Глава 24. Элина.

Уехал.

Просто уехал.

Вежливо попрощался, пожелал спокойной ночи и укатил на своем мотоцикле.

Может, переборщила, конечно? – думаю, лежа в кровати. На часах почти пять утра, а сна ни в одном глазу.

Поднимаюсь и в темноте иду в коридор, беру кожаную куртку, любезно мне оставленную, чтобы дойти до подъезда. Вжимаюсь в прохладную грубую ткань и не могу сдержать слез. Эта вещь вся пропитана запахом Руслана.

Ну что я за дурочка такая?

Почему никогда не умела ценить то, что есть?

Когда Руслан был другом – было мало.

Когда признался, что хочет как женщину – опять не то.

Вова любит, бережно относится, на руках носит – вообще запуталась.

Взяв с собой куртку, удаляюсь обратно в спальню и, слава богу, с утра успеваю проснуться до приезда жениха, чтобы спрятать ее в гардеробном шкафу.

Вова приезжает веселый и отдохнувший, признается, что очень скучал, но классно провел время с друзьями. А я скучала? Задаю этот вопрос и боюсь ответа на него.

Врать себе становится традицией.

Следующие дни проходят в подготовке к торжеству. С каждым днем я мои нервные окончания оголяются все больше и больше. А куртка становится своего рода лекарством, в которое можно уткнуться и поплакать.

Руслан, как обычно, звонит Мие, они мило болтают и дочь рассказывает о том, какое нарядное ей сшили платье на свадьбу, какую купили заколку на голову и, в общем, отсчитывает каждый день до важного события.

При этом словно не понимает его смысла.

В четверг занимаюсь разбором своего гардероба, чтобы приготовить место для вещей будущего мужа.

– Мамочка, а что ты делаешь? Мы что, уезжаем? – спрашивает Мия, забегая в комнату.

– Видишь, прибираюсь, чтобы Вова смог положить сюда свою одежду.

– А зачем?

– Ну, как зачем Крошик? – присаживаюсь на корточки и беру в руки маленькие ладошки. Заглядываю в серые кукольные глаза. – Ты разве забыла? После свадьбы Вова переедет к нам. Будет здесь жить, со мной и с тобой.

Мия смешно морщит носик.

– Я помню, мамочка. Но…– замирает.

– Что? – улыбаюсь. – Ты же любишь Вову?

Я ведь тоже люблю? Или просто привыкла так думать?

– Люблю, – подтверждает Мия и мечтательно произносит. – Вот бы еще папа к нам переехал.

Чуть нервно смеюсь. Вот это была бы ситуация, конечно.

– Папа не сможет к нам переехать, Мия, – качаю головой.

– Может, тогда мы к нему переедем? – выпятив губу, ждёт ответа дочь.

Закатываю глаза от эмоций, чтобы не разрыдаться и, пробормотав что-то нечленораздельное, включаю ей мультики и бегу в ванную по пути, захватив телефон.

Хочется так сильно разозлиться на него. Хочется его ненавидеть, чтобы стало чуточку легче. Хоть капельку спокойнее на душе.

В ванной, сев на холодный керамогранит, захожу в соцсеть и ищу группу ночного клуба Неон. Сейчас увижу пару его фотографий с очередными девицами и выкину Алиева из головы раз и навсегда.

А куртку отправлю с курьером.

Всё! Хватит с меня!

Быстро перелистываю фото со вчерашней вечеринки, затем с позавчерашней. Вторник. Понедельник. Воскресенье. Субботу пропускаю, потому что он был со мной. Пятница. И так пролистываю две недели.

Пусто.

Не был Руслан в клубе.

Почему-то в этот момент злюсь на него еще сильнее. Он даже не оставил мне шанса экологично на него позлиться.

Ни девчонок, ни его самого в драных джинсах. Ни кальянов, ни горячих поцелуев.

Алиев словно испарился с фотоотчетов из Неона. Может, просто попросил его не снимать?

Не-ет. Как-то не представляю Руслана с такой просьбой.

Поднимаю глаза в потолок и громко выталкиваю воздух из легких.

