Глава 21. Элина.

За столом создается неловкая тишина, которая нарушается только негромкой музыкой из колонки, расположенной на окне.

Мама тут же осекается, ещё раз недовольно поджимает губы и уставляется в свою тарелку.

Отец с покрасневшим лицом переключает тему и узнаёт у своего бывшего сослуживца, как поживает его младший сын, поступивший в прошлом году в Кремлевский полк. Сад снова наполняется голосами, и все делают вид, что ничего не произошло.

Эта особенность взрослых людей всегда меня поражала. Создавать видимость спокойствия. В силу своей эмоциональности, у меня так не выходит.

Опустив голову, рассматриваю незамысловатый узор на льняной скатерти.

Мама… она не со зла.

На самом деле, за долгие годы жизни с отцом у нее выработалась определенная линия поведения. Гораздо проще выяснять отношения прилюдно, потому что в обществе папа не станет ей грубить или давить непререкаемым авторитетом. Пытаюсь ее оправдать для себя, но получается скверно.

Она ведь не стала бы рассказывать мои секреты, которые я ей доверила?!

Вова сжимает мою руку, лежащую на столе:

– Я спросил что-то не то? – задает вопрос, наклонившись к моему лицу.

– Все нормально, – отвечаю натянуто и получаю легкий поцелуй в щеку.

Передвигаю взгляд в конец стола.

Руслан расслаблен, будто и не было властного тона пару минут назад. Следит глазами за мной и одобрительно растягивает жесткие губы в улыбку. Как будто говорит: «Не дрейфь, мелкая».

Благодарно киваю в ответ и перевожу взгляд на нашу дочь, которая упорно пытается создать впечатление, что ей очень занимательно все вокруг, но нос периодически клюёт книзу.

– Миюш, пойдём полежим? – говорю, немного лукавя. Поглаживаю её по спинке.

На самом деле, мне нужно, чтобы она поспала днем, иначе к вечеру гостей ждет еще одно незабываемое представление. Сомневаюсь, что им понравится. Моя дочь своей истерикой способна свести с ума кого угодно.

Кроме того, я банально хочу свалить из-за стола. Не видеть никого вокруг. Прийти чуть-чуть в себя.

– Я хочу с папой, – сообщает тонкий голосок.

– Пойдем со мной Принцесса? – зовет её Вова, дотянувшись до белоснежных бантиков. Легонько дергает за них, но Мия резко отстраняется и отчетливо повторяет:

– Я пойду спать только с папой!

Мысленно в тридцатый раз за день закатываю глаза.

Спать с ее папой?!

Наверное, это приятно. Но я никогда об этом не узнаю. О чем я думаю вообще?

Руслан бодро поднимается с места.

– Пойдём, куколка! Пора на подзарядку, – он легко подхватывает дочь и располагает кудрявую голову у себя на плече.

– Я вас провожу, – говорю, вставая.

Проходя мимо жениха, касаюсь ладонью его напряженной спины в знак поддержки.

Ему сейчас… непросто.

Дочь, к моему сожалению, перестала воспринимать его всерьез. Та связь, которую Вова пытался создать годами, развалилась практически за месяц с появлением Руслана. Мия попросту выбрала для себя главного взрослого мужского пола.

И этот выбор оказался не в пользу моего жениха.

Руслан поднимается по лестнице на второй этаж и направляется к гостевой спальне. Стараясь не глазеть на широкую спину, обтянутую белой тканью, следую за ним.

– Не туда, – говорю, открывая дверь. – Мия обычно здесь спит.

Детская комната, в которой я прожила почти до девятнадцати лет, осталась в неизменном виде. Светло-розовые обои, белая резная мебель, белоснежные шторы и деревянный стеллаж во всю стену с книгами, тетрадями и моими рисунками.

Пожалуй, здесь добавились только вещи Мии.

Мягкое кресло и объемная коробка с игрушками.

Руслан аккуратно укладывает дочь на кровать, и я усаживаюсь на пол, чтобы снять с неё одежду. Стягиваю сандалики с носочками, воздушное платье отправляю в кресло. Мои действия отработаны и привычны, но руки предательски подрагивают.

– Пойдём-ка умоемся, – говорю, подхватывая полусонное тельце на руки.

– Мама, а папа с нами пойдет? – спрашивает Мия тихо.

– Если захочет.

В ванной включаю теплую воду и стараюсь не обращать внимания на мужчину, стоящего в дверях. Каждой частичкой тела ощущаю его горящий взгляд, который просто вопит о том, что он ничего, мать твою, не забыл.

