Глава 19

Анастасия.

Я топталась у окна и выжидала удобного момента. Мои прогнозы оправдались только вместо перестроения, охранникам внезапно поступил сигнал по рациям. Что именно я не расслышала. Мужчины засуетились и побежали по направлению к главным воротам.

Честно, было плевать, что за беда стряслась, ведь мне предоставлялся единственный шанс вернуться к Марку и доченьке.

Накинула куртку, как и запланировала, взобралась на подоконник, открыла створку. Окна в особняке Золотова винтажные сделанные из мореного дуба.

Я осторожно перелезла на сосновую ветку и захлопнула это окно, чтобы не вызывать подозрений. Порвала об шершавый ствол лосины на коленке, но все-таки спустилась.

Я не чувствовала ни страха, ни боли. Мое тело охватывала бешеная порция адреналина.

Тихой сапой перебежала отрезок двора. По водосточной трубе вскарабкалась на крышу бани. Оглянусь, но охранники по-прежнему отсутствовали, зато слышались грубые мужские голоса с парадной территории дома.

Мне оставалось совсем чуть-чуть до желанной свободы. Я подкралась на самый край крыши, собиралась перепрыгнуть, но поскользнулась, упала и съехала на заднице вниз. Почти.

Моя куртка зацепилась за козырек на крыше. Я не смогла упасть в снег и повисла. Болоньевая ткань курточки натянулась так, что невозможно было взяться за молнию, расстегнуть и попытаться снять вещь. Я хотела выбраться, но куртка, словно удавка, затягивалась на моей шее при малейшем движении.

Впрочем, я и сейчас как болванчик колышусь. Однако кричать не собираюсь. Надеюсь, что кто-нибудь из соседей пройдет мимо и сможет мне помочь.

А на улице уже кромешная ночь. По ту сторону забора Олега редко проезжают машины. Нет людских голосов. Только собачка лает где-то вдали. Ну и наемники Золотова вопят.

Неожиданно раздается скрип двери с черного входа особняка. Или я до умопомрачения замерзла или… действительно слышу голос Марка Лютольфа!

На всякий случай замираю и, навострившись, перепроверяю звук. Есть еще чьи-то речи, незнакомые. Лютольф не ругается и вроде не схвачен наемниками Золотова.

— Марк… — сначала я робко отзываюсь. Шаги по снегу прекращаются. — Марк Яковлевич, я туточки! — визжу громче.

Двор наполняется спешным топотом и вскоре мне удается рассмотреть ужасного монстра в черной балаклаве. Через мгновенье его отталкивает сильная рука и вместо незнакомца появляется о…господи!

— Марк… — с облегчением выдавливаю из себя.

— Нашлась! — сквозь темноту адвокат рвется ко мне и снимает с долбаной крыши.

Обмякаю в руках Лютольфа. Я провисела около часа, затекла и плохо ощущаю ноги.

— Где Олег? — несмело задаю резонный вопрос.

— Жив, если тебе это важно, — грубо отвечает. Имеет право. — За ним приглядит мой брат… а нам нужно скорее вернуться домой.

Марк подхватывает меня на руки, ведь я уже ни на что не способная.

— Что за срочность? — тревожно задаю новый вопрос. — Твое лицо…

У Лютольфа рассечена бровь. Возле носа и на щеке есть запекшие дорожки крови.

— Ерунда, — улыбается Лютольф. — Золотов сказал, что поймал тебя и практически вывез за границу.

— Он врун и балабол! — от чистого сердца возмущаюсь. — Быть может, Олег заметил мою пропажу и решил вас запутать?

— Угу, — как-то грустно соглашается. — Хоть где-то я успел…

Мы спешно пересекаем двор, и я замечаю, как наемников Золотова, будто скот погоняют внутрь дома.

Возле ворот снег обагрен красным. Словно на бойне. Кошмар какой. Очевидно, именно здесь был главный мужской конфликт. Кажется, победил Лютольф.

У дороги несколько припаркованных машин, но Марк несет меня к авто Амира. Адвокат занимает место водителя, я рядом.

В теплом салоне я понемногу оттаиваю и прихожу в себя. Пока мчим по трассе, я набираюсь решимости признаться Лютольфу во всем. Об исчезновении очень важной бумаги с моей подписью! И будь что будет.

Делаю глубокий вдох и собираюсь высказаться, но Лютольф меня опережает:

— Ты, главное, не волнуйся, Кис.

Он говорит спокойно и ласково, однако за этой фразой всегда следует нечто катастрофическое.

