Глава 25

Назар, наше время У меня никогда не было тяги к работе в компании отца. Я всем своим существом пытался держаться от неё подальше. Все годы, пока учился в универе, я был обязан проходить стажировку именно в “УрОил”. После получения заветных корочек отец меня наконец-то услышал, а может, просто сделал вид, но позволил мне посвятить год поискам себя и дела, которое приносило бы мне удовольствие. Ну и деньги, конечно. Не буду врать, тот год я просто-напросто похерил. Вечеринки, друзья, гонки. Я занимался всем, но только не самореализацией. Мне тогда казалось, что всё ещё успеется. Жил одним днем. А ещё таким неожиданным, но головокружительным романом с Лизой. Башню сорвало конкретно, и я погряз в ней до основания. Влюбился. Понимал, что мы из разных миров, но мне было фиолетово. Она была такой милашкой. Меня только от одного её невинного взгляда торкало посильнее любого наркотика, хотя я никогда этой хернёй не баловался. Адреналина от гонок мне было достаточно. Вообще, мне повезло с компанией: хоть мы все и были при бабле с пелёнок, но отморозками от этого точно не стали. Надо бы поднять контакты, свидеться. Когда не смог встать с постели, я полностью отрезал себе путь назад. К родным, друзьям, Лизе. Сутками напролёт только и гонял мысли о том, что не вынесу, если она увидит меня в таком состоянии. Беспомощным. Инвалидом. Было чертовски больно отпускать. Не думать. Не вспоминать. И я себе запретил. Отпустил, как мне казалось, свои чувства. Думал, так будет лучше. Для неё в первую очередь. Тогда, за океаном, я прикрывался благими намерениями, мол, Лиза ещё молода. Она забудет меня, найдёт себе нового парня, заведёт с ним семью, родит детей. Я не мог ей тогда ничего дать. Я не мог даже вернуться на родину! Да и на ногах-то еле стоял, какие там секс и дети? Несмотря на все мои страхи и упущенное время, у меня есть стойкое ощущение, что не всё потеряно. Словно я долго бежал за уходящим поездом, но, сделав последний рывок, смог всё-таки зацепиться за последний вагон. У меня есть дочь. Наша общая с Лизой дочь. В эту малышку я влюбился с первого взгляда. Она маленькая копия Лизы. Болтушка и хохотушка. И такая вся девочка-девочка. Не знаю, как объяснить. Милая до невозможности, ласковая, нежная. Цветочек. Я не имел раньше дел с маленькими девочками да и вообще с детьми, не считая, наверное, парней Лены. Но на то они и парни – совсем другой мир. Так что сравнивать мне не с кем. Сестра моя, Ксюха, мелкая была не такой. Хотя, может, я просто воспринимал её тогда совсем по-другому. Маруся. Так все зовут мою дочку… Ей идёт это имя. Проведя с ней несколько часов, я уже знаю, что больше её не оставлю. Сделаю всё возможное, чтобы она полюбила меня так же, как и я её. А то, что дочка считает папой моего братца, – это временно. Я верну себе дочь. И Лизу. Чего бы мне этого ни стоило. Класть я хотел на то, что отец при смерти и это его последняя воля. Я люблю отца, но своё больше не отдам. Отстою, заберу, выгрызу. Наш вчерашний разговор с ним даже вспоминать тошно. Все его ничтожные оправдания. – Сынок, пойми, всё было во благо семьи… Какой, мать его, семьи?! Спокойно поговорить не получилось. Отец орал, доказывал, оправдывался. А мне было тошно на всё это смотреть. За сердце несколько раз хватался. Мать прибежала на его ор, давай реветь. Он Лизу снова приплёл, мол, сама пришла, сама просилась в семью, а он что, изверг? Принял. За сына замуж выдал. На работу устроил. От реального срока уберёг. Благодетель чёртов. Не выдержал и высказал, спокойно уже: – Пап, вроде как должен быть тебе благодарен, что от тюрьмы отмазал, лечение лучшее организовал. Позволил вернуться домой и детище своё передал в управление… – Замолчал на мгновение, переводя дыхание, и продолжил глухо: – Но увы, ты не дождёшься от меня даже спасибо. Не думал же ты, что я не узнаю про свою дочь? Батя побелел. Мать впала в истерику. Никогда её такой не видел. Выходит, тут отец с братом секреты общие