Послезавтра я стану Коробейниковой. Губы сами по себе складываются в кривую усмешку.

Проклятый Алиев даже пальцем не пошевелил.

Ничего не сделал.

В сердцах набираю его номер и считаю длинные гудки. После четвертого слышу в трубке хриплое «Да».

– Привет, – говорю, закрыв глаза ладонью.

– Привет.

Мысленно даю ему слово, потому что сама высказалась в прошлую субботу. Я, конечно, не рассчитываю на красивое признание, прекрасно понимая, что мы совершенно из разных плоскостей.

Только пятнадцатилетняя наивная девочка могла верить в любовь к зрелому мужчине «несмотря ни на что». «Элина в двадцать три» видит колоссальную пропасть между женской потребностью в безопасности и любви и мужской привычкой быть одному и регулярно менять женщин.

– Я была бы дурой, если б верила в сказки, но вместе с этим и звонок всё же зачем-то совершаю. Держу трубку возле уха и нервно в нее дышу.

– Как ты? – нарушает первым молчание.

– Х-хорошо. Все хорошо, Руслан, – отвечаю тихо.

Как Мия? Не капризничает?

– Нет. Она молодец.

В тишине будто бы повисает вопрос о цели моего звонка, и я снова сижу, захлопнув рот. Неплохо было бы и самой разобраться с целями.

– Ты придешь в субботу? – спрашиваю, проглотив огромный ком невысказанных слов.

– Нет, я.… просто не смогу. Прости, – говорит он на выдохе, и в трубке начинаются помехи. – Я на трассе, связь сейчас оборвется.

– Ясно, – усмехаюсь одновременно с тем, как из глаз брызгают слёзы.

А чего ты ждала?

Он явно дал понять. Хочет! И этого должно быть достаточно.

– Элин, у вас… У тебя всё хорошо? – спрашивает вкрадчиво.

– Да.

– Тогда… пока?

Тихая пауза снова затягивается, покуда в мою голову не приходит осознание, которое внезапно выводит меня из себя.

– Боже, Алиев, – рявкаю в трубку. – Ты что не понимаешь, зачем я тебе звоню?

Мокрые дорожки на щеках стынут от воздуха.

– Нет, – отрезает он. – Я всё услышал в субботу.

– И что? Тебе все равно?

Он вдруг нервно смеется.

– Блядь, – тянет и что-то говорит, но связь ненадолго рвётся. Слышу только обрывки фраз. – Мне не все равно… Но что… я должен сделать? Подстроить… несчастный случай?

– Я не знаю, – отчаянно мотаю головой.

А душой умоляю: «Сделай хоть что-нибудь, пожалуйста».

– Иногда бездействие красноречивее действий, мелкая, – произносит он с теплотой. – Я хочу тебе лучшего. Ты сказала, что с ним счастлива…

Моё сердце мгновенно превращается в битое стекло.

– Идиот, ненавижу тебя, – со злостью бросаю в трубку и нажимаю на кнопку отбоя.

Умывшись холодной водой, тихо по-детски шепчу своему отражению в зеркале:

– Я сказала тебе: «Была счастлива».

* * *

Несмотря на конец лета и хорошие прогнозы синоптиков, день свадьбы выдается на редкость пасмурным и дождливым. Так как торжество мы планировали в ускоренные сроки, заранее решили не бронировать номер в отеле для утренних сборов.

Вова заедет за нами с Мией сам.

Приглашенный визажист приходит вовремя и три часа колдует над моим образом невесты. Натягиваю платье. Я намеренно выбрала его вполне обыкновенным. Белый шелк, плавные линии и отличный крой. Добавляю нитку жемчуга на шею и любимые сережки с бриллиантами – подарок отца.

Попутно пытаюсь нарядить дочь в воздушное белое платье.

Вова приезжает тоже своевременно.

Вообще, я всегда считала, что день свадьбы – это день, когда все и всё не успевают, торопятся и суетятся. У меня же выходит по-другому.

Я собрана. Даже слишком.

И всё идёт по плану.

– Ты прекрасна, – заворожённо произносит Вова, когда я несколько раз верчусь перед ним, размахивая букетом.

