Глава 50

Рем

В груди клокочет, в ушах стучит от бешенства. Че – сука! Подставил мою жену. Использовал ее как приманку.

В жизни ему не прощу.

Мы же как братья были… То есть мы и есть братья. Четвероюродные долбаные кузены. Прабабки наши были родными сестрами. Да я его ближе чем брата считал.

А он…

– Масенька, – кладу обе руки на подушку. Фиксирую Валину голову. Убираю тонкие прядки назад. Любуюсь красавицей женой. Пока еще женой. Через неделю разведут нас к гребеням.

– Рем, – распахивает она глаза цвета охры. – Не надо, – мотает головой.

Не простила еще. И простит ли? Большой вопрос.

Тоже из-за Чебука я попал. Говорил же, на соседа-алкаша надо оформить. Бабок ему забашлять. Так Надя уперлась, истерику закатила Славке. И он сдался. Попросил меня.

– Никто не узнает, – твердил мне.

А теперь что? Выходит, Ренка к нам навечно приписана. И куда от нее? Некуда. Надя на погосте, Че, как всегда, или в бегах, или на киче, или на сходняке. Когда ему дочкой заниматься? Он же не знает ее. Только благодаря Вале моей удосужился познакомиться с дочерью.

Валечка. Девочка моя! Как услышал, что она в травме, домой рванул. Сердце чуть из груди не выскочило.

– Мась, не гони меня, – глажу по голову. Целую в висок или в ухо, не разобрать. – Давай начнем с чистого листа…

– А где ты видишь чистый лист? – мотает она головой, заставляя меня убрать руки. Поднимается на локте. Смотрит в упор. – Рем, у нас не осталось ничего чистого. Все что было – в прошлом. А будущего нет. Я хочу забыть… Но не получается… Как бы я ни любила тебя…

– Любишь, и это главное, – сгребаю жену в охапку. Целую нежно, но крепенько. Валюха сначала фыркает, извивается. А потом сдается мне на радость.

Может, так и помиримся. Вон как ластится. Тело не обманешь, это не гребаные мозги.

– Да я понимаю, отстирать использованную туалетную бумагу не удастся. Но мы с тобой можем взять новый рулон, – предлагаю я. Кошу под дурака, но сейчас другой тактики нет. Пошутим, посмеемся. Глядишь, и помиримся. А там и серьезно поговорить можно.

– А где у нас новый рулон? – хмыкает жена. Смотрит строго. Зараза маленькая.

– Да вон, в кладовке полно! Хочешь, отнесу. Ты проверишь…

– Лактомский… Ты редкий идиот, – выдыхает жена. – Доводы, обалдеть!

– Вот и балдей от меня. Я, может, для этого и родился. Карма у меня такая, – нашептываю в ушко. Нутром чувствую, как сдает позиции Валентина. Глядишь, и простит меня непутевого.

– Рем, – жена кладет руку мне на плечо. Смотрит внимательно и печально. Словно пытается считать все эмоции, бушующие у меня в сердце.

– Мась, я люблю тебя, – примостившись рядом, выдыхаю порывисто. – Всегда только тебя и любил. Детей наших.

– Я тебя тоже люблю, – всхлипывает она, отворачиваясь.

– Девочка моя, единственная, – шепчу глухо. Большим пальцем аккуратно давлю на подбородок, разворачиваю любимую к себе.

- Ну, мась…

Целую мокрые от слез щеки, зарываюсь пальцами в волосы. И чувствую, как тает ледяная крепость, как спадают запоры. Еще чуть- чуть, и Валентина сдастся.

А там уже дело техники. Цветы, бриллианты, круиз.

Точно! Поехать с Валей вдвоем. Море. Романтика, и я с загорелой ж.пой.

– Рем, – тонкие пальцы скользят по предплечью. Такой родной и совершенно привычный жест, что я давно перестал замечать его. А сейчас все как будто внове. Острее. По шарам бьет только от одного прикосновения.