Слова Марка меня настораживают. Я разворачиваюсь на полкорпуса к Лютольфу. Сердце начинает биться как сумасшедшее. Интуиция подсказывает огромное несчастье. Снова пытаюсь дышать, но мне не хватает кислорода.

— Что происходит?

Лютольф резко топит газ. Игнорирует все дорожные знаки. Мои сомнения только подтверждаются. От чего-то все внутри сжимается и меня захлестывает сокрушающей волной страха за Стефанию.

— Моя дочь… маленькая девочка… — еле слышно бормочу и словно покрываюсь коркой льда. Пустым взглядом рассматриваю асфальт под светом включенных фар.

Марк безмолвен и я не выдерживаю этой адской тишины. С размаха ударю кулаком об панель.

— Где Стефания! Отвечай!

— Полагаю, Золотов и в ситуации со Стешей меня обманул. Малышка осталась под присмотром Зинаиды Федоровны.

— Зинаиды?! Боже! Олег следил за нами! Он мог заранее спланировать похищение ребенка! Украл меня и дождался, пока ты уедешь! — до хрипа срываю голос.

— Не истери. Без твоих воплей тошно.

— Да я сейчас умру! — подпрыгиваю на кресле. — Почему так медленно?!

— Двести километров на спидометре…

— Врет твой спидометр!

Я заливаюсь горючими слезами. Каждая секунда растягивается в мучительную бесконечность. Мне хочется вырваться из салона и бежать самой, а еще проклинать весть мир!

Перед высотным комплексом Лютольф не успевает толком затормозить. Я уже распахиваю дверь и вываливаюсь из авто. Падаю и тут же поднимаюсь. Со всех ног бегу к многоэтажке.

— Настя стой! — орет мне в спину Марк. — Опасно!

— Там моя дочь!

Не помня себя, я влетаю в фойе дома. Ничего не вижу кроме лестницы. Бегу по ступеням наверх, не чувствуя усталости или отдышки. Только на этаже Марка мои ноги точно каменеют. Толстая железная дверь в квартиру приоткрыта…

Не слышен голос Зинаиды. Визги Стефании. Бас охранников Золотова.

Я не иду, а будто вязну в трясине. Дрожащей рукой открываю шире дверь и замираю на пороге. Горит свет. Тихо. Решаю войти в квартиру.

Медленно двигаюсь по опустевшему коридору, заглядываю в каждую комнату. Никого. В кабинете клетка Алекса завешана тряпкой, и я не могу сказать здесь ли попугай. Спальня Марка тоже пуста.

С последней надеждой я толкаю створку в свою комнату и ахаю. Несколько вещичек Стефании раскиданы на кровате. На полу валяются игрушки…

Реву окончательно. Вою. Подбегаю к постели и хватаю распашонку дочери. Ноги больше меня не держат. Валюсь на пол. Сминаю одежку и подношу к лицу. Целую все, что осталось от дочери, захлебываюсь горем…

Совсем скоро появляется всклокоченный Лютольф. Он упирается двумя руками об дверные косяки и ошарашенно на меня смотрит.

— Они забрали Стефанию…

— Твою ж мать!!! — впервые за все время Марк агрессирует. Он бьет кулаком в стену так, что я вздрагиваю. — Подожди, — шарит по карманам, — я позвоню в полицию. Они найдут Стефанию в аэропорту.

— Олег пользуется частным самолетом… — из последних сил выжимаю и вновь реву.

Сложно описать, что я сейчас чувствую. Меня будто бы похоронили при жизни. Девочка, за которую я так боролась, исчезла, а самое страшное она попала в лапы безжалостных гадов.

— В любом случае Золотов у нас, — то ли успокаивает меня, то ли себя Марк. — Он обязательно расколется.

Я поднимаюсь на ноги.

— Мы не можем так просто сидеть и ждать, пока заговорит Олег! А вдруг будет поздно?! Я знаю, где находится взлетно-посадочная полоса. Мы… мы должны успеть!

Лютольф жестом зазывает поторопиться. Дабы уберечь меня, берет за руку. Но!

Мы уже собирались вернуться на улицу, однако как по волшебству встречаем Зинаиду Федоровну со Стефанией в прихожей.

Тут же кидаюсь к дочери, до сих пор не веря собственным глазам. Сначала осторожно, а потом с горячей любовью дотрагиваюсь Стефании. Касаюсь ее розовых щечек, целую. Забираю малышку к себе и крепко прижимаю.

За спиной будто вырастаю крылья. Сквозь пелену слез благодарно смотрю на Зинаиду. Сегодня мама второй раз подарила мне жизнь!

