Глава 8

Лениво пролистываю историю болезни. Мажу взглядом по штампам частной клиники, специализирующейся на травматологии.

По диагонали смотрю заключения знакомых врачей, результаты анализов и даже эпикриз профессора Репилова, нашего местного светила. На каждом листе натыкаюсь на фамилию девочки и инициалы.

Лактомская Р.Р.

Представляю, какие по городу идут слухи! Все же знали! В банке точно, и мои коллеги. Пусть не близкий круг. Тот же профессор Репилов уже в курсе. Кому-то сказал мимоходом, не придав значения. И сплетни уже поползли. Грязной липкой паутиной опутали меня. А я, как муха, все еще пытаюсь взлететь и ничего не замечаю.

Ни презрительных взглядов, ни разговоров за спиной. В сердце словно нож проворачивается. Но слез уже нет. Кажется, я их все выплакала за сегодняшний вечер.

«Спасибо, Рем», – усмехаюсь горько. Тебе мало было разбить мне сердце и разорвать душу в клочья. Тебе еще потребовалось унизить меня. Сделать посмешищем в глазах всего города.

«Валечка, прости за беспокойство. Вижу, ты в сети. Не спишь?» – в пять утра приходит сообщение от Веры Городницкой.

«Нет, дорогая, не сплю. Что случилось?» – отвечаю не задумываясь.

«Паше в спину вступило. Вечером принцессу укачивал, а она у нас тяжеленькая. Вот позвоночник и посыпался», – приходит ответ, и я прекрасно понимаю, что от меня потребуется.

КТ, прием врача в нашем центре. Естественно, все без очереди. Срочно.

«К семи утра подъезжайте в центр. Я буду», – тут же принимаю решение.

И улыбаюсь с момента приезда. На ловца и зверь бежит.

Вера Городницкая два года назад развелась с Юркой Лужаном, нашим одноклассником и другом Рема. Развод был громким и скандальным. До последнего не верилось, что Вера завод отсудит. Но все у нее получилось.

Теперь у Веры новая семья, маленькая дочка и верный муж.

«Ты-то мне и нужна», – улыбаюсь довольно. Пока твой Паша будет проходить обследование, мы поговорим.

А потом я зайду к Репилову. Пусть выскажет свое авторитетное мнение. Почему Рената не ходит? Любой перелом за полгода срастется. А тут вообще ничего не понятно.

Стоп!

Грубо обрываю собственные размышления. Какой еще Репилов? Какой центр? Да, ты с ума сошла, Валечка! Совсем от горя мозги растеряла.

Нет, я точно не смогу привести к себе на работу нагулянную дочь мужа.

Хлебнуть сполна насмешек и унижения?

Может, этого и добивается Рем. Унизить меня и растоптать. А поверженным человеком, лишившимся опоры, очень легко управлять.

– Мам, ты чего? – возвращается на кухню Машка. – Что еще случилось?

– Куда еще больше? – вздыхаю я. И кажется, еще чуть-чуть – и я просто сдохну. От собственного унижения.

Тот же Юрка Лужан, когда разводился с Верой, озверел. Во все тяжкие бросился.

«Человек в разводе сильно меняется», – неожиданно приходит в голову прописная истина.

Он уже не тот, каким был долгие годы. Изнутри поднимается чернота и норовит выплеснуться на окружающих. Измазать, лишить почвы под ногами. Убить, в крайнем случае.

«Что же мужики мне такие достаются?» – вздыхаю тяжко.

Машкин отец меня предал. Бог ему судья! Помню, как прибежала к нему. Его первого я попросила о помощи. А он…

Игорь просто посмотрел на меня как на полную дуру.

– Да ты что, Валюха? – выдохнул пренебрежительно. – Нет. Я – пас. Дальше сама.

– Ну, хоть Машку забери! – вскрикнула я в отчаянии. – Хоть ее спаси. Слышишь?

– Нет, мне лишняя морока ни к чему, – поморщился Игорь.

И ушел.

А я от отчаяния и собственного бессилия обратилась за помощью к Рему.

– Мам? – отвлекает мне от ужаса прошлого Машка. – Ты чего? Давай чаю попьем.

Не хочу. Меня тошнит от нервотрепки и горя. Но собираю себя в кучу и соглашаюсь.

- Давай.

- О чем думаешь? – улыбается мне дочка.

– О твоем отце, – бросаю я, закрывая историю болезни Ренаты. Откладываю подальше. Я даже смотреть на эти бумажки не могу!

– А что о нем думать? – фыркает Мария Ремовна. – Придет скоро. Примет душ, наденет чистую рубашку и костюм. И поедет в банк.

– Нет, я не о Реме, – вздыхаю тяжело. – Я об Игоре…

– Да ну его, – мотает головой Маша. – Слава богу, Рем меня удочерил.

– Да, – киваю я.

Рем после свадьбы много сил потратил. Сам к Игорю ездил. Денег дал, чтобы тот отступился.

– А кстати, мам, – заваривает чай Маша. – А ты помнишь этого мужика жуткого? Он еще на тебе жениться собирался. Сосед наш… Как его звали, блиин!

От дурного предчувствия холодеет нутро и кружится голова. Вот только этого мне сейчас не хватало! Самых жутких воспоминаний молодости.

– Как его звали, я забыла… - как ни в чем не бывало, продолжает дочка.

– Леон Каюмович, – шепчу, еле-еле двигая губами.

– Точно! Кокосов Лимон Изюмович! – смеется она.

– И что с ним? – беру себя в руки.

– Прикинь, мне кажется, я его видела! – заговорщицки шепчет Машка, усаживаясь напротив.

– Может, показалось, – смотрю на дочь в ужасе.

Чувствую, как чужая мужская ладонь снова сжимает мне горло. И отгоняю прочь жуткие воспоминания.

– Скорее всего. Я мельком видела, – отмахивается Маша. – Но очень похож. Я к вам ехала. А он на переходе возле кондитерской дорогу переходил. Потом по моей стороне пошел. Я его обогнала. Присмотрелась еще. Очень похож. С поправкой на двадцать пять лет…