Глава 52

– Мась, что ты хочешь? Любое твое желание выполню, – спрашивает меня следующим утром Рем. В квартире тихо. Герцогиня уехала к Ренате. Денис повез Вадьку к репетитору, и мы с Лактомским остались одни.

– Не знаю… Мороженое, наверное. И клубнику, – пожимаю плечами.

– А я думал, золото-бриллианты или яхту, – фыркает Рем, укладываясь рядом со мной. Обнимает, притягивает к себе. Целует в висок.

А меня снова прорывает. Реву, прижавшись к мощной груди мужа. Плачу навзрыд. Себя жалею, Герцогиню, Ренку…

– Ну, ну, масенька, – гладит меня по голове Лактомский. Прижимает посильнее. Впечатываюсь носом в футболку, пахнущую парфюмом, который я когда-то дарила мужа.

– Ты до сих пор им пользуешься? – спрашиваю изумленно.

– Так это мой оберег. Слышу этот запах и твою любовь чувствую. Пацаны, вон, полегли все. А я живой и невредимый. Благодаря тебе. Если уйдешь, погибну…

– Ты с ума сошел! – только и могу прошептать.

– Нет, – мотает головой муж. – Мои все там, – поднимает глаза к потолку. – А здесь только ты держишь. Не будет тебя, я за жизнь обеими руками хвататься не стану. Сопьюсь и сдохну.

– Так! Лактомский! – приподнимаюсь на локте. Смотрю на мужа внимательно. Буравлю недовольным взглядом. – Это ты брось… Кроме меня есть еще и дети…

– Ну, какие дети? Взрослые кабаны, – вздыхает он. – У меня только ты одна, Валечка. Невозможно тебя потерять.

– Рем, что это было? – обнимаю мужа. Веду ладонью по лысой голове. – Почему ты мне сразу ничего не объяснил. Встретил бы на вокзале. Рассказал бы по пути домой.

– Я растерялся, мась. Думал, у меня все под контролем. А оно видишь как оказалось. Впервые в жизни потерял самообладание. Даже когда отец погиб, держался. А тут Надя померла, и я запаниковал. Хотел ее подруге Ренку оставить. Да и сам уже привык думать, что она моя дочь. Знаешь, когда восемь лет о чем-то талдычат постоянно, оно в подкорку въедается…

– Балбес, – отворачиваюсь от мужа. Глотаю слезы и никак не могу успокоиться. И жить с Ремом не могу и не хочу. Умом понимаю! И отпустить не могу. Режу по живому и знаю, что лучше не будет.

Не изменял он. Самое главное. Ну, нахамил… А меня до сих пор кроет. Так нельзя. Надо отпустить и простить или уйти самой. А метаться между двух стульев… Так и свалиться недолго.

– Мась, а знаешь что? – легонько шлепает меня по попе Лактомский. – Приглашаю тебя на свидание.

– С гипсом? – уточняю, не поворачиваясь.

– Ну а что? Далеко от меня не убежишь, – опаляет жарким шепотом мое ухо Рем. – Давай. Помогу одеться. И отвезу тебя в такое место… Закачаешься…

– Мне и тут хорошо, – заворачиваюсь в одеяло.

– Тогда так тебя и понесу, – муж делает попытку поднять меня.

– Ты с ума сошел?

– Да я по жизни дурковатый, – чешет лысую башку Рем. – Одевайся! – достает из шкафа цветастый сарафан и кидает мне. – Дэн утром костыли приволок. Ты сама до лифта дохромаешь? Или мне тебя понести?

– Сама, – фыркаю негодующе.

Но по опыту двадцати пяти лет совместной жизни точно знаю, что спорить с Ремом бесполезно. Куда он там меня отвезет? В ресторан? Ну и пусть… Хоть приставать не будет. И с удивлением глазею по сторонам, когда машина останавливается на Воробьевых горах.

– Красота, правда, мась? – несет меня по зеленому газону Лактомский. А сзади с корзинкой для пикников и моим костылем важно вышагивает Леша.

Рем устраивает меня на длинном изогнутом лежаке, с которого открывается вид на пруд, лебедей и Андреевский монастырь. Как завороженная любуюсь темными маковками и золочеными крестами. И выдыхаю в восхищении.

– Как же тут красиво!

– А тут, смотри, – ставит между нами корзинку Лактомский. Достает оттуда лукошко с клубникой и мороженое. Фруктовое в картонном стаканчике. Оно раньше одиннадцать копеек стоило! – Как ты любишь, Валь, – протягивает мороженое мне.

– Где ты его достал? – глазам своим не верю. Сейчас такое уже не продают. А если и встречается похожее, то вкус совершенно другой. А это… ну точно как раньше!

– Заказал для тебя специально, – пожимает плечами муж.

– Одну штуку? – пробую мороженое на вкус. А оно идеальное.

– Ящик, мась, – усмехается муж. – И клубнику попробуй. Сладкая. Из Агдальска рано утром самолетом доставили.

– Ты с ума сошел, – только и могу выдохнуть.

– Давно, как тебя увидел в девятом классе, так и рехнулся. Пришла такая деловая первого сентября. Волосы распущены, на груди золотой кулончик. Я на него даже смотреть боялся. Думал, залипну и пропаду. Мне тогда по шарам здорово прилетело. Я даже не думал, что могу такие сильные чувства испытывать. Если вдуматься, я столько времени потерял. Думал, любовь – это дурь какая-то. И за тобой потом на рынок несся сломя голову. А увидел и понял, что ты моя. Только моя…

– Лактомский, – поднимаю на мужа глаза. – Вот ты балбес…

– Прости меня.

– Уже простила, – улыбаюсь и первой тянусь с поцелуем.

Муж накрывает мои губы своими, аккуратно укладывает на шезлонг и нависает сверху.

– Рем, тут люди, – выставляю между нами локоть.

– Где? Никого нет, – рычит Лактомский и снова лезет целоваться.

А откуда-то со стороны слышится сварливый женский голос.

– А с виду такая приличная женщина!

– Что за фигня? – хмуро бурчит Рем. Садится на лежаке. Звонит Леше. Требует подогнать машину и забрать корзинку. И смотрит на меня хитро. – У нас свидание, да?

– Наверное, – шепчу неуверенно.

– Тогда поехали!