— Да как так?! — голос Лютольфа звучит во всех тонах удивления.

Зинаида Федоровна надменно кривит улыбку и снимает с себя наспех обутые кроссовки Лютольфа.

— А я тебе что, совсем ветхая? — с гонором наезжает на Марка и упирается руками в бока. — Не могу разобраться в кнопочном пульте? Умный дом, умный дом! — излюбленным жестом тычет себя в грудь. — Я умнее!

У Лютольфа «слетает корона» и он говорит тише:

— Разве наемники Золотова тут не были?

Но моя мама не понимает намеков на конкретику. Она привыкла выражаться красочно.

— Значит, покушали мы с внучкой, поиграли. Попугая пришлось тряпкой закрыть, чтобы не орал. Басурманин! Так вот… я решила приодеть Стефанию к вашему приезду. В комнатке вещи ее разложила. Между прочим, — указывает на меня, — Настька вообще не умеет выбирать достойные наряды для внучки! — привычно уколов, опять продолжает. — Стою возле комода и в окошко глядь, а там эти окаянные! Золотовские мордовороты. Ну, я внучку хвать и побежала. На полке у двери пульт лежит. Кнопочки маленькие… кое-как нащупала. У Олега в старой квартире тоже была такая система. Мы с внучкой выбежали, а дверь я просто прикрыла. По лесенке поднялись на пару пролетов и там затаились. Наемники были у тебя в квартире, но подумали, что нас в доме нет. Остолопы!

Я никак не могу нарадоваться удаче. Готова расцеловать всех, даже консьержа!

— Непростая вы женщина, Зинаида Федоровна, — хмыкает Лютольф.

— Конечно! — мама оценивает комплимент. — Вот если бы ты меня дослушал и не стал отмахиваться, осознал, что иметь девятого любовника рэкетира это не шуточки! Я таких амбалов за версту чую! — Зинаида шаркает ногами и подходит к Лютольфу. Дотрагивается его руки. — Марик, сынок порви этого никчемного Золотова как Тузик тряпку! Я все сказала!

Месяц спустя.

— Ну как? Ты больше не волнуешься? — бархатно шепчет мне на ухо Марк.

— Это лучшая антистрессовая программа из когда-либо созданных… — устало отвечаю и с трудом унимаю дыхание. — Надеюсь, нас не было слышно?..

Утро. Мы лежим в постели адвоката.

Или возлюбленного мужчины?

Улыбка сияет на моем лице, кажется, я схожу с ума от близости Марка, аромата его кожи… он словно дурманит. Лютольф дотрагивается моего плеча кончиками пальцев, поглаживает, будоражит мое тело еще сильнее.

— Красивая.

Трудно поверить в комплимент, учитывая раннее время. Я совсем без макияжа и волосы спутались. Но слово звучит настолько искренне, что я краснею, не ставя во внимание, произошедшее между нами полчаса назад. Слишком интимное. До искр в глазах приятное…

— Может?.. — Лютольф искушено начинает тянуть мою шелковую маечку вверх. Я сразу понимаю, что Марк имеет в виду.

— На суд опоздаем…

Но фраза не звучит аргументом для адвоката. Он опирается на локтях по обе стороны от моей головы. Я снова растворяюсь и перестаю принадлежать себе. В блаженстве извиваюсь, чувствуя Марка. Отдаюсь его силе и дарю свою нежность.

На это время я вновь забываю о дне насущном, ведь когда Лютольф рядом сложно о чем-то думать. Целую Марка в губы, ощущая глубокий пик наслаждения. Пытаюсь выдохнуть, но мое тело все еще вибрирует на частоте страсти.

Кровать под нами проминается, когда Марк устало падает рядом и подтягивает меня к своей крепкой груди. Как бы ни хотелось продлить счастливый момент, впереди нас ждет решающее заседание по делу Стефании.

Перекатываюсь на край постели, встаю. Накидываю халат и мелкими шажками двигаюсь из спальни. В коридоре пахнет аппетитными блинчиками.

Я будто на секунду возвращаюсь в детство. Их пекла мне мама каждое утро… и опять этот аромат!

Слышится требовательный голосок Стеши:

— Мясо давай!

— Сейчас — сейчас внученька.

Я подкрадываюсь на кухню. Умытая дочь сидит на специальном стульчике для кормления. Зинаида Федоровна в фартуке и термобигудях кружится подле Стефании. Моя мать держит тарелочку с пюре и ложку. Как порядочная угощает завтраком Стешу.