– Масенька, – подхватываю ладошку. Целую пальцы, тыльную сторону. В душе уже колпашит от эйфории.

Еще чуть-чуть.

В коридоре тренькает домофон. Но я не обращаю внимания. Видимо, курьер пришел. Герцогиня или пацаны вызвали.

– Рембо, там Чубук, – заглядывает в спальню тетя Зина.

– Что? Какого? – подскакиваю с места.

– Это его квартира, – печально сообщает мне Валя давно известный факт. И снова запирается в ледяной оболочке. Поудобнее укладывается на подушках. Закрывает глаза.

Все. Аудиенция окончена.

– Отдыхай, – легким поцелуем касаюсь Масиного лба и быстрым шагом выхожу из комнаты. Иначе, ей-богу, разнесу тут все к ядреной матрене. А Валю выкраду.

– Рем, – окликает она меня уже в дверях. – Осторожно. Без резких движений, – садится на постели и смотрит умоляюще.

– Как пойдет. Ничего обещать не могу, – бодаю головой воздух и выхожу из спальни жены. Поплотнее закрываю дверь. И иду на голос, доносящийся из кухни.

– Что случилось, Че? – торможу в дверях.

– Да вот заехал. Ты же сказал, что с Валей беда случилась, – смотрит на меня внимательно Славка. – Вроде после нападения она жива-здорова была…

– Ногу сломала по пути в отделение. Ты ни при делах, – мотаю головой.

– Так засуди эту гребаную больницу, – рычит Чебуков, поднимаясь на ноги.

– В этой гребаной больнице спасают твою дочь, – подхожу почти вплотную. – А ты, сука, именно там устроил охоту. Совсем из ума выжил! Моя жена помолиться пошла. За твою дочь, между прочим, – выдавливаю из себя каждое слово. – А ты, вместо того, чтобы обеспечить Вале полную безопасность, использовал ее как приманку. Ты нормальный вообще? – хватаю его за грудки.

– Рема, отпусти, – тихо окликает меня Славка домашним детским прозвищем. Стоит, не двигается. Совершенно спокойный, гад. – Я заслужил. Понимаю. Но там охрана моя в прихожей. Они при любой внештатной ситуации стреляют на поражение. Не хочу тебя потерять…

– Ладно, – нехотя убираю руки.

– Мальчики, мальчики мои, – встревает между нами Герцогиня. Мелкая, хрупкая. Но характер стальной. Любой мужик позавидует.

Как шило в заднице.

– Давайте пообедаем, чем бог послал. Юрочку помянем. Сорок дней все-таки…

– Сорок дней, – выдыхаем мы со Славкой как по команде. – До сих пор не верится.

– Да я думаю, может, он с нами шутку какую сыграл. Подкупил кого надо, а сам слинял куда подальше. Хоронили-то в закрытом гробу, – возвращается к столу Чебук. – Теть Зин?

– Нет, я бы знала, – разводит она руками. – Хотя у него такие знакомые были. Каскадеры какие-то…

– С этого места поподробней, – рычит Славка. А я оборачиваюсь на шум, доносящийся из коридора. Будто прыгает кто.

Выглядываю настороженно и ловлю Валентину, хватающуюся за стенку.

– Ты зачем встала, мась? – обнимаю на автомате.

– Я испугалась, Рем. Просто испугалась. Шум услышала. Думала, вы подрались…

– Нее, все хорошо, – утыкаюсь носом в шелковистые русые волосы жены. – Я этому поцу задницу в любой момент могу начистить. Но не хочу.

– Рем, пожалуйста, – всхлипывает она. Не отстраняется. Не зыркает негодующе. Просто стоит, как раньше, и обнимает меня за торс. Даже голову на плечо положила.

«Ты простила меня?» – так и рвется с языка вопрос. Но я молчу. Еще не время точки над ё ставить. Подожду. Перетопчусь. Мне жену заново завоевать надо.