имели. – Когда-нибудь ты поймешь меня, сынок. Сомневаюсь что-то. В голове не укладывалось, как можно было вообще заплести такие лживые сети. Руки тряслись так, что хотелось расхерачить всё к чертям собачьим. Да мать стало жалко. А отец всё повторял и повторял одно и то же, словно заезженная пластинка: – Для всех так было лучше. Лучше для всех. Во благо семьи. Нет. Я не понял его. Да и не хотел, если честно, понимать. – Не смей больше шантажировать Лизу. Узнаю, и ты пожалеешь, что позволил мне вернуться. – Ты мне угрожаешь, сын? – спросил отец холодным голосом. В детстве я немного побаивался этого тона, но точно не сейчас. – Нет, пап. Это лишь предупреждение. Не лезь в мою семью. – Ты пойдёшь против родного брата? Я понял сразу, на что он намекнул. Если бы я увидел чувства между Стасом и Лизой, может, и не стал лезть в их брак. Но я знал, что рушить там уже нечего. – Если надо будет, пойду. Против всех пойду. И вот сегодня с утра у меня было самое что ни на есть паршивое настроение, но стоило лишь понять, что Лиза не смогла найти мне нового ассистента, как у меня в голове тут же созрел план. Эмоции же моментально переключились с минуса на плюс. В лифте воздух между нами был настолько наэлектризован, что я не смог удержаться и прикоснулся подушечкой пальца к нежной коже её кисти. Торкнуло. Сильно. У Лизы аж рот открылся. А у меня от комичности сцены понеслись строки недавнего хита, что вещали из всех утюгов. А потом мы смеялись. Тугая струна, что была натянута между нами наконец лопнула. И нам стало проще общаться. – Куда мы сейчас? Вика не успела поделиться со мной твоим графиком. – В администрацию сперва. Там совещание на час примерно. Тебе необходимо лишь записать на диктофон встречу, а после перешлёшь Вике. Потом пообедаем. Лиза кивает, смотря в окно, но мне сейчас жизненно необходимо увидеть её глаза. – Я был вчера у отца. Реакцию от Лизы долго ждать не приходится, она резко разворачивается ко мне всем корпусом с вопросительным выражением лица. Но, помимо вопроса, я вижу другую эмоцию, и она мне не нравится. Это страх. Злость на отца снова поднимается во мне. А ещё на себя. Я сам виноват во многом. И жизни не хватит исправить все свои ошибки. – Тебе не стоит бояться ни на какой счёт. И если отец тебя обидит хоть словом, ты мне скажешь сразу. Договорились? – Хорошо. Немногословно. Но я знаю, как её можно разговорить. – Расскажи мне лучше о Марусе. Всё. С самого начала. Лиза прикусывает нижнюю губу, пытаясь скрыть улыбку. Но её глаза уже загораются блеском. В них я вижу безусловную любовь матери к своей дочери. – Четыре года это много, Назар, – наконец произносит, смотря прямо мне в глаза, зелень которых меня затягивает похлеще воронки. – Ничего, я не тороплюсь, – произношу охрипшим голосом. – Начнём в дороге, продолжим на обеде. Идёт? И Лиза кивает, а затем начинает рассказывать. И я впитываю каждое её слово. Каждый оттенок мимики, каждую интонацию, каждый жест, каждую эмоцию. Чувствую себя сейчас энергетическим вампиром. Её воспоминания – это единственный мостик к моей дочери. Я слушаю Лизу с улыбкой, пока внутри моё сердце обливается кровью. Я столько пропустил в жизни своего цветочка. Ком подступает к горлу, приходится сглотнуть и на миг перевести дыхание. На секунду прикрываю глаза. Лиза улавливает изменения. Замолкает на полуслове и накрывает мою ладонь своей. Она у неё нежная и немного прохладная. Я открываю глаза, встречаясь с её тёплым взглядом и переплетаю наши руки. Она сжимает мою ладонь, и я отвечаю ей взаимностью. Мы сейчас не бывшие возлюбленные. Не родители. И уж тем более не босс и подчинённая. Просто мы. Назар и Лиза. Короткий миг, наполненный светом и надеждой. Миг, который прерывает мелодия входящего звонка моего телефона. На экране которого высвечивается фотография Беатрис и её имя. Я сбрасываю. Позже перезвоню. Поднимаю взгляд на Лизу и понимаю: она видела, кто мне звонил и, судя по всему, даже поняла, кто это. Её ладонь выскальзывает из моей.