Глава 49

Дома уже хлопочет баба Зина. Устраивает меня на постели, поправляет подушки. А рядом толкутся растерянные сыновья.

– Мам, – ну как тебя угораздило? – вздыхает Денис, а Вадька тут же его перебивает.

– А давайте гипс распишем?

– Зачем? – охаю я.

– Ну, для прикола, мам. Сейчас фломастеры принесу…

– Ты обалдел, Вадяшка, – машет на него обеими руками Герцогиня. – Рано еще. Гипс сырой. Иди подумай пока над рисунком…

– Да я это… баба Зина, – тянет мой младшенький. Что-то хочет еще сказать, как в замке проворачивается ключ.

– Мы ждем кого-то? – напрягается Денис. – Сидите здесь, – командует в точности как Рем и выскакивает в коридор.

Превращаюсь в слух. Кто там к нам пожаловал?

Не двигаюсь с места и во всю костерю себя за ограничение подвижности. Это ж надо было растянуться на дорожке! Балда!

Из прихожей доносятся голоса. Слышу Дениса. А кто еще, разобрать не могу.

– Кто там? – подрывается к выходу Вадим.

– Стоять, – шипит на него Герцогиня. – Приказа выходить не было. Понять не могу, кто пожаловал. Ключи только у своих. Вале Вера свои отдала, еще связка у Рема, у Славки и у меня… – рассуждает она вслух.

А я только усмехаюсь мысленно. Че! Вот только его мне тут не хватало. Знала бы, что квартира принадлежит по факту ему, остановилась бы в другом месте.

«Зачем он приперся?» – морщась, устраиваю больную ногу на подушке. Или это не Че? Прислушиваюсь к шагам в коридоре.

И вздрагиваю, когда в комнату врывается Рем.

– Мася? Что с тобой? Он тебя задел? – в ужасе выдыхает муж.

– Кто? – поднимаю на него глаза и ничего не пойму.– Ты почему не улетел?

– Да Вадька позвонил, сказал, что тебя ранили, – Лактомский тяжело опускается на постель рядом с моей здоровой ногой. Привычно кладет руку на мое колено. Другой хватается за грудину. – Перетрухал я. Думал, Накос тебя достал. Че сказал…

И тут до меня доходит.

– Нет, все в порядке. Это я к Рене бежала и упала. л

– Ну, капец, – таращится муж на мои сбитые коленки. – Валя, тебя одну оставить нельзя…

– Зачем ты вернулся? – на автомате убираю его ладонь с моей ноги. – Ты же в Сингапур летел…

– Да уже прошел регистрацию. В гейт заходить, а тут Вадяшка звонит…

– Пап, ну я же не знал, – прислонившись к стене, ноет сын.

Обычно в таких случаях следует отповедь от Рема. О том, что надо проверять факты, о взрослой позиции и ответственности.

Но сейчас…

– Правильно сделал, сынок, – кивает Лактомский. – Мама в беде, значит, я рядом. А Сингапур подождет…

– Торжецкий сам полетел? – уточняет от двери Денис.

– Да пусть развеется. Погуляет. Может сам контракты заключит, – морщится Рем. – А у меня тут дела поважнее. – Снова кладет руку мне на ногу. Наклоняется ко мне так близко, что я слышу его дыхание. – Мась, я всегда буду рядом. Я же говорил.

Инстинктивно отстраняюсь.

– Пацаны, идите погуляйте, – нетерпеливо поворачивается Рем к сыновьям. А Герцогиню даже просить не надо. Первой демонстративно выходит, да еще Денису велит.

– Пойдем, поможешь мне.

Дверь закрывается, и мы с Ремом остаемся одни. Впервые за этот многострадальный месяц.

– Я пока из Шереметьево домчал, чуть не сдох, – опускается передо мной на колени Рем. Кладет голову мне на живот. А я по инерции кладу руку ему на голову.

Муж хватает мою ладонь , целует порывисто.

– С ума сойти, чуть не потерял тебя, – шепчет он, обнимая меня. – Как бы я жил тогда?

«Ты меня уже потерял! Выходками своими!» – бьется в голове обида.

А на память приходят строчки из прочитанной еще в школе книги.* ( «Сага о Форсайтах»)

«Чувства гибнут, когда швыряешься ими на ветер».

И будет ли кто-то любить меня сильнее, чем Рем? И смогу ли я полюбить кого-то еще, если в сердце до сих пор живет только он? Мой муж.

Да и зачем мне нужен кто-то другой? Привыкать, знакомиться с родственниками… Нет! Еще раз замуж я точно не собираюсь.

– Я этому дебилу точно всеку, – вздыхает Рем куда-то мне в подреберье. – Баклан, блин. Не смог тебе безопасность обеспечить…

– Да если бы не Славка, я бы пропала. Накосов бы меня в церкви или рядом пристрелил…

– Дичь какая-то. Я не могу тебя потерять, – поднимает он голову. Вглядываюсь в лицо, а в глазах слезы стоят. У Рема! У моего Лактомского! Он же железобетон всегда!

– Ты что? – только и могу вымолвить. Останавливаю себя. Сдерживаю. А так хочется обнять этого здорового мужика. Поцеловать. Прижать к себе как маленького. Забыть все прошлые невзгоды.

Но не могу! Как будто внутри камень сидит и становится все больше и больше.

– Рем… Сядь нормально. Мне тяжело.

– Да, Мась, – безропотно пересаживается он в кресло и снова повторяет. – Перетрухал я. Но я Чебуку задам. Вот же… гад.

– Он меня собой накрыл, – шепчу тихо-тихо. И до меня только сейчас доходит. Если бы не Чебуков, я бы погибла. Пристрелил бы меня Накосов как собаку и пошел бы по своим делам. И охрана бы Славкина не вмешалась. Им из-–за какой-то левой тетки подставляться под пули неохота.

– Славкины спецы промухали. Суки. Слишком близко Накос подошел незамеченным. Ну да я к нему съезжу. Всеку. Будет знать…

– Ты с ума сошел? – притягиваю к себе Рема. – Куда ты поедешь? По хазам да малинам? Да Чебук только моргнет, и тебя прикопают! Ты это понимаешь?! – сажусь на кровати. Что-то еще запальчиво тараторю и не сразу ловлю веселый взгляд Рема.

– Ты за меня волнуешься, Масенька? – улыбается он счастливо. Смотрит на меня задумчиво и совершенно серьезно заявляет. – Если так, то у меня есть еще шанс вернуть тебя.