Он впервые за годы нашего знакомства со всей откровенностью смотрит на меня, как на женщину.

И вибрации, исходящие от его тела, упорно настаивают, что как раньше уже не будет!

В отличие от гостей внизу Руслан Алиев не будет делать вид, что три дня назад ничего не случилось.

– Папа, а ты почему не умываешься? – спрашивает Мия вяло, потирая глазки.

– И правда, что это я? – хрипло смеется Руслан. Проникает в ванную, где и без того места было катастрофически недостаточно.

Он располагает горячие руки у меня на талии, чтобы чуть сдвинуть влево. Скинув только одну ладонь, придвигается к умывальнику и споласкивает невозмутимое лицо.

Жар пробивается через тонкую ткань платья и устремляется прямиком в низ живота. Вздрагиваю, когда мужская рука опускается чуть ниже.

– Убери руку, – сладко шиплю, глядя на дочь.

– Почему мама такая строгая, Мия? – спрашивает Руслан, подмигивая дочери.

Устало вздыхаю и возвращаюсь в комнату.

Укладываю Мию на подушку, накрываю пушистым одеялком. Окно ставлю на микропроветривание, а тяжелые шторы закрываю.

В комнате создается приятный полумрак.

– Папа, ложись сюда, – зовёт Мия. – Расскажи мне сказку, как в прошлый раз.

В прошлый раз? То, что Алиев вообще знает сказки без пометки «восемнадцать плюс», удивляет меня и отчего-то смешит.

– Конечно, – отзывается Руслан, устраиваясь на кровати, которая ожидаемо оказывается ему мала. – В одном царстве, в одном государстве жила была принцесса по имени Мия…

Любуюсь их идиллией. Сильным мужским телом. Как много ночей в этой кровати я по-детски мечтала об этом. Даже не осознавая, что сама была не готова.

Я и сейчас к нему не готова.

Неохотно выскальзываю из комнаты, спускаюсь по лестнице и выглядываю в окно, ведущее в сад.

Прохожу мимо гостиной, резко останавливаясь, когда улавливаю голос, доносящийся из ванной на первом этаже.

– Не надо мне звонить, я всё сказал, – грубо произносит Вова.

Судя по тону, он психует.

– Да мне пофиг, – продолжает разговор.

Отворяю дверь и в замешательстве уставляюсь на своего жениха.

– С кем ты разговаривал? – подозрительно щурю глаза.

– Не бери в голову, котенок. Мошенники достали, – машет рукой Вова и тут же убирает телефон в карман брюк.

– Хмм… ладно, – чувство беспокойства не совсем покидает мой разум, но я принимаю это объяснение.

Вова никогда меня не обманывает. Если он что-то говорит, значит так и есть.

– Ты долго там наверху с ним пробыла, – недовольно кивает на второй этаж.

– Мия раскапризничалась, – отвечаю легко и хватаю его руку. – Пойдём прогуляемся.

Всё-таки в том, что в нашей жизни появился Алиев, есть и плюсы. Например, раньше на семейных мероприятиях я была прикована к дочке, а теперь не знаю куда себя деть.

Моя навязчивая память ощущает этот факт как потерю. И мне немножко не по себе.

Около часа гуляем с Вовой по саду, обсуждаем ненавистные свадебные салфетки и выбираем начинку для двухъярусного торта. Тут же пересылаю всё распорядителю.

Затем помогаю маме заменить тарелки на праздничном столе и занимаюсь приготовлением чая.

Сделав все дела, возвращаюсь на второй этаж. Если честно, я думала, Руслан, как только Мия заснет покрепче, сразу спустится вниз к гостям, но он своим поведением в очередной раз доказывает.

Он приехал сюда исключительно ради неё.

Это догадка проливается солнечным теплом в душе. Мне по-матерински радостно за дочь. Она обрела второго родителя, а это означает, что я всё сделала правильно.

Всё так, как и должно быть.

У Мии есть любящий отец, у меня – любимый жених.

Приоткрыв дверь, обнаруживаю Руслана, сидящего в кресле возле кровати с книгой в руках.

Заметив меня, он поднимает серые обезумевшие глаза, которых я в ту же секунду пугаюсь.

– Это что такое, блядь, ты мне можешь пояснить? – шепчет он яростно и машет… моим блокнотом, исписанным вдоль и поперёк много лет назад.