После конфликта Олег и Зинаида прекратили общение. Мама съехала из арендованной квартиры и временно поселилась у нас. Лютольф выделил для нее место в гостиной.

Продолжаю стоять и не могу налюбоваться на семейную идиллию. Я смотрю неотрывно и не замечаю подоспевшего Лютольфа. Марк обнимает меня со спины, утыкается носом в шею и вдыхает парфюм с моей кожи.

— Не хочу жить с тещей… — он говорит только для нас двоих. Однако.

— Я все слышала! — тут же вопит маменька и грозно оборачивается к нам. — Тогда снимай мне квартиру, хорошо бы не у черта на рогах, а поближе к внучке.

— Еще пожелания будут? — иронично отвечает на прихоти Зинаиды.

— Квартира с панорамным балконом, чтобы я могла принимать солнечные ванны, — не упускает своего мать. — И двуспальная кровать с ортопедическим матрасом.

— Зачем в вашем возрасте большая кровать? Никак «гостей» водить собрались?

— А ты меня со счетов не списывай.

Губозакаточную машинку моей матери никогда не дарили и она понятия не имеет что это такое. Зинаида Федоровна привыкла выжимать из мужчин по максимуму. Будь он любовник или потенциальный зять.

Отношения между Лютольфом и мамой не очень ладятся. Они как кошка с более хитрой кошкой. Вроде и улыбаются друг другу, но через зубы. Наверное, боятся огорчить меня.

— Изложите условия в письменной форме, — Марк вновь начинает говорить официально. — Я изучу ваши потребности и подыщу достойный вариант.

— Разве я могу утруждать зятя? — мама вытирает остатки пюре с мордашки Стефании. — Уже нашла сама. — Поднимается на ноги и ставит тарелочку на кухонную тумбу. — В вашем доме сдается чудесная двушка. Соседний подъезд.

Лютольф сопит мне в волосы, но молчит. Думаю, Зинаида посчитает это как знак согласия.

А заслуживаю ли я такого счастья? Насколько же меня надо любить, чтобы выполнять запросики Зинаиды Федоровны? Хотя о регистрации отношений Лютольф даже не обмолвился, за все то время пока мы вместе живем.

Тактично отстраняюсь от Марка и топаю в душ. Там тщательно моюсь и чищу зубы. Сегодня я собираюсь особенно щепетильно. Пользуюсь феном и щипцами для волос, укладываю каждую прядку.

В комнате для меня уготован новый черный костюм — обтягивающие брюки и приталенный пиджак с пикантным, но не пошлым декольте. Сапоги на шпильке в тон.

Накануне когда я пила настой валерьянки, а Марк Лютольф искал скелеты в шкафу Золотова, маменька заявила удивительное мнение, мол, мы родственники. Семья и одна команда. Значит, на заседание должны прийти все вместе облаченные в единый стиль одежды. Так мы сможем показать судье сплоченность.

Тем же вечером Зинаида Федоровна утянула нас в торговый центр за обновками, естественно, за счет Лютольфа. Боже… как мне было неловко, но Марк отнесся к этому положительно и даже похвалил маму за идею.

Для Стефании приобрели черный комбинезон с декоративными заклепками и модный бант на макушку. Лютольфу костюм и сорочку, впрочем, могли бы и не покупать. У Марка в гардеробе висит с десяток почти одинаковых костюмов. Зинаида и себя не обделила…

— Ну как? — без стука врывается в комнату мать, когда я застегиваю последнюю пуговицу на пиджаке.

— Шедеврально…

— А нейлоновые колготки в темный горошек меня не полнят? — вертится возле ростового зеркала.

— Нисколечко, — я уже нарисовала стрелки на глазах, собрала волосы в гладкий пучок, сейчас крашу губы алой помадой.

На Зинаиде Федоровне не по годам роскошное платье с пышной юбкой чуть ниже колена. Сверху кардиган. Мама сняла с головы бигуди и надела изящную шляпку с кокетливой вуалью. Эдакая со спины пионерка.

— Черный цвет, Настька, это не цвет траура, а цвет нашей победы! — чтобы придать веса словам Зинаида Федоровна поднимает палец.

— Интересно… Золотову ты также говорила, когда принимала его сторону на первом слушанье? — надо бы промолчать, но я не могу сдержаться…

— Забудь, — шипит мать. — Я тогда и не знала что вы с Мариком пара. Он достойный мужчина и меня полностью устраивает.

— Ах, мама…

— Что мама? — Зинаида одергивает края моего пиджака, и тепло смотрит. — Ты прям роковая красотка. Я довольна!

