Глава 4

– Я не буду кушать. Не хочу, – сжав губки в тонкую нитку, выезжает из кухни Рената.

Мои дети смотрят вслед изумленно. А Вадька усмехается криво. Дескать, не хочешь, и не надо.

Вот только чужих капризов мне сейчас не хватало!

– Накрывайте на стол, – велю я, а сама быстрым шагом иду за девочкой.

Самой тошно. Но ребенку еще больнее. Умом понимаю. А с душой, порванной в клочья, что делать?

«Дай мне выдержки, Господи!» – прошу, открывая дверь в комнату. Рената подъезжает к окну и замирает, вглядываясь в темноту за стеклом.

– Там терраса, – поясняю приближаясь. – После ужина можем выйти погулять. Никуда спускаться не надо.

– Да, папа рассказывал, – совершенно просто и бесхитростно откликается девочка, а мне словно к оголенным нервам электрический заряд приставляют. – Сегодня. Когда вез меня к вам…

– Надо покушать, – становлюсь рядом. – Папа вернется, и ты должна его встретить здоровая и счастливая, – говорю первое, что приходит в голову.

Хотя какое тут счастье? Девчонка мать потеряла. И со здоровьем у нее не очень.

– Твоя мама сейчас огорчилась бы сильно… – наклоняюсь к ребенку. Замечаю полные слез глаза, гримаску боли на лице и больше всего хочу врезать по лицу мужу.

Ты что устроил, любимый? Семью на стороне завел? Думал, я не узнаю?

– Маму убили, – тихо шепчет девочка. Смотрит на меня глазенками, полными ужаса.

Нет. Так не бывает!

– Кто так говорит? Наверное, это трагическая случайность, – не веря, мотаю головой.

«Да кому нужна твоя мама?» – чуть не ляпаю вслух. Но вовремя прикусываю губу.

– Это ужасно, – причитаю как бабка я. Надо бы обнять ребенка, утешить. Но я не могу. Все внутри переворачивается, стоит только подумать.

Дитя любви! Моего мужа и какой-то Нади. Но судя по тому, что девочка не похожа на Рема, мать у нее была очень красивой. Вот и не выдержал наш порядочный семьянин, поддался соблазну. Но петь мне о великой любви не перестал.

– Нет, не случайность, тетя Валя, – мотает головой Рената. – Мама никогда на такси не ездила. Только пешком ходила. А если нужно было куда-то в город, папа всегда давал машину. Никогда не отказывал.

«Выходит, в банке все знали», – прикрываю глаза и пытаюсь унять приступ тошноты.

И ребята из лички, и секретари Лактомского. Наверняка весь банк был в курсе. И подробности смаковали в каждом кабинете. А я как дура витала в облаках и порхала от счастья!

«Спасибо тебе, Рем, – сглатываю вязкий ком, застрявший в горле. – Хоть ты и просил не разводиться, завтра же схожу в суд и подам заявление. Девочку твою на обследование устрою. Выясню, почему не ходит. А когда вернешься, сам будешь разбираться дальше».

– Пойдем, ты должна поесть, – повторяю твердо. – Завтра с утра поедем к врачу. Поэтому сегодня нужно лечь пораньше, – выговариваю тихо, а сама пытаюсь сообразить, к кому из коллег можно обратиться. Надо, чтобы приняли быстро без документов и лишних вопросов не задавали.

– Вы, правда, хотите мне помочь? – поднимает на меня беспомощный взгляд Рената.

«Я хочу тебя никогда не видеть и не знать!» – так и рвется с языка. Но я беру себя в руки.

– Я – доктор. Моя обязанность помогать больным деткам.

– Хорошо, а то мне очень больно, – всхлипывает девочка и неожиданно тянется ко мне.

Неуклюже обнимаю, прижимаю к себе худенькое тельце и бормочу сквозь слезы.

– Все будет хорошо, Реночка. Но надо поесть, – сжимаю худые плечики, глотая слезы.

Мягко и решительно разворачиваю коляску.

– Пицца – это всегда вкусно, – по пути на кухню убеждаю ребенка.

– Я ее никогда не ела, – слышу в ответ. – Мама говорила, что домашние пироги лучше.

– Бесспорно, – смаргиваю слезы и только сейчас задумываюсь, сколько еще «открытий чудных» мне преподнесет вторая семья моего мужа.

А на кухне уже накрыт стол. Машка с Вадимом расставляют тарелки, Андрей – наш зять – открывает баллон с соком. Мишутка норовит стянуть со стола дольку свежего огурца. Денис заваривает чай одним ему известным способом. Колдует.

– Привет, мам, – отвлекается от процесса. Целует меня в щеку. Проводит ладонью по спине, словно успокаивая. А потом садится на корточки перед инвалидным креслом.

– Привет. Я – Денис, – протягивает большую сильную ладонь ребенку. – Добро пожаловать в семью, – говорит спокойно и уверенно.

Убирает со лба длинную прядь и улыбается.

А у меня внутри все передергивает.

Ну какая семья? Мы с Ремом разводимся. Девочка точно останется с ним. Здесь она временно.

Вслед за Денисом и Вадим потихоньку оттаивает.

– Рена, давай ужинать, – придвигает коляску к столу.

А Денис возвращается ко мне.

– Мам, ну ничего не изменишь уже, – утирает безмолвную слезу, скатывающуюся по моей щеке. – Она нам сестра. Отец, конечно, учудил…

Морщу нос, сжимаю покрепче руку сына.

«Все-таки я счастливая!» – утыкаюсь носом в его плечо.

Дети примчались сразу. Поддерживают, как могут. Не знаю, как бы я выжила, останься сегодня один на один с дочкой Рема. Кожей чувствую защиту родных и словно броню надеваю.

Сажусь за стол и снова проваливаюсь в свое горе. Благо меня никто не беспокоит. Парни болтают между собой. Вовлекают в разговор Ренату. Машка, оттаяв, подкладывает девочке еще один ломтик пиццы, а я будто со стороны смотрю на них. И кусок в горло не лезет.