Ласково поправляю и без того идеально лежащий лацкан его черного смокинга.

Пока в голове не укладывается, что этот мужчина всего через пару часов станет моим мужем. Невероятно.

– Ты тоже очень красивая, принцесса, – Вова делает комплимент Мие, которая сегодня в отличном праздничном настроении.

С зонтами спускаемся к машине, дочке помогаю пристегнуться в автокресле, сама же располагаюсь рядом с Вовой на переднем пассажирском сидении.

Ему кто-то звонит, и он выходит из машины, чтобы ответить. Это примерно пятый такой звонок за неделю и, по правде говоря, начинает меня беспокоить. Слежу за тем, как жених разводит руками и что-то активно объясняет. Его лицо чуть краснеет.

– Кто там? – спрашиваю, когда он наконец-то заканчивает беседовать и возвращается.

– Да ерунда, не бери в голову, – машет рукой и выруливает с парковки.

По мере приближения к отделению ЗАГСа взволнованность множится примерно так же, как усиливается моросящий дождь за окнами автомобиля. Мия активно щебечет, глядя по сторонам, а я слегка зависаю в собственных мыслях.

Иногда бездействие красноречивее действий.

Я два дня размышляла над этой фразой и пришла к выводу, что Руслан просто струсил. Или я чересчур другая? Для меня бездействие – смерти подобно.

Пока гоняю тягостные мысли, мы оказываемся на главном проспекте города, который в субботу днем практически пустой.

Нервно поглядывая в зеркало заднего вида, Вова прибавляет скорость и чуть накидывает уровень громкости в стереосистеме.

– Чёрт, – шипит оборачиваясь.

– Что там? – пытаюсь что-то разглядеть за стеной из мелкого дождя.

– Всё хорошо, котёнок, – бормочет он и продолжает прибавлять скорость.

– Зай, тебе не кажется, что мы слишком быстро едем? – спрашиваю и визжу, потому что в этот момент наш автомобиль проезжает светофор на красный.

– Вова, – повышаю голос. – Ты с ума сошёл? Ты чуть нас не убил!

Вместо ответа, Вова пристально смотрит в зеркало и в очередной раз выражается. Слева обгоняет чёрный «Седан», который поравнявшись, начинает вилять в максимальной близости от нас.

– Чёрт, чёрт, чёрт, – ругается Вова.

Паника внутри груди стремительно набирает обороты, закручивая опасную воронку. Оборачиваюсь и проверяю целостность ремня, которым пристегнута дочь. – Вова, ты их знаешь? – спрашиваю истерично.

– Нет, – отзывается он, пытаясь уйти от удара.

На скользкой дороге машину слегка заносит в сторону тротуара. Колеса довольно ощутимо стукаются о бордюр, и автомобиль начинает кружить прямо на пустом проспекте. Всё это время, как в замедленной съемке хлопаю ртом, пытаясь выдавить хотя бы звук.

После остановки, такой резкой, что я довольно ощутимо ударяюсь правой рукой о боковую пластмассовую стойку рядом с окном, несмотря на льющийся сверху дождь, выскакиваю из машины и открываю заднюю дверь.

Мия шокировано глазеет по сторонам, а на лбу, у самого виска на моих глазах вырастает огромная шишка.

Твою мать!

Руки трясутся, когда извлекаю её тело из кресла и всю-всю-всю ощупываю, постоянно целуя.

– Что-нибудь болит, маленькая моя?

– Головка болит, – признается дочь и начинает рыдать у меня на плече.

– Я вызвал скорую, – подбегает Вова и участливо проводит ладонью по щеке Миюши.

– Кто это был? – шиплю на него, не обращая внимания на зевак, собравшихся рядом. – Ты знаешь этих людей?

– Нет, – виновато мотает головой Вова.

Шок окончательно застилает разум, потому что в голове всплывает фраза, оброненная Русланом позавчера.

Мне не все равно… Но что… я должен сделать? Подстроить… несчастный случай?

Нет. Нет и нет. Он не мог настолько подвергнуть опасности жизнь Мии. Если только Алиев окончательно не выжил из ума?!