— Наконец-то.

Вскоре раздаются шаги, и мы с Зинаидой Федоровной синхронно оборачиваемся на звук. В комнату заходит деловитый Лютольф. Он держит на руках Стефанию. Доченька при полном параде даже бант на ее голове повязан практически ровно. А это значит что Марк лично сумел переодеть Стешу и поменять ей памперс.

Если рассматривать ситуацию с женской стороны, то ничего особенного. Бытовые мелочи.

Для Лютольфа же эти действия подобны героическому поступку достойному красного ордена! Не потому, что Марк брезгля, просто для адвоката возня с неуемной Стефанией действительно сложная работа. Это вам не отъявленных бандюганов защищать от решетки.

Поэтому мы с Зинаидой кратенько переглядываемся и, не сговариваясь, наперегонки бежим хвалить Лютольфа, мол, какой он молодец! Ничего себе! Такой подвиг совершил!

Марк Яковлевич довольно надменно выслушивает наши оды, но в его глазах читается откровенное ликование и благодарность.

Я забираю малышку Стефанию к себе.

— Пора выдвигаться, дамы, — командует Лютольф.

Зинаида хватает сумку с нужными для ребенка предметами. Марк с помощью пульта блокирует окна и ставит квартиру на сигнализацию. Квартетом мы вызываем просторный лифт.

Пока спускаемся, Зинаида Федоровна вертится перед зеркалом в кабине. Маме кажется, что ее новая помада недостаточно малиновая.

В фойе консьерж-женоубийца подскакивает на ноги при виде нас.

А маменька не соврала. Мы и правда выглядим очень эффектно и стильно. И в эти долгие минуты я чувствую себя не меньше чем возлюбленная президента или короля. Ведь Лютольф чертовски хорош и я ему соответствую.

Ко времени второго слушанья авто Марка, которое пострадало в аварии, починили. Адвокат заранее прогрел машину для нас. С комфортом усаживаемся в салон, Лютольф занимает место водителя.

Сегодня я не трясусь как собачка, ожидая подвоха от Золотова. Мне больше не страшно ведь рядом такая мощная поддержка.

Пристегиваю Стефанию в детском кресле, остаюсь с ней. Зинаида Федоровна располагается на переднем сиденье. Марк жмет на педаль газа и едет по направлению суда.

Всю дорогу играет лайтовая музыка. Мы общаемся непринужденно. Не затрагивая тему грядущего слушанья.

Однако маменьку то ли заботит судьба бывшего зятя, то ли просто любопытно. Ведь Зинаида Федоровна в курсе, чем закончилась бойня в особняке Золотова.

— И что теперь сталось с Олегом? — мама интересуется, когда мы практически подъехали к зданию суда.

Лютольф на удивление не злится.

— Хм… Амир отжал у него дом и фабрику… на добровольной основе.

— Это ж как?

— Оформил дарственные, а я проконтролировал, — Марк притормаживает на парковке. — Разве у него был выбор?

И тут не выдерживаю я:

— У Золотова есть еще куча счетов и банковских вкладов. Без штанов не останется точно.

— И пусть, — отвечает Марк. — Зато послужит ему уроком.

— Дай бог…

Несмотря на поражение, Золотов не отступился и не забрал заявление. Для чего он по-прежнему развязывает войну мне неясно.

Мы выходим из авто и вдалеке среди серых иномарок красным пятном выделяется Мерседес Золотова. Поддержки в виде тещи Олег лишился. Может, теперь притащил за собой Милану? Плевать.

Лютольф просит меня прихватить кучу папок с документами и сам забирает из машины Стефанию. Доченька успела привыкнуть к именитому адвокату и с радостью идет с ним на контакт.

Дожидаемся пока Зинаида Федоровна кряхтя, вылезет из тачки, и все вместе шагаем внутрь здания. Лютольф опускает взгляд на брендовые часы, застегнутые на запястье.

— Мы задержались в пробке. Надо ускориться.

И правда, желательно было появиться в суде хотя бы за полчаса до начала. Но мы прилично опоздали, потому что Марк Яковлевич настоял на повторном…кхм… утреннем «осмотре» моего тела.

Поэтому мы с Лютольфом почти бежим. Зинаида Федоровна сильно отстает от нас и кричит, чтобы ее не ждали.

Маме нужно войти в здание максимально эффектно ведь внутри столько мужчин в погонах! Наверное, Зинаида считает, что они все с ума по ней сходят и хотят познакомиться.