какой город выбрать, ума не приложу. Только Герцогине знать об этом необязательно.

– Возьми меня с собой, – сжимает мои пальцы Зина. – Не могу я тут одна. Аглая к матери вернется. Антон и так редко заходит. Я тут с ума сойду, Валь… Пожалуйста! Я чем могу, помогу. Ты же знаешь. Не умею сидеть без дела.

– А поехали, – внезапно решаюсь я. Целую морщинистую щеку и, подняв голову, натыкаюсь на недоуменный взгляд Рема.

– Куда это вы собрались?

– В Москву. Я повезу Ренату к врачам по твоей просьбе. Тетя Зина хочет со мной, – сообщаю легко и просто.

– Хмм… А тут что? Нельзя обследовать? Врачи хорошие. Ты всех знаешь, – Рем облокачивается о дверной косяк.

– Ты, видать, чокнулся, Рембо! Ничего не попутал? – наступает на него Герцогиня. – Валю тут каждая собака знает. И все в курсе, кто ее муж. А ты хочешь, чтобы она всем с радостью сообщила, что ты ребенка нагулял на стороне, а она приняла? Совсем рехнулся!

– Промолчать, конечно, не судьба. Да, мася? – криво усмехается Лактомский.

– Жена узнает обычно самой последней, – вздергиваю подбородок. – Так что никакой тайны нет, Рем Владимирович.

– Ладно, дома поговорим, – бросает он упрямо. Первым идет в прихожую, а я кидаюсь к Герцогине.

– Поедем вместе, теть Зин. Вера квартиру дает.

– Он тебя не отпустит, – мотает головой Герцогиня. – И развода не даст. Попомни мои слова.

– На цепь посадит, что ли? – усмехаюсь горько. И заслышав из коридора «Валь, нам пора!», иду к выходу.

И полдороги ругаю себя. Вот какого я так на него реагирую? Позвал, приказал, и я бегу выполнять. Все. Достало.

«Через месяц нас разведут», – вздыхаю с горечью и, честно говоря, ума не приложу, как жить дальше.

Деньги, положим, у меня есть. Профессия тоже. С голоду не помру. А вот от тоски сдохну запросто. Рем для меня свет в окошке. Люблю я его. А жить вместе уже не смогу.

Опасно жить рядом с предателем.

– Костя, останови, пожалуйста, – прошу спонтанно.

– Тебе плохо? – участливо спрашивает Рем.

– Нет, все хорошо, – отрезаю поспешно и протягиваю тысячу охраннику.

– Купи сигарет, пожалуйста. Только не очень крепких…

– Ладно, – тянет обалдело телохранитель. – Каких вам? Моя девушка курит…

– Вот таких и купи, – обрываю на полуслове. Мне сейчас все равно. Что есть, что пить, а уж сигареты и подавно! Я в последний раз пыталась курить, когда меня Игорь бросил. Долго закуривала, потом сигарета тухла, и я ее ломала трясущимися пальцами.

Машинально поворачиваюсь к Рему. Но тот молчит, лишь наблюдает за моими брыканиями, как кот за мышью.

– Давай поговорим, Валь, – предлагает он, когда машина трогается.

– О чем? – бросаю устало. – Все и так ясно.

– О нас, – пожимает он плечами. – Да мало ли…

Прикусываю губу, стараясь не разреветься. У нас с мужем всегда было столько тем для разговоров! А сейчас мне даже находиться с ним в одном пространстве тошно. Давит он на меня, заставляет нервничать еще больше.

Невыносимо жить так. Лучше развестись и разъехаться.

– Кос, останови на набережной, – приказывает водителю. И когда машина тормозит на полутемной аллее, велит небрежно. – Погуляйте, пацаны. А мы пока с Валентиной Сергеевной перетрем.

– Что ты от меня хочешь? – смотрю на него больным взором.

– Жить с тобой хочу, как и раньше, – берет мою ладонь в свои. Ведет себя как ни в чем не бывало. Ни раскаяния, ни просьб о прощении.

Ни-че-го!

– А я не хочу, – убираю руку. – Ренату твою я вылечу. Обещаю. Об остальном не проси. Я связалась с адвокатом. Процесс уже запущен.

– Лихо ты, – печально ухмыляется Рем. – Бежишь, будто за тобой черти гонятся. Остановись, Валь. Пожалуйста. Христом богом тебя заклинаю.

– А раньше ты о чем думал? – смотрю прямо в глаза.

– Ну дурак, – вздыхает он тяжко. – Набитый дурак. Прости меня!